Что такое Израиль
Неподалеку от ее руин стоит мошав Ципори, жители которого даже дороги к древностям не знают. На вершину холма ведет пыльный проселок, а на самой макушке располагается цитадель Сефории, воплощенная в камне история страны Израиля: внизу – огромные глыбы Иродовой работы и куски римских саркофагов, выше – кладка крестоносцев, над ними – мелкие камни времен Дахара эль-Омара. В Мишне говорится, что эта крепость стояла еще во времена Иисуса Навина, и сам составитель Мишны – свода еврейских религиозных законов двухтысячелетней давности – рабби Иегуда ха-Насси (Князь) жил в Сефории. Гробница его тезоименного потомка, которую чтили селяне Сефории на протяжении двух тысяч лет, пылится меж кактусов у проселка, одна из дивных потаенных прелестей Галилеи. (Усыпальница самого рабби Иегуды находится в некрополе Бейт-Шеарим.)
Во времена «Князя» Иегуды Сефория (эллинский Сепфорис) была одним из важнейших городов Галилеи. «Дай Бог встречать субботу в Сефории, а провожать в Тиверии», – шутили иудеи. В Сефории жило много иудеев, и среди древних руин можно найти основания древних синагог. Замечательная мозаика «Мона Лиза Галилейская» украшает пол роскошной римской виллы, а у основания холма обнаружено большое общественное здание с красочными мозаиками, изображающими разлив Нила, амазонок и кентавров. Затем, в IV веке, в Сефории восторжествовало христианство. Итальянские монахини из обители Св. Анны хранят ключ от древней церкви Сефории времен крестоносцев, в которой собирался военный совет 2 июля 1187 года. Это один из самых красивых храмов крестоносцев, посвященный матери Девы Марии. Святая Анна была родом из Сефории. (Церковь воздвиг принявший христианство иудей, «друг Цезаря», правитель Тиверии в IV веке Иосиф.)
Сефория оставалась частично христианской и частично мусульманской вплоть до 1948 года, когда после отчаянного сопротивления местные потомки «Князя» Иегуды были изгнаны их вернувшимися родичами. Последней пала цитадель Сефории, ее защищал Махмуд Сафури. Селяне Сафурие перебрались в Назарет, а их поля и дома были переданы основанному тогда мошаву Ципори. Сейчас палестинское присутствие на холме Сафурии сохранилось лишь в стенах монастыря Св. Анны, где монахини учат девочек из арабских сел Нижней Галилеи, от Назарета до Хайфы.
Во времена крестоносцев крепость и село назывались Ле-Сифори. Тут-то и остановился король Ги с христианским войском. Сюда прискакал гонец от графини Эшивы из осажденной цитадели Тиверии. Рыцарские чувства воинов воспылали при мысли о сей доблестной даме, из последних сил сражающейся у озера. Ее сыновья со слезами на глазах умоляли спасти мать. Тогда встал Раймонд. Было бы непростительной ошибкой оставить хорошие позиции у Сефории и выступить в июльский жар в поход по голой выжженной земле. Тиверия – его город, сказал он, и графиня Эшива – его жена, но лучше утратить Тиверию и ее защитников, нежели все королевство.
Раймонд не боялся за честь и жизнь жены, потому что Саладин славился своим рыцарским поведением. О великодушии Саладина можно судить по такому случаю. В 1183 году он пытался взять замок Керак, в котором сидел Рейнальд де Шатийон. Осажденные как раз праздновали свадьбу пасынка Рейнальда и дочери королевы Марии Комнин, Изабеллы. Рыцарственный Саладин спросил, в какой башне размещены новобрачные, и приказал ее не обстреливать. (К слову, жениху было семнадцать, а невесте – одиннадцать.) В ответ мать невесты послала Саладину большой кусок свадебного пирога. Упреждая события, скажем, что Саладин и впрямь отпустил графиню Эшиву.
Король Ги легко поддавался уговорам, уговорить его мог любой, но и переубедить монарха не составляло труда. Сначала он согласился с доводами Раймонда, затем, поздно вечером, его аудиенции попросил гроссмейстер ордена тамплиеров. В королевском шатре тамплиер напомнил суверену об измене Раймонда, о гибели рыцарей у Крессона, о двойной роли графа Триполийского – вассала короля и Саладина. После долгих споров король уступил и велел с рассветом выступить на Тиверию.
