Я тебя придумала (СИ)

— Вряд ли.
— Вот именно. И наш мир, признав в тебе демиурга, немедленно свёл бы тебя с ума. А со спятившим человеком проводить тот ритуал, что задумал Робиар, гораздо проще и больше шансов на успех.
— Слушай, Гром… А что это за ритуал? Он ведь так и не рассказал.
Я вздохнула. Вроде я сама придумывала этот мир, однако же о подобном ритуале не имею ни малейшего представления. Как-то странно получается — о чём-то я хорошо знаю, о чём-то нет. Интересно, у всех демиургов так, или я просто двоечница?
— Стал бы он тебе про него рассказывать, как же. Это запрещённый ритуал. Сначала Повелитель воздействует на твою кровь, чтобы вызвать у тебя определённые чувства к собственной персоне, а затем… В общем, чтобы отнять силу у любящей женщины, нужно всего лишь на рассвете изнасиловать её в центре пентаграммы. Только перед этим совершить жертвоприношение, чтобы заручиться поддержкой демонов Тьмы.
Меня передёрнуло. Робиар всё-таки извращенец! Ради какой-то непонятной силы он собирается, я извиняюсь, поиметь человеческую девушку, да ещё и замочить кого-то!
— Жуть какая! И кто будет жертвой?
— Думаю, кто-то из слуг, — пожал плечами Гром, — Робиару всё равно, кого из них убивать. Он бы хотел заполучить для этой цели Эмиландил, но захватить принцессу у нас не получилось.
— И хорошо, — нахмурилась я. Гром улыбнулся.
— Но я не понимаю… — продолжила я, немного помолчав. — Почему, или зачем, ты всё это мне рассказываешь? По какой-то причине твоё мнение изменилось после рассказа Робиара, так?
— Всё просто, — вздохнул Гром, и в его глазах промелькнуло какое-то непонятное выражение. А затем он протянул руку к цепочке, что висела у него на шее, и снял её. И, внимательно следя за выражением моего лица, эльф положил цепочку с каким-то странным кулоном на стол прямо передо мной.
Приглядевшись, я поняла, что это вовсе не кулон, а кольцо. Перстень-печатка с изображением льва и розы — знак императорского дома Эрамира.
— Но… что это значит? — выдохнула я, с жадностью исследователя рассматривая перстень. Имперский флаг мог быть двух видов — белый, с золотым львом и красной розой под ногами у льва (роза символизировала войну и кровь, а лев — мир и свободу); или золотой с алой полоской по низу. Первый использовался в официальных мероприятиях, а второй — на поле боя.
— Я восемь лет провёл при дворе императора Эдигора Второго, правда, тогда он был ещё принцем. Я был его наставником, учил стрелять из лука, драться на мечах, метать ножи и кинжалы. Сам Аравейн попросил Повелителя выделить принцу воина для обучения наследника, и Робиар отправил меня в Лианор. По контракту я должен был служить Эдигору до того дня, когда он станет императором.
Я с изумлением следила за изменившимся лицом Грома — сейчас передо мной сидел эльф, который вспоминал о чём-то хорошем, о чём-то таком, что давало ему силы и поддерживало в трудную минуту.
— Поначалу, до приезда в столицу, я почти ненавидел этого мальчишку. Я думал, что Эдигор такой же, как Виан с Тимиреем, но вскоре понял, что ошибался. Те восемь лет стали лучшими в моей более чем столетней жизни. Это кольцо, Линн, — Гром поднял перстень кончиками пальцев к моим глазам, — не просто знак императорского дома. Подобные кольца Эдигор давал всем, кому доверял. Он предложил мне его в день своего четырнадцатилетия. На свой страх и риск предложил, потому что для эльфа служить человеку — это позор.
— И ты принял его? — выдохнула я изумлённо.
— Линн, — эльф улыбнулся, — до того дня я четыре года общался с Эдигором каждый день, и его высочество всячески показывал, насколько он уважает меня и моё мастерство воина. Ты не представляешь, как это важно для того, кто всю жизнь от подобных властителей не ждал ничего, кроме многочисленных претензий и требований. И когда Эдигор предложил мне кольцо, я взял его, этим поклявшись служить его высочеству до своей смерти или пока он сам не отпустит меня.
Кажется, пазл сложился.
— Робиар не знает об этом?
