Я тебя придумала (СИ)

— Привет, — пробормотала я, останавливаясь возле зеркала.
Ари хихикнула.
— Эх, а я так надеялась на что-нибудь более эпичное. Эллейн вот подпрыгнула и завопила…
— Эллейн? — выдохнула я, с изумлением покосившись на Вейна, вставшего за моим плечом. Хранитель кивнул, грустно улыбнувшись, а Ари ответила:
— Да, когда-то она была здесь частой гостьей, да, Вейн? А потом…
— Пожалуйста, не нужно, Ари, — не выдержал Хранитель. — Я не хочу говорить об Эллейн.
Пока сестрёнка Вейна не буркнула ещё что-нибудь, что могло его расстроить, я выпалила:
— Так кто из вас говорил со мной мысленно? Ты, Вейн, или Ари? У вас такие похожие глаза…
— Он говорил, — хмыкнуло зеркало. — С моей помощью, конечно. Только энергия Ничто позволяет переговариваться, находясь настолько далеко друг от друга. Ну и переноситься ненадолго. Помнишь снежинки? Холод — это влияние Ничто.
— Я думала, эту энергию невозможно использовать.
— За столько лет я научился, — ответил Вейн, ласково улыбнувшись мне. — Когда Ари исчезла, я долго искал её. Я ведь ничего не знал о том, что она совершила. Ставил магические эксперименты в том мире, откуда мы родом, пока, наконец, не нашёл сестру. Точнее, я нашёл абсолютную черноту. Но я знал, что Ари там. Той моей жизни не хватило, чтобы создать это зеркало, но потом, когда я уже стал Хранителем, мне удалось сделать нечто вроде портала, который позволяет Ари говорить со мной и даже давать немного своей энергии…
— Ты не путай, — заворчало зеркало. — Это не моя энергия, а Ничто. Я никогда не была такой ледышкой.
— А Ничто — это как? — выпалила вдруг я. — Это… больно? Или…
— Не вздумай! — яростно сверкнули на меня глаза Ари. — Слышишь, что я тебе говорю? Не вздумай! Если бы Вейн не был Хранителем, он никогда не смог бы достать моё сознание из Ничто, вернуть мне часть памяти, говорить со мной… Со временем я бы просто растворилась в Ничто, как остальные отверженные демиурги. Стала бы чистой энергией, из которой создаются миры, понимаешь? И это ещё очень милосердное наказание за то, что я сделала когда-то.
Стала чистой энергией, из которой создаются миры…
Так вот, что это такое. Демиурги, предавшие собственные творения, становились материалом для будущих миров. Справедливо… И действительно, даже милосердно.
Наверное, это похоже на вечный сон. Причём без всяких сновидений.
— То есть, ты использовал силу Хранителя, чтобы вернуть Ари? — прошептала я, глядя на Вейна с благоговейным ужасом.
— Не вернуть, Линн. Просто я не хотел оставлять её одну и самому быть в одиночестве. Это нормально для половинок одной души. То же самое произойдёт с Олегом, если ты растворишься в Ничто. Он не перестанет скучать по тебе, хоть и не будет помнить.
— А почему помнил ты?
— Потому что я Хранитель. А мы ничего не забываем. Такова наша природа.
— Но почему именно ты — Хранитель?
Вейн улыбнулся.
— А почему ты — Творец? Ты знаешь ответ на этот вопрос?
— Нет, — я смутилась. — Но я думала, что ты знаешь.
— Откуда? Есть вещи, которые нужно просто принимать, как данность. Мы можем гадать и строить теории, но точный и верный ответ на свой вопрос не узнаем никогда.
Я вздохнула.
— А так хочется.
— Я понимаю, — рассмеялся Вейн. — Ты ещё очень молодой демиург, Линн, поэтому совершаешь много ошибок. Потом будет проще.
— Как так? Я же забуду всё.
Он взял меня за руки, левую поднял вместе со своей и прижал к моей груди.
— Знание будет внутри, Линн.
Я не понимаю, как, но я это осознала. Наверное, это как рефлекс. Ты не успеваешь даже подумать — а тело уже действует само.
Только, конечно, намного сложнее.
— Тебя не накажут за то, что ты сделал это зеркало и общаешься с Ари?
Этот вопрос меня очень беспокоил.
— Даже если накажут, так тому и быть, — пожал плечами Вейн. — Значит, заслужил. Он никогда не наказывает просто так, по собственной прихоти. Да и в целом, чаще всего мы сами себя наказываем.