Так у источников Сефории был брошен жребий – существовать или погибнуть королевству. В Эйн-Сафурие хватило бы воды для конницы и рыцарей, а в окрестностях ее не было. Если бы король послушался Раймонда, Саладин не посмел бы двинуться на юг, разорил бы окрестности Кинерета и ушел в Сирию. Но этому не было суждено случиться. Я представляю себе источник Сефории, журчащий в тени смоковниц, как прекрасную женщину, возлюбленную, которую шалый странствующий рыцарь бросает во имя далекой прекрасной Дамы Озера. Рыцарь будет сурово наказан: лишь издали увидит он Даму Озера, но вернуться в целительные объятия речной нимфы Сефории не сможет.
«Жарким и душным утром 3 июля христианская армия покинула зеленые сады Сефории и выступила в поход по безлесным холмам. Раймонд Триполийский вел войско по праву сеньора Галилеи. В центре ехал король. Ни капли воды, ни колодца, ни ручья не было по пути. Немногие колодцы были завалены или пересохли. Люди и кони равно страдали от жажды» (Рансимен).
В который раз главной героиней палестинских романов становится вода. Европейскому читателю, привыкшему к рекам и озерам, трудно понять, почему вода, засуха, жажда так же важны для Святой земли, как любовь, тоска, ревность – для сердца. Пророк Исайя говорил (41:17–18): «Бедные ищут воды, но ее нет; их языки обложила жажда. Но Я, Господь, отвечу им; Я, Бог Израиля, не забуду их; реки потекут по Моему слову на голых холмах и источники забьют в долинах. Я превращу пустыню в пруды с водой и пересохшую землю в источники». Таких мест множество в Библии, но, возможно, именно это припомнилось христианским рыцарям на безводной дороге из Сефории.
К полудню франки дошли до плато Хаттин. Перед ними на тридцать метров возносился двуглавый холм, обратный склон которого падал в долину Арбеля, – Рога Хаттина, Курун-Хаттин. В долине были видны заставы Саладина, а вся сарацинская армия расположилась за холмами.
На холме рыцари приостановились, и тамплиеры потребовали разбить бивуак, говоря, что они не в силах идти дальше. Король согласился, хотя другие бароны требовали пробиться к Кинерету, манившему издалека своей прохладной голубизной. Вот она, вторая героиня, – голубая чаша Кинерета, с «невинной водой» (маим тамим), как назвала ее поэтесса. Первые сионистские поселенцы перенесли на озеро всю русскую любовь к Волге. Прекрасно купаться в волнах Кинерета, но это не было дано рыцарям.
Рога Хаттина хорошо видны с новой дороги на Тиверию – старая проходила несколько вдалеке. Двурогий холм – старый потухший вулкан, напоминающий по форме арабское седло или рогатый шлем. Одно время пилигримы считали, что именно здесь произнес Иисус свою Нагорную проповедь. У подножия холма находится главная святыня друзов – Неби-Шуэйб. Узкая и плодородная долина Арбель окружена холмами со всех сторон, только в одном месте окном на Кинерет распахивается ущелье Арбель, ведущее вниз. По этому ущелью и собиралось войско крестоносцев спуститься к озеру и двинуться на восток, к осажденной цитадели Тиверии. Но Саладин узнал от перебежчиков о выбранном маршруте и двинулся наперерез. Войско Саладина стало с другой стороны долины Арбель, ближе к озеру и к источникам в долине.
Ночь была жаркой, христианское войско мучилось от жажды, многие лошади пали. К четырем часам утра туркмены Саладина подожгли траву, и ветер погнал огонь на христианский стан. Началась битва, решающая битва у Рогов Хаттина, одно из подлинно судьбоносных сражений в истории человечества, наравне с битвами при Марафоне, Лепанто, Саратоге. Во время боя рыцари и пешие воины видели в просвете ущелья синеву Кинерета, а над озером вдали – белизну снегов Хермона. Это лишь усугубляло их муки. От жажды погибло больше рыцарей, чем от меча, говорят историки. В последние минуты битвы горстке рыцарей, и среди них графу Раймонду, удалось прорваться к Кинерету и бежать. Но двадцать тысяч крестоносцев полегло на полях этого палестинского Грюнвальда – практически все воинство Иерусалимского королевства.
Король Ги и коварный сеньор Керака, Рене де Шатийон, попали в плен и были отведены к Саладину. Саладин протянул королю чашу с водой, охлажденной третьим действующим лицом драмы – снегом с Хермона. Король жадно отпил и передал чашу Шатийону.