Бунтарка (СИ)

В голове я буквально слышу насмешливый голос Бессонова, который говорит, что ему нравятся блондинки…
Эта девушка теперь моя полная противоположность.
Она выглядит скромной и смущенной знакомством, а когда Бессонов придвигает стул к своему, она сжимается от неожиданности. Надо же… Я ведь была такой же образцово смущенной и невинной девочкой до близкого знакомства с этим ублюдком, который убил во мне наивную девчушку.
Сердце колит, словно мне в грудь выстрелили…
— Ты глянь, как быстро замену нашёл! — слышу я насмешку, а сама не могу оторвать взгляд, даже не моргаю.
В груди ноет гниющая рана, которую я не могу залатать ни яростью, ни обидной, ни равнодушием. Меня выворачивает наизнанку, когда Бессонов галантно придвигает к девушке пакет с доставкой из ресторана, распаковывает и одаривает её нежной улыбкой. Она светится и растворяется в его теплоте, пока я начинаю задыхаться от непринятия ситуации.
— Теперь, видимо, до тебя дошло, что пока ты мучаешься и страдаешь — он развлекается. Не повод ли это наказать взорвавшегося Беса?
— Помолчи, Стас, — я с усилием воли отворачиваюсь. — Мне нужно подумать.
— Подумать о том, в каких позах он её трахает? Интересно, как давно они знакомы… Со дня вашей ссоры или всё-таки он умудрился подцепить очередную красотку ещё до вашего расставания?
Я поднимаюсь и собираю на поднос посуду с остатками еды. Мне тяжело думать о Бессонове, особенно в том ключе, что у него появилась девушка всего за несколько дней. Я ещё не готова принять этот очевидный, но достаточно раздражающий факт.
— Мне плевать…
— Да-да. Говори это чаще и возможно, ты себя в этом убедишь, — Стас надменно хмыкает и нервно постукивает пальцами по столу.
— Пока, — прощаюсь и подхватив поднос, отношу его к столешнице для грязной посуды.
Желаю, как можно быстрее выйти из столовой — буквально сбежать. Не знаю от чего… Или от кого. Но мне неуютно находиться здесь, особенно когда Стас с насмешкой за мной наблюдает с одного столика, а за другим находится бывший парень, сидящий в обнимку с новой девушкой в кругу своих друзей.
Только когда входные двери были уже так близко, я лицом к лицу сталкиваюсь с Артёмом. В какой-то момент я ощущаю панику, которая скрутила живот и стараюсь увернуться от его взгляда.
Мой побег выходит паршивым. Артём, схватив меня за предплечье, ставит в уголочек и буквально надомной нависает, оградив от любопытных глаз. Зато сам парень теперь стоит коршуном и гневно смотрит в мои глаза, которые я не решаюсь опустить. Мне не известно, что он может сделать, потому и пристально слежу за каждым его вдохом и взмахом ресниц.
— Думаешь, тебе всё это сойдет с рук? — спрашивает Максименко низким тоном, видимо, пытаясь меня этим запугать.
— Это взаимный вопрос, — твердо отвечаю я, не позволяя себе быть трусихой.
— Зачем ты это сделала? — шипит он на меня.
— Сделала — что? — уточняю.
— Не строй из себя идиотку! — рявкает так, что некоторые студенты на нас заинтересованно оборачиваются.
Артём с яростью шлепает ладонью по стене у моей головы, а я отворачиваю голову и прикрываю глаза от внезапного нападения.
— Ты подставила меня, Аню — опозорила, а Кирилла — разочаровала и оскорбила. Поверь, я сделаю всё возможное, чтобы он не питал к тебе жалости, потому что до конца моего выпуска твоя жизнь в универе превратится в Ад. Уяснила, Авдеева?
Мои губы подрагивают от обиды, но в следующий момент расплываются в едкой ухмылке. Смотрю в его глаза, которые недоверчиво сужаются. Я никому не позволю себя запугивать, особенно ему, соучастнику, во всём поддерживающегося Кирилла.
— Можешь не стараться. Моя жизнь уже напоминает Ад, и ты к этому приложил руку, — равнодушно подмечаю я, показывая, что подобные угрозы — как пыль в глаза. Вроде и колит, но совсем не трогает. — С дороги, Максименко, — я отпихиваю наглого парня, но он снова грубо зажимает меня в углу и теперь болезненно впивается пальцами в предплечье.
