Ведьмоспас

Все трое помчались на кухню.
Им открылась поразительная картина. Посреди розово-оранжевой кухни, спиной к двери, торжествующе потрясая кулаками и притоптывая то одной, то другой ногой в каком-то удивительном танце, стоял взъерошенный Геремор. Он выкрикивал что-то варварское. Ликующие вопли пещерного эльфа над поверженным в лютой схватке саблезубым троллем рвались в форточку, распугивая греющихся на солнышке воробьев.
– Геремор, ты сделал это! Сделал! Сделал! Сделал! Сделал! – эльф изобразил несколько боксерских выпадов.
– Ты чего так радуешься, Гера?
– Я отчистил пятно! Думали – несмываемое? Шиш! – в полном восторге крикнул Геремор, поворачиваясь к вошедшим.
Все трое разинули рты и уставились на него круглыми от изумления глазами. Повисла наэлектризованная пауза.
Первым прервал молчание Олло. Он хрюкнул и, схватившись за дверной косяк, затрясся всем телом. Гиллигилл плюхнулся на пол и загоготал во весь голос, взбрыкивая огромными ногами. Наташа прислонилась лбом к стене, изо всех сил надеясь, что длинные черные волосы скроют ее лицо. Она героически боролась со смехом, но хохот рвался наружу как пар из перегретого котла.
– Чего ржете? – насупился Геремор.
– Пя… пя… пя…, – тыча в приятеля пальцем, простонал Олло.
– Чего пяпяпя? Ты можешь нормально сказать, а не квохтать как курица?
Геремор рассвирепел. Он отбросил волосы со лба, отчего они белой короной окружили голову, и гневно засверкал очами. Это доконало Олло. Не в силах удержаться на ногах, он сполз на пол.
Гогот и визг продолжались несколько минут. Наконец Наташа совладала с очередным приступом веселья и, утирая слезы, проговорила:
– Ты… ты в зеркало себя… видел? Нет? Иди, полюбуйся.
Холодея от ужаса, Геремор кинулся в ванну, и тотчас по квартире заметался его душераздирающий горестный вопль.
На лбу белокурого красавца, от виска до виска, идеально повторяя очертания прародителя, красовалось несмываемое бабушкино пятно, но на сей раз – небесно-голубого цвета.
 
Глава 9
– Как же это? – стонал Геремор, остервенело драя мокрой ладонью разукрашенный лоб. От такой процедуры кожа должна была покраснеть, но вмешалась голубизна, и лоб эльфа приобрел сочный сиреневый оттенок.
– Тебя теперь можно на ярмарках показывать, – подзуживал из-за плеча Олло. – Афишу намалюем. «Только одно представление! Калейдоскопический эльф Геремор и его разноцветная кочерыжка!». Как ты думаешь, публика клюнет?
– Уйди!!! – рыкнул Геремор.
– Могу красочки притащить, – не унимался Олло. – Бежевая интересу…
Олло осекся, его ехидная физиономия исчезла из дверного проема. В зеркале отразились черные Наташины волосы. Геремор прикрыл пятно ладонями.
– Не дури, – сказала Наташа, отнимая Гереморовы руки ото лба. – Дай взгляну.
– Не на что там глядеть, – пробурчал эльф, вырываясь.
– Действительно не на что, – легко сдалась Наташа. – Месяца через три само сойдет.
– Быть того не может! – разволновался Геремор.
Девушка пожала плечами.
– У тебя есть возможность проверить.
– Нет уж, лучше посмотри, – Геремор покорно убрал руки ото лба.
– Знатное пятнышко, – сказала Наташа после короткого осмотра. – Бабушка два раза себе такие сажала, когда кровь на несмываемость испытывала.
– А избавлялась как? – спросил Геремор, глянув в зеркало и поморщившись.
– Первейшее средство – какая-нибудь чистящая паста с абразивом.
– С абра… чем?
– С песочком! – донесся из-за двери голос орка. – Не боись, Геремор. Шкура новая нарастет.
– Хватит зубоскалить! – рассердилась Наташа. – Пойди лучше на кухню, поищи… Ах, да! Вряд ли ты знаешь… Тогда, Гера, стой здесь, я сейчас.
Девушка побежала на кухню и, стараясь не обращать внимания на розово-оранжевый интерьер, углубилась в недра хозяйственного шкафчика. Через некоторое время она вернулась с пустыми руками.
– Надо же, все кончилось. Придется идти в магазин. Сколько времени?
Она выглянула из ванной.
– Проклятье! Уже два часа! Похитители ждут в шесть. Чтобы успеть, придется выехать в четыре. Надо еще сундучок подготовить.
 
