Когда жизнь удалась... (СИ)

– Да, любимая? Я жду твой ответ, – голос абсолютно спокойный и уверенный. Как можно быть таким свеженьким после новогодней ночи?
– У тебя что-то случилось? – мне действительно тревожно…
– Да. Почти год назад у меня что-то случилось. Я потерял тебя. Хочу, чтобы ты хотя бы общалась со мной нормально. Когда твой адвокат согласился на все мои условия, даже на алименты, я окончательно понял, ты не вернёшься. И сейчас я хочу отпустить тебя правильно. Пожалуйста, согласись на мои условия…
– Гор, я соглашусь на всё, кроме содержания и дома. Во-первых, я сама себя обеспечиваю, во-вторых, моему мужчине это не понравится… Дом… Во-первых, вчера мне уже один подарили. Во-вторых, что я буду с ним делать? Я же продать его не смогу… – смотрю на блондина, который сел в кровати и не спускал с меня глаз, как только услышал имя мужа.
– Твой мужчина – Кирилл? – теперь я слышу отголоски боли в голосе Гора.
– Да…
Тяжёлый вздох.
– Что ж, надеюсь, он будет ценить тебя больше, чем я. Насчёт дома… Я ведь тоже не смогу его продать. Пусть стоит. Может, кто-то из наших детей захочет там жить. И, нет, я предложил тебе пакет условий. Тебе придётся согласиться на все. Или я продолжу игру. Я жду ответ, любимая.
– Хорошо. Я дам тебе его чуть позже. С Новым годом, Гор! И… спасибо тебе.
– С Новым годом, Наточка! Люблю тебя!
– И я те…– начинаю на автомате и замолкаю.
Слышу довольный смех в трубке.
– Ничего не говори… Дай хоть помечтать… – и он резко обрывает звонок.
Поворачиваюсь к Кириллу.
– Ты всё слышал? – знаю, у меня очень громкий микрофон.
Кивает.
– Соглашайся. Как только получишь развод, распишемся, и у тебя будет моя фамилия. Это даже не обсуждается. Со всем остальным… Гор ведь не совсем конченый козёл. Оставь ему заботу о детях. Пусть сам с Никитой разбирается. Твоё содержание? Пусть капает на счёт. Захочешь – воспользуешься, не захочешь – пусть лежат. Будет что-то типа страхового фонда. Жизнь, она такая разная… И ты, наконец, получишь развод.
Раскрывает руки, и я с удовольствием укладываюсь на его голую грудь, касаюсь губами нежной кожи, вдыхая такой манящий аромат Армани, смешанный с табаком. Чувству, как его рука зарывается в мои волосы.
– С ума сойти… Ещё вчера я боялся, как мальчишка, когда шёл к тебе… – ловлю его тихое признание.
Он не успевает закончить, в дверь звонят…
  
Глава 45.
 
Я опять стону. Божечки… Бросаю взгляд на часы на стене. Десять часов… Если это снова Фадума, задушу её прямо у порога… Звонят настойчиво. Встаю, натягиваю халат. Открываю дверь, и у меня отпадает челюсть.
– Что за вид, Ната? – внимательные глаза отца ощупывают меня с головы до ног. Выгляжу я, надо сказать, помятой и растрёпанной…
– П-папа? – только и могу выдавить.
– Нет, свет мой, Дед мороз! Я подарки вам принёс! – папа раскрывает объятия и бессовестно меня тискает.
– А я тогда кто? – раздаётся ещё один родной голос, – Снегурочка?
Высвобождаюсь из папиных рук.
– Денис?! Вы оба с ума сошли?!..
– Снегурочка, это я! Не только они, моя хорошая, – протискивается вперёд мама, – С Днём рождения, солнышко! – обнимает и целует меня.
– Не, так, а я тогда кто? Зайчик?! Я на это не подписывался, – продолжает густым басом возмущаться брат.
Я вообще дезориентирована.
– О, а эта наглая голубоглазка всех опередила, – бросает недружелюбно папа, заглядывая через плечо. Показывает кулак Кириллу.
– Валерий Андреевич… – бухтит Кир, уже облачившийся в брюки и рубашку.
Все дружно втискиваются в мою маленькую квартирку.
– Ната, как ты тут живёшь?! Это же конура какая-то! Это не квартира! Здесь развернуться негде! А что за страна? Ни снега тебе! Ни мороза! А ты знаешь, сколько берут таксисты в новогоднее утро?! Они же здесь все миллионеры! Это же какой-то легализованный разбой! Пираты Сомали нервно курят в сторонке, завидуя, – бурчит папа, пытаясь усесться за маленький столик на моей кухне.
– Софи брать с собой не стали. Ей Наташка, несмотря на няньку, прикурить даёт. Вся в тебя. Такой же мерзкий характер, – наконец, заключает меня в объятия брат. Чмокает в макушку, – Ты же знаешь, сколько бы тебе ни исполнилось, ты моя маленькая, да?
 
