Цап-царап, или Оборотни для Маши (СИ)

Беру чемодан другой рукой, поправляю рюкзак на плече, сую подмышку пакет и быстро иду к кафе.
- Машуля, - позади хлопает дверь, приближаются мужские шаги. - Не нужно на меня злиться, - он равняется со мной. - Ты и сама хотела. Я тебя силой в кровать не тащил.
- Ты очень настаивал.
- Ты могла отказаться. 
- Не могла, - останавливаюсь и закипаю, поворачиваюсь к нему. До сих пор в голове не укладывается, что меня из дома выгнали. Я привыкла за столько лет подчиняться. И перечить взрослым не умею. Но дело не только в этом - смотрю на него, такого внушительного, непривычно-небрежного в простой футболке. У него волосы спутаны, после душа не высушил, от чего он ещё красивее, человечнее что ли.
Хотя он даже и не человек.
А я почти втрескалась, ещё сильнее Тамары, наверное, мне совсем не важно, какая у него машина, достаточно ли дорогая. Наоборот, кажется, что такой мужчина на меня и не посмотрит.
А он смотрит. И не только. 
И я, конечно, хотела сама.
- Я теперь твой единственный близкий человек, - продолжает Савва, неторопливо шагает к дверям кафе. - Ссориться со мной глупо.
Замечаю заткнутую сзади за его пояс карту и вспоминаю, в каком состоянии он ворвался в квартиру. И в палисаднике он зачем-то рыскал.
- Чего тебе от меня нужно? - нагоняю его. 
- Так, ладно, - он вырывает у меня из рук чемодан. - Давай вещи. Иди на работу. Сниму номер пока.
Смотрю на свой чемодан и кусаю губы. Я сейчас хотела с директором поговорить. По поводу свободной комнатки в счёт зарплаты. 
Но это его "сниму номер" - так будоражит. На двоих, он это имеет ввиду.
Он ждет, похоже, моего согласия. Стоит на ветру в одной футболке, держит мой допотопный чемодан. 
Кусаю губы, смотрю снизу вверх.
Он видит мои колебания и подходит почти вплотную, за подбородок поднимает мое лицо:
- Ну в чем дело? Почему сомневаешься?
Говорит тихим, низким голосом, мы словно обычная влюбленная пара, решаемся на наш первый раз.
И очень хочется вышвырнуть вон из мыслей все непонятное, что нас паутиной окутывает. И притвориться.
- Так я снимаю номер? - он наклоняется к моему лицу. - Ты же не против?
Быстро киваю и судорожно подсчитываю в уме. Работать мне до шести утра. Потом можно в кафе на диванчике выждать время и сразу рвануть в институт.
Сегодня я справлюсь, это главное, а что делать дальше я решу потом.
Если только этой ночью ничего не произойдёт.
Глава 37
- Ш-ш, пшел вон, - официантка Оля носком туфли толкает рыжего котика, удобно развалившегося на коврике у дверей кафе.
Несусь мимо с бутылками спиртного - взяла их на складе, но бросив взгляд на кота тут же торможу.
- Он тут откуда? - в удивлении подхожу. Знакомая мордочка, именно этого рыжика держал на руках Ярослав в тот вечер у клуба, когда мы познакомились.
- Приблудный, живёт тут, - недовольно бросает Оля и открывает дверь на улицу, - брысь, давай.
Котик недовольно ворчит. Поднимает толстую попу и медленно выходит в ночь.
 - С утра его кормят, - Оля закрывает дверь. - Пусть гуляет, нечего сидеть.
Киваю. Вместе идем в зал, прижимаю к груди бутылки. 
- Девочки, - бармен забирает алкоголь и кивает на телефон, - в гостиницу кто-нибудь метнитесь. Гость пьяный вернулся, бардак навёл в ванной, - деликатно избегает он слов "мужика стошнило".
- Маша, - с хитрым лицом поворачивается Оля. - Там на первом этаже на ресепшн спросишь ключ от подсобки и возьмёшь тряпки.
Вздыхаю.
Но делать нечего, плетусь на улицу. Там на ветру ускоряюсь, в одной кофточке холодно, продувает насквозь. Пересекаю тропинку, выложенную серо-бордовой брусчаткой и влетаю в стеклянные двери гостиницы. 
Администратор - крупная брюнетка с густо-накрашенными губами выдает мне ключи.
- С ведром в десятый номер, - цедит она, не глядя на меня.
В подсобке поверх формы натягиваю синий халат и гремлю ведром по коридору.
Хорошо быть администратором. Совсем не пыльная работа. Когда я зашла она читала любовный роман в мягкой красочной обложке. А сейчас треплется по телефону - мне в спину долетает ее грудной голос.
 