— Не знает. Стал бы он оставлять меня при вашем разговоре, если бы знал, что я намного больше предан Эдигору, чем ему? И разве стал бы я ловить тебя в лесу, если бы знал, что ты нужна Робиару для того, чтобы уничтожить императора?
 
— Погоди, — я нахмурилась, — ты сказал, что служил при дворе до того дня, как Эдигор взошёл на престол! Но ведь это…
— Я покинул Лианор двенадцать лет назад, Линн, — кивнул Гром. — Что тебя так удивляет?
— Получается, что ты уже двенадцать лет не видел императора? — уточнила я.
Эльф усмехнулся.
— С чего ты взяла?
— Но как же…
— Повелитель допустил ошибку. — Гром по-прежнему ухмылялся, но глаза его были серьёзными. — Он посчитал, что я ненавижу людей так же, как он сам. Робиар всегда думал, что эти восемь лет при дворе императора сделали из меня прожженного человеконенавистника, и я никогда не пытался разубедить его. И, как видишь, это его заблуждение сыграло нам на руку. А насчёт твоего вопроса… Я вижу Эдигора раз в несколько дней, ведь это кольцо на самом деле — двусторонний амулет перемещений.
Я задохнулась от восхищения. Неужели?..
— Не спеши радоваться, Аравейн сделал его только для меня. Никто другой не сможет им воспользоваться. В Эйме есть три места, откуда и куда я могу перемещаться, в императорском замке же только одно. Это покои моей жены.
— Чего?! — от удивления я даже дышать забыла. Гром женат на человеческой девушке?! Обалдеть можно! Заключать такие браки эльфам, конечно, никто не запрещал, но они негласно порицались всем эльфийским обществом, это не касалось только Повелителя — по политическим причинам. Да и странно ведь — человеческий век недолог, а эльф может жить чертову уйму лет, особенно древним уже перевалило за тысячу.
— Ты всё правильно поняла, Линн. Двенадцать лет назад я попросил у Эдигора руки той, которая тоже носила его кольцо. Любой другой правитель выразил бы хоть малейшее сомнение в том, что эльф может быть счастлив с человеком, а император… в ту ночь Эдигор как раз стал императором… в общем, он ни капли не сомневался в принятом решении и позволил нам пожениться. Я вынужден был уехать из дворца, так как мой контракт закончился, но Аравейн сделал мне по просьбе Эдигора двусторонний амулет перемещений, чтобы я мог навещать жену в любое время.
Гром надел цепочку с перстнем обратно на шею. Я проводила скрывшееся с глаз кольцо завистливым взглядом.
— А теперь нам надо придумать, как тебе бежать из Эйма.
Я удивлённо посмотрела на эльфа.
— Думаешь, это возможно?
— Безусловно.
— А тебя не прибьют, если узнают, что ты помог мне бежать?
— Во-первых, ты ещё не сбежала. А во-вторых, я думаю, пора мне окончательно перейти в отступники и попросить у его величества политического убежища.
Я закусила губу. Отступниками называли эльфов, отрёкшихся от своего народа по разным причинам. Милли тоже отступница, хоть она и не произносила официально клятву отречения. Любопытно было бы когда-нибудь взглянуть на этого императора. И на жену Грома заодно. Что же за девица такая эльфа приворожила?
— Так что после твоего побега я перемещусь в императорский дворец и поставлю Аравейна в известность обо всём, что здесь творилось. Хотя мне почему-то кажется, что этот старый жук уже всё знает, просто пока не вмешивается.
— А пора бы, — буркнула я недовольно, — а то меня скоро в капусту порубят, лишитесь вы демиурга.
— Ладно, — вздохнул Гром, откидываясь на спинку кресла, — давай-ка чуть-чуть помолчим, мне нужно подумать, как тебе лучше покинуть Эйм, чтобы сразу не поймали.
Я благоразумно заткнулась и, встав, решила полазить по шкафу в поисках нижнего белья. А то перед приходом Робиара я непредусмотрительно влезла в платье, проигнорировав отсутствие лифчика и хоть какого-то подобия трусов, и теперь чувствовала себя странно. И если без верхней части нижнего белья я переживу, то вот расхаживать без нижней было как-то не удобно. И холодно.
Минут через пять я нашла в одном из ящиков глубокого, как озеро Байкал, шкафа, нечто, напоминающее панталоны, и решила натянуть их, так как рыться дальше в этом бездонном гардеробе было выше моих сил.