Кутящий Париж

Как будто угадывая с женской проницательностью мысли этого наивного и вместе с тем хитрого человека, трепетавшего возле нее, Валентина кокетливо наклонялась и двигалась в своем углу, чтобы задевать шуршащей шелковой юбкой ноги своего кавалера. Наконец, сжалившись над его томлением, она заговорила с очаровательной приветливостью. И в одну минуту он почувствовал восхитительное облегчение, проникся бесконечной благодарностью к этой умной и милой особе, которая пришла ему на помощь в то время, когда он не знал, что делать, и бесился на свою неловкость.
Госпожа де Ретиф стала расспрашивать о дочери Превенкьера с самой подкупающей деликатностью. Отвечая ей, он совсем оправился и завел издали речь о самом себе. Надо думать, что его дочь не в далеком будущем выйдет замуж, после чего он останется одиноким в своем прекрасном отеле с бесполезной для него роскошью, потому что его привычки просты и он не знает никаких прихотей. Деньгами он пользовался всегда только для спекуляций, дорожил ими, как коммерческой ценностью. Как средство достичь благосостояния, утонченных наслаждений, приобрести сокровища искусства, деньги для него были безразличны. Он мечтал иногда иметь умную, красивую жену, чтобы отдавать ей избыток своего богатства, которое послужило бы естественным и необходимым дополнением ее грации и очарования. Но он сам, какую пользу мог он извлечь из всего этого?
Она слушала его с благоговейным видом, не прерывая ни единым словом, делая вид, что не понимает намеков своего спутника, Между тем в глубине души эта женщина смеялась над своей чересчур быстрой победой. Выждав, пока Превенкьер кончит, она отвечала на его речь:
— Ваша дочь и ее будущая семья сделаются для вас центром привязанности. Одиночество не существует для тех, у кого есть дети. Но что сказать мне, одинокой женщине? Правда, у меня есть брат, но он не всегда свободен. У него свои занятия, свои удовольствия. Одинокая молодая вдова действительно жалка, а предстоящие годы ничего не могут принести ей, кроме разочарований и печали…
— Если она не рассчитывает на верную и надежную любовь, — с жаром подхватил банкир.
Валентина уклонилась от прямого ответа, чтобы не дать Превенкьеру увлечься до признания в любви, которое она считала преждевременным. Можно ли верить обещаниям? Она видела всю их тщету и жизнь дала ей много доказательств неумолимого эгоизма; мужчин, В эту минуту госпожа де Ретиф не была торжествующей и великолепной Валентиной, по несчастной жертвой мужской жестокости. Ее нечего бояться, но ей самой следует быть настороже. Перед банкиром была нежная мечтательница, любившая простую жизнь, Еще немного, и она стала бы вздыхать о сельской тишине. Во время всего переезда от Елисейских полей красавица лепетала эти сентиментальные речи. Остановка экипажа на улице Бассано прервала развитие ее психологических идей, к великой досаде Превенкьера, который упивался словами ловкой притворщицы. У него вырвался вздох сожаления, когда она сказала ему:
— Вот я и доехала. Вы, право, были очень любезны, и я провела с вами несколько приятных минут, которые вознаградили меня за целый вечер убийственной скуки. Не заглянете ли вы ко мне? Ваша беседа доставила бы мне величайшее удовольствие.
Она как будто хотела сказать ему: «Я живу, окруженная идиотами, общество которых иссушает мой мозг. Сжальтесь надо мною, приходите освежить меня и возродить мой ум». Лицо молодой женщины в то же время усиливало смысл ее слов, а глаза с зеленоватым огоньком, чудный ротик, золотистые кудри придавали авансам госпожи де Ретиф, при всем их платоническом характере, соблазнительность, которой Превенкьер не думал противиться.
— Ничто не может доставить мне большего восхищения, — отвечал он ей на приглашение.
Но, как будто желая охладить пыл своего кавалера, Валентина тотчас прибавила:
— Привезите мне вашу дочь. Я хочу познакомиться с ней ближе и уверена, что она также чрезвычайно понравится мне.
Она вышла с помощью Превенкьера из экипажа, причем банкир сжал полную упругую руку. Он довел молодую женщину до лестницы и, когда его отпустили здесь с изъявлениями благодарности и улыбкой, сел в свое купе, еще напоенное благоуханием Валентины, и, сильно взволнованный, приехал к себе домой.
   
