Радиация и лёд (СИ)

В этой местности редкие деревья и кустарники светились в темноте бледно-красными огоньками.
— Плутониевая пустошь, — пояснил Рафаэль.
— Просто удивительно. Здесь всё приспособилось к радиоактивной среде.
— Ага, кроме людей, — прокомментировал водитель. — Вы то приспособились, а нам в бункерах вымирать.
— Чего сразу вымирать? — спросил я, хоть и без того понимал его логику.
Неприспособленные всегда вымирают, как Дарвин завещал.
— Ты знаешь сколько было бункеров в России в начале третьей мировой? — он не стал дожидаться моей реакции и ответил сам. — Одна тысяча сорок четыре. И это только те, что оборудованы полной системой жизнеобеспечения.
— Походу правительство готовилось к чему-то подобному, — я продолжал смотреть в окно на светящиеся растения.
— А кто их знает, — глухо отозвался водитель. — Так вот. Сейчас в рабочем состоянии только четыреста тридцать два.
— И что стало со всеми людьми, кто там жил?
— Некоторое смогли добраться до соседних убежищ, но большинство сдохли. Мы ж без костюмов и пяти минут на поверхности не протянем.
— А с защитой?
— Три дня, если менять фильтр противогаза каждые десять часов. А их как бы тоже давно никто не производит.
И тут я понял, что даже если смогу помочь этим людям, это всё равно их не спасет. Мы, возможно, сможем отсрочить неизбежное, но не более того.
— И что, ваши учёные за столько лет не придумали как вам приспособиться? Рафаэль, нельзя ли взять тот же ген, что заставил мутировать нас и каким-то образом привить его детям?
— Заставляет мутироваться не ген, а радиация, — глухо ответил учёный. — И внедрение гена ничего не даст без мощного облучения. Именно так менялись люди после судного дня.
— Так почему бы вам не повторить это в искусственных условиях?
— Мы пробовали, — голос Рафаэля отдавал печалью, — но никто не выжил. Эксперименты продолжаются, но пока безуспешно. Ученые-нейробиологи пока не смогли выявить фактор, влияющий на быстрое изменение вида.
— К нам приближается тигр, — предупредил водитель.
— Кокой ещё тигр в этой местности? — удивился я.
— А ты в зеркало заднего вида загляни.
Я посмотрел, и у меня чуть не отвисла челюсть. Самый настоящий тигр, чья шерсть светилась в темноте красными и оранжевыми оттенками, бежал за нами. И с каждой секундой расстояние между нами сокращалось.
— Можешь что ли отпугнуть его? — спросил водитель. — А то в прошлый раз такой кадр мне кабину прогрыз, еле скинули.
— И как я, по-твоему, должен это сделать? — возмутился я, так как понятия не имел как поведёт себя моя суперспособность в движении, да и если давать команды на большие расстояния.
— Ты ж у нас повелитель радиации, а не я!
Я усмехнулся: водитель бы прав. Можно, конечно, убрать от машины радиацию, тогда зверь не нападёт. У него же должен быть какой-никакой инстинкт самосохранения. Но как это сделать так, чтобы не навредить ещё больше Лавине и Урану?
Закрыл глаза. Почувствовал разлитую вокруг радиацию. Её было много, подобно целому бушующему морю. Искрящегося, красного цвета.
Идея пришла внезапно, и в этот раз я решил попробовать осуществить её одной силой мысли, не используя руки. Радиация притягивалась к машине, и я отправлял её далеко вперёд.
— Что ты сделал? Приборы барахлят, — насторожился водитель.
— Сам просил кошку отогнать. Теперь не полезет к нам.
— Верни всё как было! Иначе не доедем.
И словно в подтверждение его слов из капота джипа пошёл пар.
— Быстрее! — поторопил меня водитель.
Я быстро развеял собранную радиацию вокруг, вернув всё на свои места. Посмотрел в зеркало заднего вида, тигр скрылся из поля зрения.
Водителю пришлось остановить машину.
— Сидите здесь, я быстро, — предупредил он.
Он открыл капот, и вскоре я увидел, как вторая машина остановилась за нами. Сперва мы сильно обгоняли их, но бункерские пренебрегли строем, чтобы как можно быстрее доставить нас к месту назначения.
