Злая королева (ЛП)
Борясь с истерикой, я погладила маму по щеке.
— Мама! Обри! — Слезы обожгли мне глаза, затуманивая зрение. Я похлопала ее по щеке с большей силой.
Наконец, она пришла в себя, застонала и моргнула, открывая глаза. Когда ей удалось сфокусировать взгляд, она посмотрела между мной и Хартли, и ее осенило понимание.
— Послушайте. Я должна кое-что сказать. — Ее прекрасные голубые глаза с каждой секундой становились все тусклее. — Мать, тетя… отец, колдун… сестра, кузина. Любовь, ненависть. Будет… все, что сердце… пожелает.
— Ш-ш-ш-ш, — сказала я, слезы текли по моим щекам. Я сжала ее руку. Такую холодную, такую слабую. — Береги силы, хорошо? Помощь уже в пути.
— Любовь… — Тяжелый вздох вырвался из ее приоткрытых губ, и ее тело ослабло.
— Нет! — Закричали я и Хартли и в унисон.
Я снова нащупала пульс. На этот раз не смогла его найти.
Обезумев и не зная, что еще делать, я обхватил мамину талию, положила руки на ее сердце и надавила. Раз, два. Десять. Двадцать.
— Я не дам тебе умереть. Не дам, не дам.
Я любила ее, нуждалась в ней, она должна была проснуться. Приедут врачи и увезут ее в больницу, где окажут квалифицированную медицинскую помощь. Она поправится. Мы проживем долгую, счастливую жизнь вместе. Мы вернемся в Энчантию, семья станет целой, и мама вернет себе все, что потеряла. Но проходила минута за минутой, а улучшений не было.
Пот лил с меня ручьями, мышцы дрожали. «Не останавливайся, не останавливайся».
— Сильнее, — умоляла Хартли. — Оживи ее.
Я нажала так сильно, что почувствовала, как треснули ее ребра. Я плакала, мои слезы капали ей на лоб, собирались в уголке ее глаза, как будто она тоже плакала.
Наконец, приехали врачи. Кто-то силой оттащил меня в сторону. Хартли подхватила Тора и прижала меня к себе. Мы стояли и дрожали.
Маму переложили на каталку, на ее лицо надели прозрачную маску. Кто-то обхватил ее за талию и стал делать искусственное дыхание. Один, два, три…
Несмотря на то, что группа работала слаженно, мама так и не открыла глаза, не сделала ни одного вдоха. Обри Морроу умерла, и часть моего сердца умерла вместе с ней.
Глава 6
Вытри слезы и иди дальше.
Прогремел гром и сверкнула молния, озаряя небо. Град бил по крыше нашего дома, шторм в конце лета принес ледяной дождь и сильный ветер.
Я чувствовала себя побитой. Опустошенной. Как будто все хорошее, что было во мне, удалили, остался только рубец и тошнотворный слой вины. Я продолжала прокручивать в голове то, что мама говорила мне на протяжении многих лет.
«Надежда подобна ростку. Во тьме он погибает, а при свете цветет».
«Как легко любить любимых. Настоящее испытание на прочность — любить нелюбимых».
«Грязная долларовая купюра не теряет своей ценности. Каждая жизнь имеет ценность».
Я отчаянно нуждалась в свете, моя надежда угасала.
Зеркала продолжали звать меня. «Еще разочек. Посмотри. Узнай.» У меня было много вопросов. Почему умерла мама? Где был Николас и что он делал? Увижу ли я когда-нибудь Трули и Фарру снова? А Рота? Как я могу помочь Хартли? Она впала в уныние.
Что мне делать дальше? Каждый день я общалась с зеркалом в течение часа. Проблема была в том, что я продолжала видеть уродливую версию себя, а она лишь молча изучала меня, что было жутковато.
Отчаявшись найти ответы, я ходила по дому, проводя кончиками пальцев по любимым маминым картинам. Яблоневый сад. Корона, сделанная из яблочных косточек. Стеклянный гроб, внутри которого спит Белоснежка.
Мои уши дернулись, когда я услышала тихий стон. Тихий, да, но он прорвался сквозь мое спокойствие, как разрушительный шар. Я побежала в гостиную, где на диване крепко спала Хартли. Как невинно она выглядела, свернувшись калачиком, прижав подушку к груди, с Тором, который отдыхал рядом.