Кир отбирает меня у Дэна.
– Она моя маленькая, а ты иди, вон, в холодильник бутылки ставь.
Господи, я даже не представляла, какая у меня тесная квартира. Родители и брат вываливают на стол какие-то пакеты, выставляют батарею бутылок. Я исчезаю в спальне. Надо, в конце концов, привести себя в порядок и переодеться.
Из кухни доносится смех, голоса родных людей, звякают тарелки, чашки, бокалы, стучат выдвигаемые и задвигаемые ящики…
Бам! Кто-то таки поймал головой лампу …
– Бл…дь…
– Денис! А ну, прекрати, – мама бдит.
– Сорри, ма…
Спустя пару секунд: БАМ! и очередное:
– Бл…дь…
– Лерик! – в мамином голосе больше удивления, чем недовольства.
Я закрываю рот рукой и смеюсь. Папа терпеть не может, когда мама называет его этой кошачьей кличкой.
– Оленька, прости. Но какой идиот вешает так лампы?! Что за страна…
Спустя ещё пару минут, очередное БАМ! и женский голос:
– Твою мать!..
Тут же два ласковых мужских в унисон:
– Чью именно?
Праздник! Радуюсь всей этой суете. Не успеваю выйти из спальни, в дверь опять звонят. Уже даже интересно, кто бы это ещё может быть. Слышу звук открываемого замка, и радостные возгласы. Ками…
Выхожу в коридор и попадаю в руки хохочущей подруги.
– Ну, мать, у тебя тут сегодня целый табор! Мы-то, дураки, думали, ты тут от скуки умираешь… С Днём рождения, Наточка!
Ками вручает мне огромную белоснежную королевскую орхидею. Следом за нею входит Ханс, а за ним и Расмус с огромным пакетом еды. Он сдержано меня поздравляет, целует в щёку и идёт на кухню. Кирилл моментально всё понимает. Он вопросительно поднимает брови над опасно потемневшими глазами, а я отрицательно качаю головой.
В довольно просторной гостиной стоит большой стол. Мы его раскладываем и, с небольшим трудом, усаживаемся. По видеосвязи звонят дети. Они поздравляют меня и спрашивают, все ли добрались нормально. Значит, они всё давно спланировали. Мне приятно. Мне чертовски приятно! Как никогда, чувствую, что меня любят. Абсолютно искренне. Мне тепло и уютно – моя семья со мной. Жаль, нет Софи. Но, куда им с малышкой…
– Судя по довольному виду этой блондинки и колечку на твоём пальце, ты опять согласилась стать женой одного из моих друзей-идиотов, да? – тыкает вилкой Дэн в сторону Кира. Тот мученически прикрывает глаза, делает глубокий вдох, сжимает губы в одну линию, но стойко молчит.
– Судьба у меня такая, – отвечаю притворно грустно, отпивая шампанское.
Ками тут же включается:
– Класс! Горько!
– Да, успокойся ты! Я ещё даже не развелась! – швыряю в неё шарик из смятой салфетки.
Подключается Денис.
– Вам что, поцеловаться жалко?! Давайте уже! Достали со своими тёрками. Горько!
Кир обхватывает моё лицо за скулы, поворачивает к себе и накрывает мои губы своими. Целует долго… Отпускает под улюлюканье и смех близких мне людей. Бросаю взгляд на Расмуса. Он мрачнеет, в глазах печаль. Прости меня, викинг… Я тебе ничего не обещала…
Мой мир возрождается. В нём есть я, мои дети, моя семья, Кирилл и мои друзья. А большего мне пока и не надо…
  
Глава 46.
 
Натали 
Ками и компания уезжают вечером. Денис улетает утром. Он рвётся домой к жене и детям. Родители остаются в Дании ещё на три дня. Их мы проводим вместе под постоянное бухтение папы. Кирилл ночует у меня, а родители в том самом Рэдиссон.
Когда мы остаёмся одни, Кирилл, наконец, затевает разговор:
– Когда ты ко мне переедешь? – говорит тоном, не терпящим возражений.
– Как ты себе это представляешь? – поднимаю брови.
– Я понимаю, тебе надо решить вопросы с работой и жильём. Сколько на это понадобиться времени? – сбавляет обороты.