V
 
С тех пор как Роза Превенкьер вернулась в Париж и поселилась в прекрасном отеле на улице Буа, ее жизнь потекла по-прежнему и вошла в обычную колею. Если бы молодая девушка захотела, ей было бы нетрудно уверить себя, что четырехлетний период, когда ее отец наживал в Африке золото, а сама она шила шляпы в Блуа, существовал только в ее воображении. Между тем все это было на самом деле. В своих теперешних знакомых Роза узнавала своих прежних друзей, которые так быстро покинули ее, когда она лишилась средств к жизни.
Ах, как быстро совершилась эта перемена фронта! Не дальше как вчера они обменивались визитами, обедали друг у друга, пожимали руки при встрече и целовались, дочь банкира называли «моя милая Роза». И вдруг, в одну минуту, точно стая спугнутых птиц, добрые друзья рассеялись даже без дружеских объятий, без улыбки, без прощального привета разоренной молодой девушке, отец которой покидал родину, предварительно раздав кредиторам все, что имел. Но зато сколько сплетен и пересудов!
— О, эта бедная маленькая Превенкьер! Знаете, та, которая так мила, так любит посмеяться, восхищается музыкой и у которой была еще такая славная ложа в опере, где мы бывали каждую неделю? Ведь отец ее разорился на золотых приисках, и разорился дотла! Вчера я видела, как она садилась в омнибус. На ней был ватерпруф, а в руках дождевой зонтик. Разумеется, я сделала вид, будто бы не узнала ее, чтобы не сконфузить бедняжки. Всегда так щекотливо встречать старых знакомых в несчастном положении! Если обойдешься с ними церемонно, прослывешь бессердечной, а если дружески, то рискуешь, что они попросят у тебя взаймы. Лучше уклониться совсем. Это удобнее. Бедная девушка! Что-то с ней будет?.. А?.. Пойдет в гувернантки, если способна обречь себя на домоседство, или в кокотки, если не сумеет отказаться от светских развлечений. Вот каково иметь детей, выросших в шелку. Это ужасно! Но, к сожалению, мы не можем ничем помочь. Постараемся же не встречаться больше с этой несчастной да поищем новую ложу оперы, новый дом, где можно вкусно пообедать и поплясать. Ведь жизнь человеческая не особенно долга.
А теперь вторичная перемена декораций:
— Ах, дорогая моя! Как вы поживаете? Как мы счастливы, что видим вас! Вы совершили маленькое путешествие? Наконец-то вы возвратились.
Роза не могла утерпеть, чтобы не расхохотаться: четыре года в Блуа — хорошо маленькое путешествие! Но что значило время для этих праздношатающихся? Имело ли оно для них продолжительность и цену? Маленькое путешествие — это долгое отсутствие, когда молодая девушка была принуждена жить своими трудами, как быстро промелькнул этот срок для них! Через неделю старые знакомые стали уже обедать у Превенкьеров и посещать их ложу в опере, уступленную им одним семейством по случаю траура. Дамы принялись надоедать Розе изъявлениями любви, в то время как их мужья шныряли вокруг папенькиной кассы.
Умудренная опытом, Роза видела их насквозь и часто вспоминала своих друзей в Блуа: старика Компаньона, Сесиль и Проспера.
Но хотя привязанность, которую питала к ним девушка, не остывала, в ее сердце зародилась, однако, новая симпатия к красивому брюнету, задумчивый взгляд которого так мало соответствовал его скептической речи и который носил имя Жана де Томье. Из всех мужчин, знакомых до настоящего времени Розе, он один сумел серьезно заинтересовать ее собою, За нею, как за всеми богатыми невестами, ухаживали когда-то молодые люди, торопившиеся обзавестись собственным домом с помощью женитьбы на симпатичной особе с внушительным приданым, Однако ни один не сумел ей понравиться. Она с отвращением убеждалась, что все их искательства основаны на денежных расчетах, и это оттолкнуло ее от замужества, представлявшегося в виде сделки.