Оверсайз. Приятки с моллионером (СИ)
- Сам он бомж. Бомж в ботинках за миллион. Ему подковы нужны, а не баретки ценой в «Бугатти». Надо же – я воровка. Да я агнец божий. У меня даже грамота юной помощницы полиции есть. Сволочь, — бухтела я, таща по валежнику дурацкий кофр. И на фига я его взяла с собой? Чувство ответственности, мать его за ногу и простая человеческая жадность побороли конвульсии рассудка. О чем я теперь невероятно сожалела, если честно. Но инструменты в «чумадане» стоили в два раза дороже приснопамятного фургона, который я бросила на проселочной дороге. Вот чудо, кстати, поселок элитный, а дороги фуфло. Или может толстосумы решили, что аутентичность пэйзажа - это круто. Кто там знает, что в голове у чудаков, готовых платить за стрижку кота бешеные бабки.
Из перелеска я выбралась на асфальтную дорогу и растерялась. Чапать пешком до города так себе удовольствие. Но вряд ли, кто – то в здравом уме, посадит в машину похожую на кикимору. Угвазданную до ушей, дамочку. Придется спасаться с потерями. Эх...
Достала телефон и набрала номер, который старалась вспоминать как можно реже.
- Чего надо, коза? Если денег – хрен тебе - «вежливо» отозвалась трубка.
- Ба, можешь за мной приехать? – залебезила я, мысленно представив, как моя великовозрастная родственница, откинувшись на кресло в стиле «Версаль» раскуривает трубку из красного дерева. Ну вот такие у меня детские воспоминания, чего уж. Бабушки же разные у всех. Мне вот так повезло.
- В рот не плюнуть? – хмыкнула любящая бабуля, поставив меня вопросом в тупик. А ведь меня назвали в честь грандма. Черт, неужели я стану такой же язвой? Если так, то лучше с Туськой с черешни, башкой вниз, и в заплыв в ванной, с камнем на ноге.
- И Кошмарика забери из моей квартиры, плиииз,- заканючила я, сделав вид, что не слышала восхитительного вопроса.
- Из моей,- прокаркала Аграфена старшая и закашлялась. Видно табачок, смешанный с «веселым топпингом» оказался крепковат.- Ты живешь в моей квартире, тезка. Не забывай. Сама почему не можешь своего мохнатого утырка забрать? Опять накосячила? В этот раз что? Соседи обещали за лифт накостылять, или снова у тебя в тополиный пух упала лупа? Больше не собираюсь восстанавливать сгоревшие лайбы твоих несчастных соседей.
Ну надо же, вспомнила. Между прочим у лифта трос порвался сам, я только котика хотела спасти из шахты и... Короче, там чистая случайность была, как и в случае с лупой. Кто ж знал, что солнце так преломится в дурацком стекле точно в полдень. Разве что Вангелия Светлая, чтоб ее черти драли.
- Ба, у тебя поживу, можно? – вздохнула я, не зная, как объяснить «милой» старушке, почему я ковыляю по пустынному шоссе, грохоча чемоданом, как адской колесницей. – Тут такое дело...
- Я всегда говорила моему несчастному сыну, что связываться с женщиной у которой в руках постоянно заряженная атомная бомба – это моветон. Он не послушался. И даже то, что тебя назвали в мою честь, совсем меня не восхищает. Ты продукт своей матушки, бог ее простит. Очень надеюсь, что мой сын смотрит сейчас из – под земли...
- Ты наверное хотела сказать, с неба? - вякнула я, пытаясь выковырять колесико чемодана из выбоины в асфальте
- Нет, таких, как он на небо не пускают. Короче, что я хотела сказать, пока ты меня не перебила?
- Что ты меня любишь?
- Куда ж деваться. Кровь все таки, хоть и разбавленная дурью. Заберу твоего облезлого уродца, буду у тебя через час, — хмыкнула бабуля. Я даже не успела спросить, откуда она знает где меня искать. В ухо понеслись долгие, похожие на стоны грешников, гудки. Точно будет, минута в минуту. Сомневаться не приходится. Она всегда находила меня, где бы я ни была. Наверное из ада бы меня достала, чтобы вынести мозг. Я скатила кофр под насыпь, сползла за ним, уселась прямо на землю и ...
Короче, от мамы мне досталась не только хроническая неуклюжесть и неудачливость. Бабушка права – моя мама была сто рублей убытка. Она и погибла нелепо. Просто заснула, когда перебегала дорогу. У мамули была нарколепсия, состояние, когда человек засыпает в самых неподходящих для этого местах. Нет, я не переняла от нее восхитительную экзотическую болячку, это было бы даже для меня слишком. Но уснуть я могу где угодно и когда угодно, даже невзирая на то, что меня ищут мордовороты маньяка, и н явно не для того, чтобы козинаками угостить. Я свалилась рядом с драгоценным кофром и смежила веки.