Водитель стоял в свете фар, окутанный не то паром, не то дымом. В такой обстановке сложно было разобрать, тем более в машинах я не разбирался от слова совсем.
 
Да, это странно для парня, но у меня были совершенно другие интересы. Водить научился — и то хорошо.
Мне было не видно, что именно водитель делает под капотом, но его движения выглядели уверенно. Я не сомневался, что он всё починит, а значит моя непредусмотрительность в том, что большое количество радиации влияет на технику не станет фатальной в этот раз.
Мужчина захлопнул капот джипа и сжал кулак с поднятым вверх большим пальцем в международном жесте. Я выдохнул с облегчением и потерял бдительность, пока следил за процессом починки. И не заметил приближающуюся опасность.
Огромный светящийся тигр накинулся на водителя, не успел тот отойти от капота.
— Твою ж мать! — в шоке выкрикнул я и пулей вылетел из машины.
Лавина в недоумении проснулась, но не было времени что-либо объяснять.
Я подбежал к тигру, раздиравшему защитный костюм мужчины, и схватил его за светящуюся шерсть. Все моё тело заполнила ярость животного. Я чувствовал её в каждой частице, что вытягивал из него.
Тигр заметил меня, но у него уже не осталось сил на нападение. Я отпустил его и отошёл на пять шагов. Он поднялся с мужчины и медленно побрёл ко мне. В разумных глазах не осталось ярости.
— Быстро в машину! — крикнул я водителю, и он послушался.
Но я продолжал вытягивать из него радиацию, не позволял ни единой частице влиться обратно с воздухом. И зверь перестал дышать.
Нас разделял всего шаг. Тигр упал, лапы больше не держали его.
Мне стало жаль животное. Подобные хищники и в нашем мире часто ранили людей, но лишь потому, что такова их природа. И я не мог винить его за это.
Подошёл к умирающему животному и прекратил процесс вытягивания радиации. Тигр резко начал дышать, но встать ему всё ещё не хватало сил. Я погладил животное по загривку и ласково сказал:
— Мы уедем, и у тебя всё будет хорошо. Полежи немного, отдохни. И станет лучше, я обещаю.
На всякий случай я убедился, что тигр вдыхает воздух, полный радиоактивных частиц, и только потом вернулся в машину.
На моё удивление Рафаэль не обрабатывал на водителе раны от когтей животного, а спешно заклеивал многочисленные дыры в защитном костюме серой изолентой, либо этот материал был уж очень на неё похож.
— Нужно обработать раны, иначе будет заражение! — возмутился я.
— Какое-такое заражение, если я от радиации сдохну через пять минут, — простонал водитель.
Его голос звучал обречённо.
— Ты не умрёшь, — уверенно заявил я, отгоняя радиацию от мужчины.
Всего на десять сантиметров вокруг него, но я смог очистить пространство.
— Я убрал радиацию, обработай раны, — велел я учёному.
Рафаэль кивнул и достал из бардачка аптечку.
— Довоенная, — констатировал он, доставая антисептик и бинт, которые очень хорошо сохранились в герметичной упаковке.
— Финансы не позволяют оборудовать новой? — Лавина не поняла суть происходящего.
— Они ими не пользуются. Нет смысла обрабатывать раны, если с дырой в костюме дольше пяти минут не прожить, — объяснил я.
— А, поняла, — сонно сказала девушка, осматривая свою ногу.
Её состояние оставляло желать лучшего. И пусть Лавина старалась этого не показывать, но боль терзала её.
— А обезбола там нет часом? — спросил я у Рафаэля.
— Сейчас посмотрю, — он порылся в аптечке и достал маленький квадратик с герметично упакованной таблеткой. — Это должно помочь.
Он протянул мне находку, а я вскрыл упаковку и передал таблетку Лавине. Она проглотила и запила водой.
— Отдыхай, помощь скоро будет, — ласково сказал я ей.
Она лишь кивнула в ответ.
— Обработал раны, — уведомил меня учёный.
— Супер, вот теперь заклеивай. Я прослежу, чтоб радиация не попала.
Я удерживал радиоактивные частицы неподалёку от раненого до тех пор, пока Рафаэль не сказал: