Что такое Израиль

В те годы оседлое население Восточного берега Иордана страдало от налетов воинственных бедуинских племен. Глабб был послан замирить бедуинов. Он пошел по необычному пути – вместо укрощения непокорных огнем и мечом избрал подход Макаренко. Он понял, что бедуины гордятся своей боевой доблестью, и сыграл на этом. Глабб создал отряды «разведчиков пустыни» (эль-бадрие), служба в которых стала высшей честью для бедуина. Он сколотил удальцов пустыни в дисциплинированные воинские части, и через два года налеты на города и села полностью прекратились, а свой боевой запал бедуины тратили в учениях и патрулировании под командой Глабба.
«Я замирил бедуинов, не посадив ни одного в тюрьму и не потратив ни одной пули», – говорил он о себе с гордостью. Бедуинские отряды и стали основой Арабского легиона. Президент Хаим Герцог писал: «Арабский легион под командой генерал-лейтенанта сэра Джона Баггота Глабб-паши, ветерана Первой мировой войны, был наиболее действенной и хорошо обученной арабской армией. Свободно говоривший по-арабски Глабб сформировал легион из пограничных частей в пустыне, превратив его в современную армию. Глабб, душой слившийся со своими вольными и независимыми бедуинами, с его личным влиянием и авторитетом, смог создать внушительную воинскую силу, применив британскую дисциплину и организацию к бедуинам с их прирожденными боевыми качествами».
В 1941 году, когда в Ираке вспыхнул прогерманский путч, Арабский легион шел в авангарде британской колонны на Багдад по безводным пустыням, штурмовал оазис Пальмиру и отличился при взятии Багдада. Бедуины Глабба ходили в длинных рубахах-джалабие, волосы заплетали в косу, и английские солдаты прозвали их «девчонками Глабба».
В израильских учебниках и пропагандистских изданиях всегда подчеркивается, что многие арабы сотрудничали с нацистской Германией. Это правда, но не вся. Действительно, некоторые арабские лидеры вроде муфтия Иерусалима хаджи эль-Хусейни делали ставку на Германию в борьбе с британскими колонизаторами. Но были и воины Арабского легиона, которые уничтожили германскую базу в Ираке и обезопасили Палестину.
В Ираке «девчонки Глабба» отличились в борьбе с прогерманскими повстанцами Фаузи эль-Каукджи. Прошло несколько лет, и в 1948 году Глабб и Каукджи невольно оказались союзниками. Получив приказ короля Абдаллы, Глабб пересек Иордан и пошел из Иерихона на Рамаллу трудным путем – «дорогой Иисуса Навина», как писал Глабб, склонный к библейским ссылкам, подобно Орду Уингейту. С ним шли и палестинцы, «кряжистые горцы Хеврона, похожие на наших шотландских горцев, упрямые, стойкие, хорошие воины» (Глабб).
Глабб берег своих солдат и не хотел бросать их в городские бои. Только под давлением короля он вошел в Иерусалим, но и там не пытался взять западную, еврейскую, часть города. Впрочем, в 1948 году арабские силы практически нигде не пересекали установленных ООН границ еврейского государства. Ави Шлаим, израильский историк «новой школы» из Оксфорда, показал в своей книге «Сговор на Иордане», что иорданский король заключил тайный договор с еврейским руководством: он обязался не покушаться на еврейские территории взамен на обещание не мешать присоединению оставшихся палестинских земель к его королевству. Не договорились лишь о том, какие земли останутся у палестинцев. Бен-Гурион хотел завоевать всю Палестину, а его правые оппоненты намеревались покорить и Трансиорданию.
Поэтому Арабскому легиону пришлось повоевать. Глабб пишет, что денег ему не давали, обещанные суммы из Ирака и Египта так и не поступили, боеприпасов не было. Когда он объяснял королю, что армия не может воевать без патронов, его упрекали в том, что он продался сионистам. Деньги, как всегда, решали почти всё: Голда Меир отправилась в Америку для сбора средств на войну и собрала 50 миллионов долларов. Это в три раза превышало годовой доход Саудовской Аравии от продажи нефти в 1947 году. В те годы у арабов не было нефтяных богатств, а то, что было, они не спешили потратить на палестинцев. (Военные бюджеты арабских стран того времени показывают, что у Израиля имелось куда больше денег. Бюджет Египта составлял 8 миллионов фунтов; Сирии – 2,5; Ливана – 1; Ирака – 6; Иордании – 7,5. Вовсе не все эти суммы предназначались для войны в Палестине.) В распоряжении Глабба не было и десятой части того, что привезла Голда Меир. Поэтому он стремился к перемирию с израильтянами. Не из пацифизма – в этом старого вояку не стоило упрекать – и не из трусости. Из-за нехватки боеприпасов и денег. Все же легион повоевал и в тяжелых боях удержал Латрун и высоты за Маале-ха-Хамиша, на пути к Рамалле. Поэтому крестьяне района Латрун – Ялу, Дейр-Аюба, Имваса (Эммауса), Бейт-Нубы – смогли прожить под сенью своих смоковниц на 19 лет дольше, чем жители ближней Абу-Шуши. Только в 1967 году, после Шестидневной войны, пришли армейские бульдозеры, смели их дома с лица земли и превратили окрестности в заповедник горного сельского хозяйства, названный парком Канады в честь пожертвовавшего на его создание канадского еврейства.
  
Для того чтобы добиться перемирия с Израилем, Глаббу пришлось сдать без боя район «Малого треугольника» в окрестностях Вади-Ара, от Кафр-Касема до Тиры. Он оправдывал свое решение тем, что удержать этот район было невозможно и сдача его спасла жителей от изгнания. Возможно, село Тира выделяется в однообразном описании географических локаций вроде «село „икс" служило базой для бандитских шаек, взято доблестной дивизией Палмаха „игрек", сейчас его развалины видны к западу от замка „зет"». Оно тоже служило «базой» и «опорой», но доблестные части Палмаха не смогли отбить ее у солдат Легиона, хотя долго пытались. Поэтому жители остались на месте по условиям перемирия.
Все прочие вооруженные силы арабских государств, которые так любят перечислять израильские историки-популяризаторы, не собирались проливать кровь за Палестину, что досталась бы королю Абдалле. Между арабскими государствами не было согласия, и они направили лишь символические соединения для защиты палестинцев – кто роту, а кто батальон. Этого было недостаточно для ведения войны. Иракцы послали больше солдат, и им удалось освободить обезлюдевший Дженин и вернуть беженцев домой, но затем они отсиживались в горах и в боях не участвовали. Только Арабский легион воевал всерьез, но силы были неравны.
Глаббу и Арабскому легиону удалось остановить израильтян, но отбить Коридор они не смогли. Заключенный на Родосе договор о перемирии между Израилем и Трансиорданией закрепил эту границу, а прошедшее время сделало ее священной в глазах самых прогрессивных израильтян, готовых поступиться более поздними завоеваниями. В этих местах можно призадуматься о странном повороте событий, приведшем к конфронтации. Если бы староверы России попытались выселить православных, утверждая, что до Петра вся Россия крестилась двуперстием; если бы копты Египта попробовали изгнать мусульман в пустыню, если бы друиды Уэльса потребовали эвакуации Лондона, возник бы исторический эквивалент происходившему в 1948 году.
Палестинцы, жители Святой земли, – прямые потомки древних обитателей страны. Они чтят ее святых, от Моисея и Давида до Маккавеев и Иисуса, и ее святыни, от Храмовой горы до Пещеры Патриархов и Гроба Господня. Они веками возделывали ее поля, виноградники, оливковые рощи, ухаживали за ее родниками. Пришельцы-евреи тоже потомки древних обитателей страны, давно покинувших ее в силу разных обстоятельств и хранивших ее древнюю религию. Объединившись, слившись в один народ, пришельцы и местные жители смогли бы исцелить древнюю шизофрению Палестины, стародавнее раздвоение личности, по которому оставшиеся в Палестине перестали считать себя евреями, а евреи за рубежом уже не мыслили себя палестинцами. Вместо этого две половины единого целого взялись за оружие, стараясь уничтожить друг друга. Погромы в Хевроне и Яффе показали, что и палестинцы способны на резню и уничтожение мирного населения.
Говоря мудрыми словами Джеральда Бреннана (он писал про гражданскую войну в Испании): «В гражданских войнах больше крови проливает победитель». В войне 1948 года победили евреи. Так что пролитая кровь была палестинской – и она отравила отнятую у палестинцев землю.