С момента нашего возвращения из больницы… где нам объявили о смерти мамы… Хартли устроила здесь лагерь, время от времени засыпая, словно ждала родителей, которые могли бы разбудить ее от этого кошмара.
Колючая проволока обвилась вокруг моего сердца и сдавила его. Если я сломаюсь, то буду чувствовать себя как Шалтай-Болтай; ни одна королевская лошадь, ни одна королевская особа не сможет собрать Эверли Морроу воедино.
С каждым днем Хартли все больше слабела… а я становилась сильнее. По крайней мере, физически. Мысленно и эмоционально я стояла на краю бездны.
Осторожно, чтобы не разбудить свою драгоценную сестру, я легла рядом с ней. Тор зарычал — его новая реакция на меня, но Хартли не проснулась. Не обращая внимания на собаку, я проверила ее температуру. Горячая, но не сильно. Я укрыла ее одеялом. Одно из множества одеял, которые мама вязала на протяжении многих лет.
Я откашлялась, чтобы избавиться от комка в горле.
— Ты поверишь, если я скажу, что Питер приходил к нам сегодня утром? Я ему не открыла. — Я заправила влажную прядь ее волос за ухо и вздрогнула. Под глазами у нее красовались синяки. Ее кожа была бледной, губы потрескались, и она похудела. Слишком сильно, слишком быстро. — Что с тобой, Хартс?
Я заставила ее сходить в больницу рано утром. Врач поставил диагноз «ситуационная депрессия» и выписал рецепт, помогающий заснуть. У меня не было медицинского образования, но я все равно не поверила ему. Что, если она заразилась тем, что убило маму?
Что убило маму? Вирус? Сердечный приступ?
«Эверли опасна для тебя».
Я потерла виски, пытаясь прогнать голос Николаса. Злясь с каждой секундой, я достала мобильный телефон и написала ему: «Где ты? СКАЖИ МНЕ! Пожалуйста, вернись домой!»
Я написала ему тысячу сообщений, но не получила ни одного ответа. Знал ли он, что случилось? Неужели он не понимает, что мы по нему скучаем? Неужели колдун не чувствует, когда нам нужен?
Вдруг с ним случилось что-то ужасное?
Из больницы продолжали звонить, надеясь поговорить с кем-нибудь о результатах вскрытия и о том, кто заберет тело мамы. Кто-то должен был заказать поминальную службу и оплатить ее. Я не подходила ни по одному из этих пунктов.
Я не знала, сколько у нас осталось времени до появления социальной службы.
— Чем я могу помочь тебе, Хартс? — Могу ли я помочь ей? Как нам жить дальше без нашей матери?
У некоторых сказок был счастливый конец. Но почему не у нашей? Честно говоря, я сомневалась, что когда-нибудь снова буду счастливой.
Что мама хотела сказать перед смертью? «Мать, тетя. Отец, колдун. Сестра, кузина. Любовь, ненависть. Будет все, что сердце пожелает».
Хартли издала еще один стон, и я поднесла ее слабую руку к своей щеке. Я не могла потерять и ее. Без нее я умру.
— Я здесь. Я сделаю все, что захочешь.
Она ничего не ответила.
Наклонившись, я взяла с журнального столика тряпку и бутылку ледяной воды. Все необходимое лежало под рукой. Намочив тряпку, поставила бутылку без крышки… куда она подевалась?.. и охладила ее разгоряченную кожу.
Я осмотрела гостиную. Сколько раз наблюдала, как мама убирается здесь? Сколько раз она улыбалась, когда мы вязали? Сколько раз она вышагивала, читая нам лекцию?
На стенах, рядом с ее картинами, висели ее фотографии. На книжных полках стояли миллиарды вариантов «Белоснежки». Множество ваз переполнены засушенными цветами, источающими сладкий аромат. Все это подарки от Николаса.
«Красота для моей красавицы», — говорил он.
Я не хотела вспоминать. Не хотела забывать. Желала уничтожить вазы и книги. И сохранить каждый предмет.
— Мне нужно, чтобы ты поправилась, Хартс, — сказала я. — Пожалуйста, выздоравливай. Ты — вся моя жизнь. Энчантиа существует, и ведьма… настоящая ведьма… придет за нами через семьдесят два часа, так что нам нужно принять важное решение. Мы уйдем без мамы? Или останемся здесь, в единственном доме, который мы когда-либо знали? Без Николаса мы, скорее всего, окажемся в приемной семье и потеряем все, что когда-либо знали.