Отринуть любовь (СИ)
— Тогда сегодняшнее жертвоприношение— это чья-то кормушка, — сказал Саша. — Если кровь и вызванные ею эмоции — это корм, то кто-то сегодня сытно пообедал, и этот кто-то должен быть Вечным.
— Вспомни Кольера, — возразил я. — Он был человеком, но прекрасно кормился тем же самым способом, бесконечно продлевая себе жизнь. Энергия жертвоприношения шла существу в Мааре, с которым он был связан, и которое и делало его условно-бессмертным.
— Ты же сам сказал про концентратор большой емкости, — продолжил Саша. — А Кольеру достаточно было одной жертвы. Рискну предположить, что он не мог бы удержать и впитать больше, чем одну душу.
— Я до сих пор не могу понять, какую выгоду от всего этого может получить Вечный, — признался я. — Охотиться проще и быстрее. И привычнее.
— Власть Вечных не одинакова. У вас у всех… у нас, — поправился он, — неравноценные возможности. Что, если кто-то хочет это изменить?
— Ширин выдвигала эту гипотезу еще в самом начале, — вздохнул я. — Но тогда мы не знали, каким образом это возможно осуществить, поэтому отбросили ее. Что ж, попробуем заново. Кстати, Кольер начал подозревать Реваля, так что сейчас, при встрече с ним, будь осторожен. Хотя я по-прежнему считаю, что он ни при делах. Но осторожность не помешает.
Я представил их друг другу, внимательно следя за реакцией Реваля. Эта хитрая ящерица излучала радушие и приветливость, поглядывая на своего гостя с дружелюбным любопытством. Выслушав мой рассказ и некоторые выводы, он выразил нешуточное беспокойство о судьбе других общин, верующих в Единого.
— Я ничего не имею против их религии, — заявил он, провожая нас в одну из своих роскошных внутренних гостиных. — Меня не обижает их вера. Но что, если это только начало? Что будет с ними дальше?
Когда мы насладились его традиционным восточным гостеприимством, я поймал момент, когда Саша выйдет из помещения, и спросил Реваля, как мог бы выглядеть ключ от Либрума.
— Может он быть… замаскирован под что-нибудь смешное и незначительное? Или нелепое?
Реваль хохотнул.
— Знаешь, в каком чехле хранился мой ключ от Награ? Я отдал сам ключ Кольеру, но чехол оставил себе. Показать?
Я кивнул. Реваль ушел и вернулся, неся в руке стеклянный, покрытый тонкой искусной резьбой, небольших размеров… фаллос.
— Чтобы его открыть, сдвинуть его нужно… вполне определенным образом, — он хохотнул. — Мой предшественник, получивший этот ключ на хранение, был тем еще озабоченным шутником. Если б этот предмет не был тщательно зарисован в передаточную книгу с объяснением, что это такое и зачем он нужен, я бы счел его глупой шуткой.
— Кольер в день гибели отдал мне активатор от Либрума, — признался я. — У него были подозрения, что кто-то брал ключ из его стола. К сожалению, насчет собственного ключа у меня имеются такие же опасения.
Вернувшийся Саша, расслышавший разговор о Либруме, вопросительно переводил взгляд с меня на Реваля.
— Кольер считал, что Либрум надо уничтожить, — бросил я небрежно и потянулся за бокалом вина, следя за реакцией нашего юного Змея. Он молчал, словно борясь с собой, но потом неожиданно признался, быстро и сбивчиво выталкивая наружу слова.
— Я слышал его мнение. Мне было бы очень жаль это делать. Но я понимаю, что наверно, это лучшее решение. У нас на Старой Земле есть легенда о ящике Пандоры…который лучше не открывать. Нам и с Нагром-то непросто, — усмехнулся он печально. — Там столько всего… неожиданного. Лучше уж мы… начнем все с начала, — выдавил он, и я понял, насколько непросто далось ему это решение.
— Для начала его надо найти, — вздохнул я.
— Ничего сложного, — заявил Реваль. — Мы неоднократно обсуждали с Эрлен и Кольером, где Нагр и Либрум, но еще тогда я решил, что в случае острой необходимости мы найдем его с помощью Зеркала, усилиями трех Вечных. Я, Эрлен, Ваэль.
— Ты, Ширин, Алекс, — предложил я. — Заодно покажешь Алексу, как это делается.