- Здесь она. Споймалась, курица,- словно гром, раздался надо мной насмешливый мужской голос. Я подскочила, как ужаленная, встала на карачки и со скоростью подстреленного зайца дезориентировано поползла, подчиняясь инстинкту самосохранения, даже не рассмотрев говорящего, который ловко подхватил меня за шкирку и поднял в воздух.
Интересно, сколько же я проспала? Если бы я была поэтом, то написала бы - «Солнце уже позолотило верхушки чахлых посадочных сосенок, и на редкий перелесок опустились клочковатые сумерки», и я бы может быть спела на мотив Дип Пёпл, про булки там, переулки, упоительные вечера и покатушки на жеребцах, будь певицей. И даже, возможно, сплясала бы тверк, на радость амбалу. Но, я всего лишь стригу собак и котиков. Потому просто заскулила, а потом, уж не знаю зачем, гавкнула. От неожиданности, а может от страха подцепить от меня бешенство, здоровяк разжал пальцы, и я как куль, ну пускай с конфетами, точно, с «Белочками», обвалилась к его штиблетам, вымазанным хвойной смолой.
- Цацка где, паскуда? – оскалился милый парень так, что у меня сделалось серцебиение и под ложечкой засосало.- Не заставляй меня искать ее. Поверь, я умею быть не нежным.
- Я не знаю о чем вы,- всхлипнула я, отползая по впивающимся в задницу, проклятым иголкам.- Правда. Ну какая цацка?
- Та которую ты сперла из дома моего шефа.
- Да не брала я ничего? Ну неужели не видно, я просто кошачий стилист, а не воровка экстракласса. Если бы это я была, давно бы со всех радаров исчезла, а не прилегла под кустом вздремнуть. Ну включи мозг.
-А я вот сейчас с тебя трусы сниму и посмотрим, как ты заговоришь,- зверски посмотрел на меня чертов наемник. Ну как я так вляпаться умудрилась? Ехала ведь милого котика стричь.- Герман Арнолmдыч мне ясно определил задачи. Запретных приемов нет. Слушай, отдай бирюльку и вали на все четыре стороны, я ж не пес оборзевший. Живу по понятиям,- вдруг устало сказал парень, и даже глянул на меня почти по-человечески.
- Трусы то зачем? Они у меня дешевые, или вы фетешисты? Да нет у меня ни бирюлек, ни цацек, отпусти, а? - размазывая сопли по лицу заскулила я.
- Извини, мася, долг зовет.- дернул кадыком мужик и двинул в мою сторону, явно не в ламбаде меня огненной закружить решил.- Отвезу тебя к Герману, пусть сам решает, что с тобой делать, но сначала...
Я уперлась спиной в шершавый ствол, и поняла - это конец. Молиться не умею, хотела зажмуриться. Но в веки словно кто – то спички вставил.
Парень вдруг замер на месте, удивленно глянул на меня, словно спрашивая «Что, черт возьми, происходит? Больно же» а потом свалился как подкошенный.
- Странные у вас какие – то эротические фантазии. Я бы сказала огненные,- хмыкнула седая ниндзя, непонятно откуда возникшая. Но я так была рада появлению родного человека, как никогда. Моя Ба умеет быть непредсказуемой. В ее руках я увидела бейсбольную биту, при виде которой сам Кен Гриффи бы от зависти удавился. Оружие в руках старушки, размером с болонку, выглядело слишком огромным и невероятно устрашающим. А в комбинации с волосенками цвета «пепел Везувия», вьющимися, как кудельки и вовсе сверхъестественно. Ба перекинула папиросу из одного уголка губ в другой и критически посмотрела на мордоворота, прикидывая явно, где постелит его шкуру. Не иначе. – В наше время, цацками называли совсем другое. Не то что у тебя между рогаток. Эх, где мои семнадцать лет?
- Что ты несешь? – спросила я устало.- Он меня чуть...
- Так радовалась бы, хотел же. Теперь у него вряд ли что выйдет скоро. Осталась ты неосчастливленной. У меня удар поставлен. Я и уработала твоего кавалера по инерции. Когда тебе еще так повезет? И что он в тебе нашел? Вокруг столько зрелых, красивых, готовых на все женщин между прочим, я бы не отказала красавчику. Там под рубашкой кубики наверное, как у бога. Жаль мозг у таких котиков с орех, и находится чуть ниже положенного места. Но их это даже красит, уж поверь,- хмыкнула старая извращенка, задрала рубаху на пузе поверженного гада и пожевала губами, уставившись на кобуру.- Валим. Вечер перестает быть томным,- хмыкнула бабуля, и ломанулась в сторону дороги с такой прытью, что я за ней не успевала. Точно чемодан виноват, который я так и не бросила. Вот клянусь. Я бы ее сделала в кроссе. Ну, наверное.