Подарок богини зимы, или Стукнутый в голову инопришеленец (СИ)

Но нет.
И вновь я был один. Лишь пушистый кот, соскучившийся по мне за месяцы моего отсутствия, составлял компанию. Да и то, помурлычет да и уйдет по своим кошачьим делам.
А у меня вновь имелись лишь работа, монстры, нежить. И пустота. Потому что осталась моя душа там, на Земле. Εдинственная любовь, первая и последняя.
Рога, которые внезапно стихийно начали расти тогда, после того, как всё случилось и я принял свои чувства, наглядно это демонстрировали.
Магию и расовые особенности не обманешь. Моя пара, моя любовь и половинка была так близко. И ускользнула из рук. Исчезла с последнею метелью.
А зима закончилась и тут, в родном мире. Сошли снега. Закончились паводки. Оттаяла земля. Активизировались твари, порождения тьмы. И единственным, что могло хоть как-то отвлечь и занять мысли, заглушить тоску, стали рейды.
Даже тролли, которые меня сопровождали, ежились и сторонились, когда я начинал уничтожать поднявшихся и выкопавшихся из древних могильников упырей, личей, зомби…
«Бешеный Керин»…
Шепоток преследовал. Да не бешеный я. Просто не покидала робкая надежда на чудо. Что смогу я каким-то образом забрать сюда своих девочек, если уж не суждено мне перенестись к ним. Ведь Варвара сумела. Пощадили их боги… Надо подождать, ну вдруг? А пока нужно подготовить мир и обеспечить безопасность. Человеческая женщина и ее ребенок не должны пострадать.
ИРИНА
Без Кера жизнь опустела и потеряла краски. Нет, я не впала в депрессию, не лежала целыми днями, оплакивая свою потерю. Не могла себе этого позволить. У меня дочь, работа, родители, обязательства.
Просто…
Пусто стало в душе. Не думала я, что настолько сильно полюбила. Будто вырвали кусок души, и теперь в том месте, которое занимало чувство к этому мужчине, образовался вакуум.
Полина тоже грустила. Она привязалась к своему инопришеленцу. Но дети легче смиряются с потерями. Сначала она плакала и ждала. Постоянно проверяла сугробы и угол у подъезда. Шарахалась от снеговиков, пока те не стаяли окончательно.
Даже воспитательницы в детском саду как-то попытались ненавязчиво выяснить у меня, что с ней происходит. И что за дикие истории про пришельца из иного мира, про его рога, про то, что oн умеет уничтожать зомби, про нападение снеговиков?
Ну что я могла сказать взрослым, скептически настроенным женщинам, которые беспокоились о душевном здоровье моей дочери?
Улыбнулась, сделав вид, будто смутилась, но всё в порядке.
— Не обращайте внимания. Это наша с ней игра. Скучно ведь, а она ещё верит в Деда Мороза и волшебство. Вот мы и придумали, но она немного увлеклась. Стала сама додумывать продолжение истории.
— А, то есть это просто как бы сказка? — уточнила Ольга Викторовна.
— Ну естественно, — выдавила я из себя смех. — Где бы я ей взяла настоящих движущихся снеговиков? А пришелец из иного мира — это… мой друг. Мы встречались, просто… Ему пришлось срочно уехать на родину. Всё сложно.
— Жаль, такой интересный мужчина, — переглянулись воспитательницы. — И к Полине так тепло отнесся.
— Мне тоже очень-очень жаль. Но… Это жизнь.
На этом я закрыла тему, и больше меня вопросами не беспокоили. Главное, что девочка здорова, а то, что выдумывает сказочные истории… Ну ребенок ведь.
Полина же какое-то время грустила, переживала, плакала даже, а потом притихла и смирилась.
Сказала бабушке с дедушкой, что Кер навсегда вернулся в свой мир.
Они ей, конечно, не верили поначалу, когда она, захлебываясь слезами, рассказывала про атаку снеговиков, которые утащили инопришеленца в портал. Утешали. Говорили какие-то правильные и верные слова.
А потом я всё же поговорила с ними начистоту. Всё рассказала под вино и сыр. И про то, как мы нашли раненого мужчину, мага из другого мира, подтверждая, что Поля ничего не выдумала. И про то, что у нас был роман. И про то, что я была готова уйти вместе с дочкой за ним, в его мир. Если бы смогла.
— Ну… — кашлянул папа. — Меня это совсем не радует. Нам бы не хотелось, чтобы ты вдруг уехала… перенеслась. Но с другой стороны, брат твой уехал же. И ничего, жив, здоров, счастлив. Живет в этой своей Новой Зеландии. Женился. И ни разу за последние годы не наведался в отчий дом, не познакомил с этой своей зеландкой. Паршивец! А твоего Кера мы хотя бы видели.
 