– Мы с тобой! – вскинулся Геремор. – Мы тебя не бросим.
Наташа отмахнулась.
– Куда вам в таком виде?! Да еще ты, Гера, с раскрашенным лбом! Мигом загремите или в психушку или в милицию.
– Это чем тебе наш вид не нравится? – обиделся Олло.
– Вы видели, как у нас все одеваются? Ну, Ги… Гиллигилл в своей черной коже еще туда-сюда. За байкера сойдет. А вы с Герой? Вы в своих кафтанах похожи не то на бояр, не то на стрельцов. На что-то такое, старинное. Решат еще, что вы музей ограбили или оперный театр. Нет, нельзя вам в такой одежде расхаживать.
– А в этом твоем магазине одежда есть? – поинтересовался Гиллигилл. – Я мог бы сходить…
Наташа с сомнением посмотрела на орка.
– Ты хоть раз в магазине был?
– Нет, вы слышали?! – Гиллигилл всплеснул руками. – Был ли я в магазине! Да у моего брата самая большая лавка в городе!
– Ой, извини, – смутилась девушка. – У вас такой первобыт… то есть необычный вид. Вот я и подумала…
– Женщины не умеют думать, это всем известно, – проворчал орк. Он все еще бурлил и клокотал от праведного гнева.
– Я же извинилась, – сказала Наташа. – Я охотно верю, что ты спец по части магазинов. Погоди, я сейчас…
Она убежала в комнату и вернулась, держа в руках три голубоватых бумажки с картинками.
– Вот деньги. Должно хватить. Магазин…
– Это деньги?! – перебил орк.
– Да. Три тысячи рублей. Довольно крупная сумма. А ты ожидал увидеть золотые монеты? Их уже лет сто не используют.
Услышав это, эльфы и орк обменялись взглядами. Гиллигилл выразительно постучал по лбу.
– Так вот, купи одежду Гере и Олло. Сам оставайся в чем есть. Олло, Гера, вы какие размеры носите?
Олло и Геремор переглянулись и одновременно пожали плечами.
– Все ясно, – вздохнула Наташа, – что обычные мужики, что сказочные – разницы никакой. Тогда купи двое брюк и две футболки, – она окинула эльфов оценивающим взглядом, – сорок шестого и пятидесятого размера. Запомнишь?
Орк кивнул: он все запомнил, хотя почти ничего не понял.
– Магазин прямо напротив подъезда, – продолжала девушка. – Супермаркет. Берешь с полок то, что нужно и расплачиваешься в кассе у выхода.
– И пасту не забудь купить. С абразивом, – жалобно простонал Геремор.
 
Глава 10
Орк вышел под летнее солнышко, провожаемый пристальными взглядами старушек, гревшихся на скамеечке у подъезда. Дул ветерок, шелест листвы и пение птиц сливались в веселую симфонию.
Неожиданно для самого себя Гиллигилл ощутил что-то вроде симпатии к миру, где так некстати оказался. Ему даже захотелось улыбнуться пожилым дамам, что он и сделал – во все тридцать два огромных желтых зуба, приведя бабулек в состояние легкой паники.
В таком радужном настроении Гиллигилл ввалился в приземистое здание, обилием стекла напоминавшее дворец, а полным отсутствием украшений – сарай на крестьянском подворье.
– Здорово, хозяева! – гаркнул орк с порога. В ответ ему раздался дружный смешок одинаково одетых девиц, сидевших за длинными столами, преграждавшими проход в торговый зал.
– Здрасте-здрасте, – пропела самая бойкая из барышень – веснушчатая толстушка, втиснутая в узкую кабинку у среднего стола.
– А где тут у вас, – продолжал орк, стараясь тщательно выговаривать новые для него слова, – фут-болки, штаны и паста а-бра-зивная сорок шестого и пятидесятого размера?
Девушки снова прыснули, потом толстушка неопределенно махнула в сторону тянувшихся за спиной полок:
– Одежда там, а чистящие – в среднем ряду.
Миновав проход в торговый зал, орк встал как вкопанный. Перед ним простирался бесконечный лабиринт из полок, стеклянных ларей, столов, ломившихся от товаров. У Гиллигилла нестерпимо зачесались ладони, рот наполнился слюной. То, что он видел, казалось совершеннейшим безумием. И не было ни стойки, ни прилавка – ничего, что могло бы оградить орка от сказочного изобилия непонятных, но таких притягательных вещей.