— Да уж, — буркнула Ари, скрываясь в глубине зеркала. — Я пойду, Вейн. Я уже слишком долго торчу на поверхности.
 
Когда голубые глаза, сверкнув, исчезли, я спросила у Хранителя:
— Получается, Ари может разговаривать с тобой не очень много времени? Не постоянно, я имею в виду?
— Да, — кивнул Вейн. — Но это лучше, чем совсем ничего.
Некоторое время мы молчали, так и стоя возле зеркала, причём Хранитель по-прежнему прижимал наши руки к моей груди.
— Эдигор уже приходил к тебе? — я вспомнила, наконец, что ещё хотела у него спросить.
Вейн улыбнулся, и в его глазах промелькнуло что-то настолько ласковое и заботливое, что мне немедленно захотелось его обнять.
— Да, он был у меня.
— Он, наверное, спрашивал… Но я тоже хочу узнать ответ. Почему ты сделал его именно императором?
— Я никогда не делал его императором.
Я недоуменно нахмурилась.
— Как? Но ты же сам говорил…
— Ты не так поняла, — покачал головой Вейн. — Да, я использовал твой подарок и сон Игоря, чтобы перенести его душу сюда, в Эрамир. Я, как Хранитель, могу проделывать такие фокусы, хоть и не должен. Но я не знал, кем именно он родится. То, что ты появишься рядом с Рымом, было понятно с самого начала — его душа сама притянула тебя.
— А почему не к Ленни? — перебила я Хранителя. — Ведь в ней живёт часть меня.
— Да. Но сама она не имеет к тебе никакого отношения. Конечно, если бы в Эрамире не было Олега, ты бы наверняка упала прямо ей на голову, но так как он был…
— Ладно, — я вздохнула. — Понятно.
— Хорошо. Так вот, если с тобой всё было ясно, то кем родится Игорь, я не знал. Я ждал вспышки силы Творца, чтобы немедленно явиться в это место. Ты даже не представляешь, каково было моё удивление, когда я понял, что Игорь родился наследником престола.
— Почему же не представляю? Очень даже представляю.
— Я-то думал, будет простой деревенский мальчишка, которого я стану опекать и, возможно, даже возьму в воспитанники. А тут — наследник, будущий император!
— Сейчас ты скажешь, что не имеешь понятия, почему он родился именно императором, да? — нахмурилась я, и Вейн, увидев выражение моего лица, рассмеялся.
— Нет, Линн, ответ на этот вопрос я знаю совершенно точно.
— Да? — обрадовалась я. — А почему?
И опять на его лице промелькнуло что-то ласковое, нежное, заботливое…
— Потому что Эдигор рос рядом со мной. Ты же помнишь, кем он был в вашем мире — обычным парнем, булочником без образования, добрым, но простым. Но, скажи мне, сколько таких простых и добрых, растущих без отца, становятся преступниками? Сколько мальчишек, вместо того, чтобы работать день и ночь, как делал Игорь, начинали воровать, пить, употреблять наркотики? Если бы твой муж родился и вырос в вашем мире в другой семье, он добился бы гораздо большего. Потому что у Игоря, в отличие от многих, есть внутренняя сила. Понимаешь, Линн, он стал императором, потому что он этого заслуживал. Эдигор —настоящий император, император по сути, а не по рождению.
— А-а-а… Э-э-э… — Какое-то время я была способна только на бэканье и мэканье. — А я думала, императорами не рождаются, а становятся…
— Так и есть. Но ты забываешь, что Эдигор, в принципе, никогда не был ребёнком. Глубоко внутри него жила память о прошлой жизни. Часто я, глядя на него, видел не маленького мальчика, а взрослого мужчину. И я рад, что у Эрамира был именно такой император.
Я опустила глаза.
— А теперь я у вас его отниму.
Вейн мягко улыбнулся, приподняв мою голову кончиками пальцев.
— Не думай об этом, Линн. Эдигор ведь сказал тебе — с тем, что касается его жизни, он разберётся сам.
— Да, — я кивнула. — И я понять не могу, почему он это сказал.
— Потому что Эдигор — настоящий император.
Глядя на удивительно-ласковую улыбку Хранителя, я вдруг подумала, что он, возможно, сам того не зная, стал для Эдигора — и для Игоря заодно — тем, о ком муж всегда мечтал. Отцом.