Злая королева (ЛП)

Я поддавила слезы. Сейчас не время для этого. Слишком много нужно сделать, а времени слишком мало. Поэтому я собрала свою эмоциональную боль…. страдания, сожаления и печаль, весь душевный яд…. и запихнула все глубоко в сердце, а затем возвела вокруг него стену.
Странное, прекрасное оцепенение охватило меня, и я рассмеялась. Сейчас я была подобной коту Шредингера: одновременно живой и мертвой.
Неважно. Нужно было действовать. Я вздернула подбородок, выпрямила плечи и пошла в ванную комнату рядом с гостиной, с раковиной, тумбой и большим зеркалом в золоченой раме.
Мои глаза налились кровью, опухли и остекленели от горя. Видимо, я так и не избавилась от душевной боли. Мои бледные щеки стали, как у Хартли, а губы потрескались.
— Хартли ушла, так что я не могу выкачивать у нее, — сказала я своему отражению. Если мне вообще нужно было от кого-то выкачивать. Я не нуждалась в этом. Черт возьми, я сделаю все в стиле Злой Королевы и докажу это. Как говорится, двух зайцев одним выстрелом.
Махнув рукой, я сказала:
— Зеркало, зеркало, на стене. Кто самый достойный… — Уф. Нет. Зачем тратить магию на такую глупую просьбу, даже на эксперимент? — Забудь об этом. Поговори со мной. Расскажи мне все.
Кончики моих пальцев горели огнем, а в груди разгоралось пламя, быстро распространяясь. Я зашипела.
Когда на зеркале появилась рябь, я почти обрадовалась.
«Видишь, Николас?» У меня есть своя энергия. Я планировала увидеть еще одно видение, и мне не понадобиться ничья помощь.
Только вот он догадывался об этом, не так ли? Я могла пользоваться своей энергией. Но я никогда не использовала вторую способность; и, если бы пошла в мать, то могла бы создавать иллюзии. Верно?
Что, если мне и не нужно было выкачивать, но я все равно делала это, бессознательно или инстинктивно, чтобы поддерживать заряд своей батарейки?
Не дав вырваться всем бушующим во мне эмоциям, я заставила свой разум отключиться. Как раз вовремя. На зеркале появилось изображение, странная версия меня. Мой взгляд впился в нее. Она изменилась: волосы, обрамляющие ее лицо, стали потрясающе черными. Несколько прядей было белыми, с вплетенными кровавыми розами. Глаза подведены черной краской, сделав их еще более эффектнее, чем раньше. На ней был корсет, усыпанный бриллиантами, с глубоким вырезом, который демонстрировал татуировку на животе в виде… яблока.
У меня не было татуировки на животе. Да и вообще никаких татуировок, если уж на то пошло.
Уголки ее алых губ медленно приподнялись.
— Уверена, что не хочешь узнать, кто из них самый достойный? Спойлер. Это я!
Я подавила стон.
— Тебя волнует только внешняя красота?
— Кто сказал, что дело только во внешней красоте?
Что она имела в виду?
«Неважно. На этот раз я не буду отвлекаться на посторонние вещи».
— Кто ты?
— Это же очевидно. Я — это ты. Лучшая версия тебя. — Она взбила волосы, звякнув браслетами; от одного браслета тянулись металлические звенья, вокруг каждого пальца, образуя смертоносную, но изящную перчатку. — Если ты хотела, узнать о моих способностях…
— Да.
— Я неизменное продолжение твоего шестого чувства. Я — новое начало, и мои корни уходят вглубь. Я — дерево в большом лесу. Я вижу и слышу то, чего не видят другие.
Перевожу: тарабарщина, тарабарщина, тарабарщина.
Удивленная, я зацепилась за ее слова.
— Неизменное продолжение, да? Полагаю, это делает тебя…
— Вечностью, — сказали мы в унисон.
Я нахмурилась. Она усмехнулась.
— Какова роль Хартли в «Белоснежке и Злой Королеве»? — спросила я. Сначала о главном.
— Не знаю. Некоторые вещи даже мне не под силу увидеть. Приливы и отливы свободной воли приводят к неясности в будущем.
Значит… мы не связаны пророчеством, как считала мама? Наша судьба не была предрешена? Мы сами вольны выбирать, какого персонажа играть?
Двойное значение показалось мне важным, но мои мысли были в полном беспорядке, поэтому что-то понять сейчас казалось выше моих сил.
— Опасна ли я для Хартли?
Она наклонила голову набок, ее взгляд устремился вдаль.
 
— Ты хочешь знать, можешь ли ты убить ее. Ответ прост. И да, и нет.
Агрх.
— Не смей сравнивать меня с кошкой Шредингера. Причиню я ей вред или нет? Я колдунья? — Стоп. Наверное, мне стоит перефразировать этот вопрос. — Я — Повелитель? Хартли в безопасности с Николасом?
— Нет, — сказала она, и от облегчения я чуть не упала. Затем она добавила: — И да. Ты колдунья… и в то же время нет. Ты хочешь быть Повелителем? Николас — это… Николас.
— Мне нужны конкретные ответы.
— Именно это я и делала, но не услышала в ответ ни одной благодарности.
Почему мне никогда не нравились головоломки? Желудок наполнился кислотой, и я пробурчала:
— Неужели я до смерти осушила свою мать? Это из-за меня Хартли заболела? — Горе снова пыталось вырваться из клетки. Мне пришлось укрепить свою стену… воздвигнув еще одну кирпичную стену.
Вечность наклонила голову, изучая меня.
— А поверишь ли ты мне?
— Я… нет. — Я не знала ее, ну, не совсем, независимо от того, за кого она себя выдавала, или насколько была похожа на меня. — Тогда, полагаю, наш разговор бесполезен. — Не просто бесполезен, а пустая трата сил и магии.
Сколько топлива в моей батарейке? И как я восстанавливала энергию, если не знала, как это делать? Инстинктивно? Теперь мой желудок забурчал, словно пытался превратить кислоту в масло. Я использовала свою силу… или мамину?
Вечность сказала хриплым голосом:
— Ты права. Зачем рассказывать, если я могу показать? Идем. Попади в Энчантию раньше. Узнай о себе и о Николасе.
Я… Она… «Да!» Мне нужно было узнать больше о человеке, который сказал, что я больше никому не могу доверять. Человеке, которого моя мать выгнала из нашего дома.
— Как я могу вернуться без ведьмы? — Разве мне не нужна Офелия, чтобы сдвинуть занавес или что-то в этом роде?
— Твои корни в Энчантии. В отличие от других, ты можешь вернуться, когда пожелаешь. — Она подошла ближе и протянула руку… протянула… ее рука проскользнула сквозь зеркало. Или двери. Портала? Учитывая то, что я почувствовала… — Пойдем, мой злопыхатель. Смотри. И учись.
Я отпрянула назад, весь мой мир внезапно померк. Но волнение накрыло волной, и я вернулась на место. Страх перед неизвестностью не мог указывать мне.
«Хорошенько подумай». Мое отражение может быть осязаемым и неосязаемым, реальным и не реальным. Если я возьму ее за руку, то смогу попасть в Энчантию, как она и обещала, или окажусь в каком-нибудь ужасном месте.
— Пойдем, — повторила она. — Ты же хочешь этого.
Что я хотела? Одновременно всего и ничего. Но… Мне не следовало этого делать. Я ничего не планировала и не готовилась. Насколько я знала, она была Злой Королевой, я — Белоснежкой, и именно так она впервые обманула меня.
— Тебя ждет великая сила, — сказала она, искушая. — Узнай о Николасе. Познакомься с королевой Вайолет и Принцессой Трули. Познакомься с Принцем Ротом. — Она выгнула бровь. — Посети Эйрарию. Испробуй свою силу. Или проведи следующие три дня, мучаясь о том, что правда, а что ложь. Выбор за тобой.
На карту были поставлены жизни. Необходимо действовать осторожно. Я тряхнула головой, пряди волос хлестнули меня по щекам.
— Прекрасно. — Разочарованная, она убрала руку. — Когда передумаешь, ты знаешь, где меня найти. Или просто пройди через зеркало. Твое сердце найдет дорогу домой.
* * *
Вместо того чтобы продумать план, я металась по гостиной, пытаясь избавиться от своего разочарования. Вихрь мыслей о том, что могло и должно было произойти, кружился в голове.
В конце концов, я добралась до ванной, где приняла душ и вымыла волосы. Высушив их, я заплела верхнюю половину в замысловатую корону, решив почему бы и нет, а нижнюю оставила распущенной. Прямо как у Вечности.
Надеясь на лучший исход, я начала все заново обдумывать… и столкнулась с очередным вихрем.