— Хороший мужчина, — со вздохом признала мама. — Правильный. И Поля его полюбила, все уши нам про него прожужжала. Хотя рога его эти… Аж оторопь берет. Жалко, что…
— Не вышло ничего, мам. Его мир — это мир магии и чудес. Волшебства и каких-то иных народов и рас. А у нас… У нас вон сплошные люди, интернет, фотографии, телевиденье, ракеты и wi-fi. А сказочное случается только в книжках и фильмах.
Я тогда снова расчувствовалась, сидела, хлюпая носом. Хотя ведь уже отплакала, отрыдала и смирилась. Жизнь продолжается, уж какая есть. Без любви, без него.
Пришло лето. Убраны были в шкафы теплая одежда и обувь. Мы с Полей до последнего не убирали только вещи Кера. Те, что хранились в шкафу, и те, что остались на снегу после похищения снеговиками. Но потом, в последний день мая, я грустно вздохнула. Собрала в пакеты всё, что принадлежало ему, и отнесла в пункт приема вещей для малоимущих.
Я скучала. Отчаянно скучала. Но не желала своему любимому судьбы угодить на Землю снова. Ему тут не место. Он маг, он какой-то типа демон по крови. Вероятно, но это не точно. Как бы то ни было, магическому существу невозможно нормально жить тут. А я не хочу, чтобы он страдал.
Я сумела наскрести денег, и мы с Полей на первые две недели июня слетали на море. Мы много загорали, купались в соленой воде, строили из песка замки. Их размывала волна.
Сo мной пытались знакомиться настроенные на легкие ненавязчивые курортные романы мужчины. И местные горячие парни, и такие же, как мы, туристы. Но это всё было не то. Не те. Не нужен мне никто, кроме одного-единственного непостижимого рогатого мужчины. А ведь я даже настоящего его имени не знаю. Так и останется он для нас с Полиной навсегда Кером. Мужчиной из моей памяти и с фотографий.
Я ведь напечатала все его многочисленные снимки, которые сделала за эту зиму. Сначала рыдала над ними. Потом грустила. Потом вспоминала с тихой светлой печалью.
Мы вернулись с моря.
Полина бежала вперед, как обычно, везла свой чемоданчик с игрушками и маечками, юбочками. Я неторопливо следовала за ней с нашим общим багажом и пакетами с подарками для родителей.
Вдруг дочка замерла у подъезда. Всплеснула руками, бросила свой чемодан и побежала в закуток, где располагается дверь к мусоропроводу.
У меня екнуло сердце. Неужели?..
Но я не вижу ничего, а ведь Кер высокий, его невозможно не заметить.
— Мам, мам, мам…. - выскочила ко мне Полина, прижимая к груди свою находку. — Смотри! Он такой нищасный-нищасный. Давай возьмем? Ну давай, а? Смотри, совсем малипуся. И ему грустно и одиноко. Давай?
Я пристально изучала маленького белого котенка с голубыми глазками, примерно полутора месяцев от роду. Малыш пискнул, открывая розовый ротик, а потом вдруг принялся отчаянно мурлыкать.
И я сдалась. Видно же, что домашний, чистенький и пухленький. Кто-то вынес в надежде, что подберут в добрые руки. Гады! Бросить такую кроху!
— Ладно. Но ухаживать за ним будешь сама!
— У-ра! — шепотом возликовала Поля. Вцепилась свободной рукой в ручку своего чемоданчика и потащила к двери в подъезд. — Будешь Мурзиком.
Котик оказался кошечкой. Абсолютно белой, без единого темного волоска или пятнышка. А нос и пяточки нежно-розовые. Так что стал он не Мурзиком, а Матильдой.
 
Оказалась Мо́тя на редкость ласковой и умной кисой. Вероятно, ее уже пытались приучать к лотку и к месту, где кушать. Потому что никаких проблем не возникло. В тот же день мы ей купили все необходимые кошачьи причиндалы, и она освоила территорию. И место для туалета. И уголок, где стоят блюдечки с едой и водой. И позволила себя выкупать безропотно. И лекарства против паразитов приняла.