- Да, тот самый постоялец из седьмого номера. От уборки отказался, сказал, что у него нервное расстройство, и ему самому нравится чистить ковер. Представляешь, какая беда? Такой видный мужик, а истерик. Не везёт мне опять, - слышу тяжёлый вздох, а затем оживление в голосе. - Зато у него есть друг, он сегодня тоже снял номер. Ты бы его видела. Вот он точно не сумасшедший. Шикарный экземпляр. Да. 
Ныряю за угол и перевожу дух.
Сердце стучит, я накрываю грудь ладошкой, пытаюсь унять это биение.
Истерик из седьмого номера - она ведь наверняка про Яра говорит. А его друг, что заселился сегодня - Савва.
Пальцами перебираю связку ключей. Смотрю на красную бирку с цифрой семь и воровато озираюсь по сторонам.
Горничных нет, уборкой номеров займётся смена, которая утром заступит. А из кафе так, на подмогу бегаем, вот в таких случаях, когда пьяный гость устраивает бардак в ванной.
Администратор все ещё трещит по телефону, ее тушку с места сдвинет разве что землетрясение.
А я...а мне сразу надо было порыться в вещах этой парочки, запоздало мне такая мудрая мысль в голову пришла.
Сжимаю связку в кулаке и крадусь по коридору, тихо не получается, в железном ведре болтается железная швабра, и это дело раздражающе громко позвякивает, рушит всю мою конспирацию.
Бросаю прикидываться мышкой и уверенно подхожу к белой двери с золотистой цифрой семь.
Негромко стучу.
Переминаюсь на месте, готова, в случае чего, закричать. Никто не открывает, и я припадаю ухом к скважине.
Так- так, вслушиваюсь в тишину по ту сторону.
Никого. 
Решительно вставляю ключ, поворачиваю. В сопровождении звона ведра шагаю в номер. 
И замираю, едва не кинувшись обратно в коридор.
На большой кровати Яр. Он дома. Лежит на животе, раскидав в стороны руки. Голый, совсем, даже без трусов, не прикрыт даже одеялом. Сладко сопит. 
Спит. 
Шторы плотно задернуты, я улыбаюсь, в полосе света из коридора разглядываю его голые ягодицы.
Ну и ну.
Полечка в прошлом году ходила в качалку, рассчитывала закадрить одного студента, он тоже там занимался. Его пришлось долго обхаживать, и подруга здорово подтянула фигуру, раскачалась, увлеклась спортивным питанием, набрала вес и мышцы. 
Она выкладывала фотки в соцсеть в спортивных трусиках.
И у нее и то. Не было такой задницы, как у Яра.
Вздыхаю.
Тут все ясно, он гибкий и сильный, он же кошка. 
Уже хочу выйти обратно, не могу я при нем тут рыться, ведь если он проснется...
Сердце сладко екает.
Хватит мечтать о разврате.
Разворачиваюсь, но на пороге замираю, смутно различаю какой-то стук за закрытой дверью ванной. Оттуда сквозь щели прорывается свет.
Хмурюсь, тихонько пристраиваю гремящее ведро у стены. Бросаю взгляд на спящего Яра.
Если он здесь, значит, в ванной - Савва.
Или нет?
Подхожу ближе, и брови взлетают вверх - старая щеколда закрыта с этой стороны, не изнутри.
Стук становится четче, там точно кто-то есть, и он, кажется, заперт.
Савва? Но они с Яром друзья, насколько я знаю.
Не могу побороть любопытства, пальцами касаюсь шпингалета. Кусаю губы, не решаюсь отпереть, ведь вдруг там ягуар? 
Вслушиваюсь в мерный стук и решаюсь - будь, что будет. 
Медленно везу защёлку в сторону. 
И громко взвизгиваю, когда меня хватают за талию сзади. Чувствую, как сквозь халат мне между ног упирается что-то большое и твердое. 
И ухо обжигает горячий мужской шепот:
- Маша, плохая девочка. Не учили тебя, что нельзя совать нос в чужие дела?
 
Он резко разворачивает, прокручивает меня в своих руках, и мы оказываемся лицом к лицу.
Ярослав, его глаза горят жёлтым, уже привычным светом. Крепкое голое тело вжимает меня в стену возле ванной.