Что такое Израиль
Служители высших религий относятся к местным святыням – подобию синтоистских кумирен-дзиндзя – с легкой подозрительностью. Библейские цари и священники то боролись с поклонением на высотах, то сами поклонялись «под каждым тенистым деревом и на каждой высокой горе». Мусульмане – как до них христиане – дали святым местам свои имена, связав их с традицией ислама: в одном святилище погребен спутник Мухаммада, в другом – полководец Салах ад-Дин (Саладин). В наши дни даже в глухих селах вроде Дуры в мечетях все чаще призывают не молиться на высотах. Восточные евреи чтят некоторые местные святыни, христиане – многие, мусульмане Палестины – почти все.
Каприз истории превратил отдельные почитаемые здешними жителями места в величайшие святыни человечества. Вели Иевуса (поселения иевусеев) стал иерусалимским иудейским Храмом, а потом – мечетью Эль-Акса. Пещера, где жители Вифлеема поклонялись Дионису, стала гротом Рождества. Так одни молодые солдаты становятся старыми солдатами, а другие – генералами. Но все места Святой земли одинаково святы, и приобщиться благодати здесь можно повсюду. Выбор места для могилы святого определялся неповторимым рельефом гор. И если одно место предпочли другому, это дело случая. Одной из главных святынь Нагорья мог стать вели Дуры, а не Иевуса, но не стал. Здесь мог бы отдать своего сына на заклание Авраам, взывать к Господу Иисус, отсюда мог бы взмыть на крылатом скакуне Эль-Бураке Мухаммад. Основатель новой религии волен выбрать любое из тысячи святых мест, куда приходят крестьяне из ближнего села с приношениями, обетами и просьбами.
Почему Палестина называется Святой землей? На первый взгляд, потому, что это земля Христа, земля Библии. Но есть и более глубокое объяснение, ведь не случайно здесь воплотился Иисус и была написана Библия. Вера для Палестины как «Калашников» для Тулы и уголь для Донбасса. Ее рельеф располагает к мыслям о Боге. Человек, существо бесконечно гибкое и податливое, ведет себя по-разному в разных ландшафтах. Идешь густыми тростниками в русле Иордана – ощущаешь себя опасным хищником, вроде тигра. Выходишь на простор долины – превращаешься в кроткого теленка. Сядешь под дерево на одном из холмов Нагорья – придут мысли о вечном, захочется слиться с деревом, с почвой, с ее водами и вечно смотреть вдаль, туда, где плавные склоны соскальзывают в синеву небес. Нагорье – бедный край, его обитатели – пастухи и земледельцы – разводят овец и окапывают оливы, к деньгам и власти не стремятся. В свободное время думают о Боге и Его сложных отношениях с человеком. А это хорошо делать на вершине холма.
Например, на холме возле села Луббан-эль-Шаркие, в долине Левоны. Дорога из Рамаллы в Наблус круто спускается в эту долину, известную своей красотой. На спуске находится несколько кафе, где можно остановиться и полюбоваться видом. Внизу – развалины постоялого двора и среди них – маленький источник, напротив – кафе с приветливым хозяином. Луббан – небольшое и небогатое, тесно застроенное село на склоне холма, на краю долины. По нему к западу идет узкая, но проезжая дорога на село Амурие. Дорога огибает холм, на котором стоит местный вели, не то Шейх-Зейд (по картам), не то Шейх-Мухмад (по словам жителей). Человек поленивее может подняться на плоскую, срезанную вершину холма не прямо из села, но от дороги, там, где она забирается на максимальную высоту. И это святое место похоже на вели Иевуса по своему расположению: плоский холм; проплешины гумна, сверкающие, как нагая Эс-Сахра (скала под Золотым куполом в Иерусалиме); священная роща; домик с куполом и рядом с ним – надгробие; руины старой крепости; горы со всех сторон, вид потрясающий.
Вели не всегда находится на вершине холма, особенно если это большое дерево, пещера, скала или источник, духу которого поклоняются.
Не знаю, чей дух тут почитают,но слезы текут у меня,осененного благодатью,как сказал поэт.