— Извинись перед Аней и возможно, ты не станешь в этих стенах изгоем… Извинись и расскажи о своей идиотской выходке и сговоре за нашей спиной. Признай свои ошибки, Авдеева, иначе…
 
— Подавись ты своей Аней, — прошипела я, пытаясь скинуть его руку и уйти. — Зачем тебе она вообще? Ты же любишь изменять. Одной изменой больше, одной меньше. Кому какая разница, в какую рыжую ты хочешь запихнуть свой жалкий отросток? — хмыкаю я, вспоминая, как на первой неделе нашего поступления Аня встречалась с ним, а затем застукала с другой.
Артём бесится, а значит моя правда… И оскорбления цепляют и колют в глаза. Так-то!
— Тебя совсем не учили обращаться с девушками? — Стас приваливается плечом к стене, встав рядом. — Не порядок.
— И тебя я тоже предупреждаю — тронете нас ещё раз и не видать вам обучения, диплома и спокойной жизни.
— Попробуй посодействуй. Интересно, как скоро в этом универе появятся проверки о коррумпировании ректора и деканов? — насмешливо подмечает Стас, скучающе рассматривая часы на своей руке. — Слышал Бессонов-старший бывает падок на подарочки за помощь…
— Сука! — Артём хватает за грудки расслабленного Стаса, но всё происходит быстро и четко, почти неуловимо для моих глаз. Ковалёв сжимает запястья напавшего на него парня, выкручивает их и в итоге с силой отталкивает, ударив под дых напоследок.
Ошалело смотрю на верткий удар и застываю. Ковалёв оказался не слабым мальчишкой, а сильным парнем, который знает, как использовать свою силу и навредить. Он что, занимается боевыми искусствами? Такие приёмы я разве что в фильме и видела…
Мне стало не по себе.
— Не порть мою новую рубашку, Максименко. Тебе такое оплатить не по карману, — Стас поправляет рубашку. — Я провожу тебя, Василиса.
Ковалёв поддает мне руку, которую я бездумно принимаю. Во всяком случае я точно не желаю больше оказаться зажатой кем-то в углу. Когда оборачиваюсь на Артёма, который сжимает кулаки, замечаю за его спиной приближающегося Бессонова.
От одного его презрительного взгляда вперемешку с яростью, меня внутреннее передергивает.
Чертовски хорошо, что дверь так близко и мы без проблем вышли из столовой.
***
Несколько дней учебы проходят относительно спокойно, но я стараюсь не сталкиваться с Бессоновым и его друзьями, старательно их избегая. Только вот от Стаса Ковалёва скрыться не так уж и легко…
Он буквально везде и преследует меня от угла к углу. Просто смотрит, словно приглядывает и чего-то выжидает. А по его взгляду я могу считать только одно желание — обладание мной и приближающийся час расплаты.
На этих выходных я притворилась болезненно больной и бессильной. Фокус простой и думаю, что Стас всё понимает куда больше, чем хочет показать…
Надо срочно что-то предпринять. Закончить с Бессоновым, оборвать нашу связь, даже если это означает оторвать его от себя с мясом, как и наши воспоминания, как и наши прикосновения… Нашу любовь, которой, как оказалось, не существовало. Покончить с ним и выдохнуть, позволить себе принять правду.
Но Ковалёв всё ещё смотрит и ждёт меня. Я никогда не смогу расплатиться с ним и осознаю это слишком поздно. Меня отвращает он, его беспринципность и его мораль. Стас мне просто неприятен, как внешне, так и внутренне.
Задаюсь вопросом — почему и сердце болезненно ноет. Ненавижу себя за чувства, которые всё ещё горят по человеку, предавшего и оскорбившего меня.
— Разве пятница должна быть такой тоскливой? — Тим поддает мне очередной круасан и я слабо улыбаюсь. Беру стаканчик ароматного кофе, который быстро остывает на морозе и с наслаждением обедаю.
— Дело не в пятнице, Тимофей, — пожимаю плечами, осматривая университетский парк. Мой друг сегодня сцапал меня в коридоре, предварительно узнав, что у меня окно. Я благодарна ему за маленькую возможность побыть в комфорте. — Твоя мама как всегда превосходит себя, — киваю на круасан с вишневой начинкой.
— Расскажи мне, — просит Тим, а я тяжело вздыхаю.