— Лучше Эрлен. Она что-то сильно загрустила после сидения в шкуре, никак не может до конца прийти в себя, — признался Реваль. — А смерть Кольера и вовсе ее пришибла. Она ведь не дразнила его… она действительна была к нему неравнодушна.
— А я зайду в гости к Даллаху, — пообещал я. — За его ключом.
***
Я сделал это на следующий день, но Даллах, отдавая мне ключ в чехле, который имел форму кинжала в ножнах, не на шутку встревожил меня, заявив, что его ключ тоже кто-то брал.
— Он висел у меня в одной из спален, на стене, вместе с другим оружием, — признался он. — Я давно не обращал на него внимания. Он там уже лет сто висит, если не больше. А совсем недавно я обнаружил, что предметы поменяны местами, и кинжала нет. Я испугался, стал опрашивать всех, кто имеет доступ в мои личные покои, и буквально на следующий день нашел его висящим в другой части коллекции. Мне пришло в голову, что я мог перевесить его сам и забыть об этом… Но раз ты говоришь, что ваши с Кольером части кто-то брал, с моей памятью все в порядке.
Забрав у него ключ, я вернулся к себе. Карикатурный Змей при нажатии на завитушку пупка на брюхе распался на две половинки, выстланные изнутри золотистым бархатом, на котором и лежала тонкая и сложная пластина с бороздками и выпуклостями. Подумать только, он был у меня на виду столько лет!
Я запрятал все три части в самый надежный из сейфов, имевшихся в Северной башне, и позвонил Ревалю, попросив его поторопиться с поисками Либрума. Я серьезно опасался, что мы опоздали.
Глава 20. Еще одна встреча с Филином
— Смотри, — Ширин протянула Юльке хорошо знакомый медальон с изображением Филина внутри. — Вот и он.
С удивлением Юлька обнаружила, что второй самостоятельный визит в Шеннон Ар оказался легче и приятнее, чем первый. На Элезии и в Ирнане начиналась зима, а здесь все еще стояла теплая и мягкая осень. И никакого ветра над гигантской крепостью — лишь легкие порывы, пахнувшие чем-то непривычно горьким с выразительными сладкими нотами. Этак ей действительно понравится этот причудливый подлунный мир. Пожалуй, надо по совету Реса купить специальные линзы, изменяющие цвета так, как видят их исконные обитатели Шеннон Ара. Говорят, мир в них неотразимо меняется…
Она взяла образ Филина в руки. Да, тот самый.
— Эрлен, кстати, передавала, что с хозяином медальона что-то не так, — усмехнулась Ширин. — Он показался ей подозрительным, но объяснить, что именно ее обеспокоило, она не смогла.
Юлька пожала плечами. Обаятельный рыжий Джилейр не оставил о себе никаких особенных впечатлений, кроме слабой симпатии и легкой иронии. Уверенный в себе столичный франт, в меру хитрый, в меру расчетливый. Ничего особенного.
— Она, как ты понимаешь, познакомилась с ним, не выдавая своей сущности, соблазнила, обыскав его дом, и, пока он спал, стащила медальон. Она, как и все мы, достаточно вынослива в интимных вопросах, ее сложно утомить, это оборотная сторона общей более высокой, чем у простых смертных, выносливости. Так вот, она жаловалась на усталость, фактически истощение после проведенной ночи. Словно он из нее силы выпил. Говорит, обернулась с трудом, даже смена облика мало помогла восстановиться. А еще он ей заявил, что она не та, за кого себя выдает, и это ее насторожило. Если мы, Вечные, не хотим, чтобы нас узнали, ты никогда не отличишь нас от обычных людей. Но он что-то почуял.
Юлька задумалась. Действительно, когда-то в Белом Овраге ей даже в голову не приходило, что Рес не человек, пока она своими глазами не увидела трансформацию. Она попыталась вспомнить, была ли у Джилейра копия в Мааре. Нет, тогда она не обратила на это внимания. В те самые первые самостоятельные выходы в Маар она еще очень мало знала и умела.
— Я хочу задать Наджару несколько вопросов, — сказала Ширин, с улыбкой протягивая Юльке медальон. — С твоей помощью, конечно же.
Юлька уже привычно скользнула в Маар, лишь слегка оттолкнувшись от носимых на шее камней и по нитям, тянущимся от медальона-образа, пришла к пестрой птице с человеческими глазами. Ширин оказалась рядом с ней, но намеренно отступила назад, предоставив Юльке право первой завести разговор.