Один такой вели располагается за селом Эйн-Кинья, к западу от Рамаллы. Туда можно прийти по узкому Вади-Дильб, довольно типичному для этой части Нагорья. Осенью в нем полно смокв и винограда, весной много воды. Начинается Вади-Дильб около радиостанции Рамаллы, там, где бьет маленький источник Эйн-Саман. На самом дне вади скрыт другой источник – Эйн-Луза, Миндальный ключ, а дальше прорывается на поверхность малыш Эйн-Дильб, за ним вы обнаруживаете развалины дома, сердце крошечного оазиса, счастливой пасторали со смоковницами и пастухами. Последний источник прячется под арочным сводом. И далее по пути вам встретится несколько мелких ключей – в ямах, пещерах, подвалах развалившихся домов.
Тропинка становится дорогой и ведет к большому источнику и водосборнику. Раньше здесь были мельницы, потом – свиноферма христиан Рамаллы, подальше от мусульманских глаз, а теперь стоит фабрика апельсинового сока. Водой источника Вади-Дильб разбавляют, надо думать, слишком густой апельсиновый сок. От фабрики асфальтированная дорога бежит вверх, в село Эйн-Кинья (куда, впрочем, можно приехать прямиком из Рамаллы). Эйн-Кинья – дикое пыльное место, жители его не привыкли к чужакам, деревенский источник залит бетоном, но за ним, в получасе ходьбы, находится святыня Абу-эль-Уюн, которая занимает почетное место в моем списке недостопримечательностей.
После пыли и нищеты села ведущая к вели тропа потрясает. Вдоль нее растут лимоны, гранаты, баклажаны, стоят несколько домов. Сама святыня – огромный розовый кталав, земляничное дерево, странное, с гладкой корой, похожее на непристойно голого спрута. Рядом с ним, у гробницы шейха, дают обеты, но источник святости – сам кталав.
Еще одно священное дерево растет в центре Самарии, в селе Кифл-Харис, неподалеку от еврейского поселения Ариэль, куда ведет новая «еврейская» дорога «поперек Самарии». Кифл-Харис построен на крутой горе, дома его бедны, улочки узки и грязны, население волнуется при появлении странника и сбегается толпами. Здесь боятся поселенцев с ермолкой на голове и автоматом за плечами, израильских солдат, землемеров и сборщиков налогов. В самом центре села – три гробницы: Неби-Иоша, Неби-Нун и Неби-Тул-Кифл. Их связывают с легендарными библейскими персонажами Иисусом Навином (Иошуа бин Нуном), Нуном (его отцом) и Калебом бен-Ефуне. Огромное, древнее, узловатое фисташковое дерево растет в ограде гробницы Неби-Иоша, а неподалеку – слива не меньших размеров. Эта святыня угнездилась на вершине холма, которую обступили дома феллахов, то есть современное село сформировалось уже вокруг вели.
Я предпочитаю другую «гробницу Иисуса Навина» – у Хирбет-Тибне, где расходятся дороги на Абуд-Зарку и Ум-Сафу. К северу от развилки сохранились руины древнего поселения, а за ними, в глубоком вади, проложена тропинка к красивому источнику под сенью смоковницы. Неподалеку находится древний некрополь, где указывали «гробницу шейха Теима» (его тоже идентифицировали с Иисусом Навином) и где рос самый большой в стране дуб. У источника Тибне я как-то повстречал крестьянина, поившего своего коня. Я обратился к своему сыну по-русски, и крестьянин заговорил со мной на этом языке. Оказалось, что в юности он служил у русского врача в Яффе, а в 1948 году вместе с ним бежал в Рамаллу. Когда пришел смертный час врача, верный слуга похоронил его и вернулся в родную деревню Тибне.
Замечательное священное дерево стоит у источника Тиры на Кармиле. Оно растет прямо в русле вади, толщина его – пять обхватов. Это шикма, по русски – сикомора, палестинский фикус. Сикомора – бедная сестра смоковницы, ее плоды съедобны, но не так замечательны на вкус, и бедняки укалывали их, чтобы налились сладостью. Сикомора Тиры упомянута еще в Талмуде как одна из трех священных древних ашер. Местные жители почитали ее и приносили у ее подножия жертвы вплоть до 1948 года. Рядом с ней – куски черной керамической трубы эллинистического водовода, протянутого от источника к Тире. Во времена британского мандата рядом был построен бетонный водосборник. Пещера источника, вырубленная тысячи лет назад, запечатана бетонной стенкой. Однако в грот нетрудно влезть через отверстие в стенке. Он напоминает зуб, изображенный в красках на плакате в приемной дантиста: широкая полость разветвляется на каналы, уходящие далеко в глубь горы-десны. По ним можно бродить не сгибаясь и плескаться в чистой воде. Один из каналов уходит довольно далеко и завершается маленьким бассейном.