Я тебя придумала (СИ)

Всё тело будто охватило яростным, обжигающим пламенем. Я почувствовала, как задрожали мои руки, как Рым отчаянно сжал их, не прекращая читать заклинание. Стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть…
Такой боли я не испытывала ни разу в жизни. Я никогда не думала, что физические страдания вообще могут сравниться с душевными. Но эта боль могла. Она выжигала всё внутри меня, как будто хотела уничтожить, стереть с лица земли.
А потом я почувствовала, что у меня больше нет рук. Вместо них были крылья. Широкие, с тёмными, мягкими перьями. Тело стало гибче и легче, глаза — острее. И меня потянуло вверх, вперёд, к бесконечному небу, которое стало уже практически чёрным, подчинившись правилам наступающей ночи.
И я воспарила над мрачным замком Повелителя эльфов, ловя крыльями свободный, ласковый ветер, выше, выше, выше… В небо… Туда, куда ушёл тот, кого я любила больше всего в жизни.
Мысли сбились, отчаянно забилось птичье сердце, и я чуть не упала вниз, но Рым аккуратно поддержал меня, и на миг мне почудилось, что у него по-прежнему не крылья, а руки.
«Держись, Линн! Ещё немного!» — раздался его голос прямо у меня в голове, и я лихорадочно замахала крыльями, пытаясь показать ему, что я сильная, я справлюсь. Совсем как в детстве, когда…
Нет, нет, нет! Я запретила себе думать об этом уже очень давно.
Лети, Линн!
Выше, выше, выше…
.
Полёт закончился неожиданно. Мы с Рымом опустились вниз, к деревьям, я услышала его тихий шёпот — и вот, я уже кубарем лечу к земле, на какую-то поляну, в воздухе пытаясь сгруппироваться, чтобы не сломать шею.
— Линн, Рым! — услышала я негромкий, но восторженный голос Милли. — Всё получилось! Как я рада!
А я уже поднималась, удивляясь тому, как удачно получилось приземлиться, даже ничего не ушибла. Рым, оказавшийся рядом со мной, тихо сказал:
— Милли, дай одежду, Линн очень замёрзла.
На поляне было темно, хоть глаз выколи. По какой-то причине ни костра, ни магических огоньков не зажигали. Но я, тем не менее, различила силуэты всех членов отряда — Браш и Тор сидели на поваленном дереве, Гал стоял рядом, держа в руках сумку, в которой рылась Эмиландил.
— Вот, — эльфийка бросила мне рубашку, какое-то бельё и штаны. — Должно подойти.
Я вздохнула. Джинсы и футболку было жалко, они так и остались в Эйме. Ну ладно, хоть моя кожаная сумка по-прежнему тут, висит в числе поклажи на лошади Рыма.
Одежда мне и вправду подошла, хоть и пришлось подвернуть рукава и штанины. С сапогами было хуже. Ножки у меня маленькие, как у ребёнка, и обувь Милли была велика мне размера на четыре. Я уже хотела взять какую-нибудь тряпку и обмотаться на манер портянок, как эльфийка, приложив ладони к сапогам, что-то пробормотала, и я почувствовала, что обувь стала идеально подходить.
— Ты уже можешь колдовать? — удивлённо спросила я у улыбающейся Милли.
— Да, — она кивнула, — магия вернулась немного раньше, чем я рассчитывала, так что теперь мы с Брашем справимся с нашей задумкой. Рым!
Я с тревогой посмотрела на орка. Он шёл к нам с каменным выражением на лице, и от этого мне становилось не по себе. Задумка… о какой задумке говорила эльфийка? Что они хотят сделать?
— Ты уверен? — тихо спросила Эмиландил у Рыма, когда он подошёл ближе.
— Абсолютно, — орк кивнул. Я вскинулась.
— Рым, что?..
— Тише, маленькая, — он усмехнулся, отошёл к Тору с Брашем и заговорил о чём-то с ними.
«Маленькая». Именно это значило имя «Линн» на древнем наречии эльфов, о чём поведала Милли почти сразу после моего появления здесь. Но не поэтому я застыла, как громом поражённая, сжимая и разжимая кулаки.
Запретное слово… Давно, как давно это было! Полумрак, тусклый свет настольной лампы с зелёным абажуром, запах барбарисовых карамелек изо рта, и тихий голос: «Спи, маленькая…»
«Сплю… Ты не уйдёшь?»
«Нет, маленькая».
Ласковые руки, сладкий поцелуй в щёку, и полусон-полудрёма, захватывающий всё моё тело… Как же давно это было.
Я хотела кинуться вслед за Рымом, схватить его за руку, расцарапав кожу острыми ногтями, как кошка, и закричать, чтобы никогда не смел называть меня так. Я хотела. Но почему-то не смогла. И просто стояла, глядя ему в спину, глотая слёзы, так и не пролившиеся из глаз.
 
Ушёл. А обещал, что не уйдёт.
— Линн?
Меня привёл в чувство голос Милли. Она осторожно дотронулась до моего плеча и заглянула в глаза.
— Что с тобой, Линн?
Я повернулась к ней, стирая с лица следы всех переживаний. Я уже давно перестала быть маленькой.
— Ничего. Всё хорошо. Не расскажешь, что вы всё-таки задумали? Почему-то я думаю, что это касается меня.
— Всё верно, — Милли кивнула. — Из всех нас сейчас ты — самая уязвимая. И на тебя объявлена охота. Отец — не единственный, кому нужна твоя сила. И они сделают всё, чтобы найти и поймать. Поэтому мы решили… — она запнулась.
— Ну?
— Это будет сложно, но мы с Брашем хотим попробовать. Мы создадим фантом и повесим его на меня. И у каждого, кто будет пытаться тебя найти с помощью магии, сигнал будет раздваиваться и, истончаясь, исчезать через несколько секунд.
— Фантом? — я нахмурилась, тщетно пытаясь вспомнить. — А что это такое?
— Он похож на иллюзию, только сложнее. Маг легко видит сквозь все иллюзии, а фантом — он почти как настоящий. Я буду выглядеть, как ты, пахнуть, как ты, у меня будет такая же аура и сила. Это, конечно, будет всего лишь иллюзия, просто более сильная, но фантом спутает твоих преследователей.
— Значит, они переключатся на тебя? — я нахмурилась. — Я не понимаю, в чём смысл, они просто поймают нас обеих.
— Не поймают, — от раздавшегося позади голоса Браша я подпрыгнула. — Ты не поняла главного, Линн — мы разделимся. Я, Милли и Гал пойдём в Лианор по одному пути, вы с Рымом и Тором — по другому.
Я переводила беспомощный взгляд с него на Эмиландил. Я не хотела, чтобы они так рисковали. Поддержание фантома необыкновенно выматывает энергетически, и даже вдвоём Милли с Брашем вряд ли вытянут больше пяти дней.
Это я им и сказала.
— Нам нужно всего три дня, — ответил мне подошедший Тор. — Именно столько времени понадобится нашей группе, чтобы достичь Лианора. Милли, Браш и Гал прибудут туда немного позже, но мы сможем послать им весточку, чтобы они могли снять фантом.
— Думаешь, в Лианоре мне уже ничего не будет грозить? — удивилась я. — Там нет охотников за чужой силой?
— Есть, — вместо Тора ответил Рым, за которым тенью следовал верный Бугалон. — Но в Лианоре Аравейн. Ни один маг в здравом уме и твёрдой памяти не пойдёт против него.
— А без ума и памяти?
— Тоже не пойдёт. Не бойся, Линн.
— Я уже говорила тебе, что не боюсь.
Рым посмотрел на меня со странной знакомой усмешкой, а потом повернулся к Брашу и Милли.
— Приступайте. Не стоит тянуть. Чем скорее отправимся в путь, тем лучше.
Дальше началось самое невероятное действо из всех, что я видела ранее. Куда там нашему цирку с его нелепыми фокусниками. Куда там даже фильмам с дорогими спецэффектами, когда рядом происходит нечто подобное, потрясающее, удивительное, поражающее воображение.
Гал, Тор и Рым отошли в сторону, а Милли взяла меня за руки и произнесла, глядя в глаза:
— Смотри на меня, Линн. Ни в коем случае не разрывай зрительный контакт, иначе ничего не получится.
Я только успела кивнуть и вздрогнула, когда Браш сзади положил свои большие, сильные ладони мне на плечи. Я хотела сказать: «Но на меня же не действует магия!», но неожиданно поняла, что магическому воздействию сейчас подвергают вовсе не меня, а Милли.
Да, никакой голливудский фильм не сравнится с этим странным и немного пугающим ощущением того, как сквозь твоё тело текут, словно реки, магические потоки, смешиваются между собой, образовывая нечто, напоминающее цепочку ДНК, и ты чувствуешь каждое звено этой цепочки, пронизывающей все твои клеточки, и выходящей из кончиков пальцев — для того, чтобы перетечь в другое тело и слиться с энергией Милли.