Городские легенды (СИ)

— Я не был уверен, а потом он сбежал.
— Так… — Рома потянулся, взял телефон. — Почти двенадцать. Я спал два часа за трое суток. Так… значит, ты его нашел. Где?
— Короче, это ботаник. Он работал в клубе Шёлк и Бархат.
— Шёлк и бархат… да мать твою, я рою вокруг него! Все девушки или отдыхали там, или работали.
— Как и Верёвочник.
— Понял. Тебе надо было позвонить мне, вот что. — Рома широко зевнул:
— Значит, он ушел?
— Да. Как его теперь искать я не знаю.
Свет погас — настольная лампа включилась. Из мрака раздался голос:
— А может быть так, что ты пришел ко мне с этим в четыре утра, а не в двенадцать, например?
— Так и было, — кивнул Максим. — Я вернулся в пять утра. Спи.
Он ушел к себе и лёг тоже. Усталость навалилась, вырубая. Но не смотря на гудящие руки и ноги, спал он плохо — ему снился шорох крылышек, сотен и сотен крылышек, что кружатся вокруг, задевая лицо и голову.
Максим проснулся в семь утра и пошел заваривать кофе. Рома уже уехал. Странно, что не разбудил его. Он поставил чайник и набрал номер Ромы. Возможно, придётся ехать в отдел. 
Звонок раздался почти тут же, только исходил он из Роминой спальни.
Максим направился туда. Странно, что Ромыч до сих пор дрыхнет. Но никого в комнате не было. Кроме телефона, что звенел, подрагивая, на тумбочке.
Ничего не понимая, Максим взял его в руки. Телефон стих и тут же зазвенел снова — Гриша, отдел.
Максим ответил:
— Слушаю.
— Ромыч, ты где?! Тут тебя все ищут. Проспал что ли? — тут же проговорили в трубке.
— Я не Рома. Я его приятель, Максим. Живу пока у него. А Ромы точно нет в отделе?
С той стороны ответили:
— Так. Он что, телефон оставил? А когда он уехал? Давно?
Максим, крепко сжимая трубку, пошел в ванную. В голову ему пришла одна жуткая догадка. Распахнул дверь. 
— Я не знаю, — когда он уехал. Я только что проснулся. Его точно нет на работе? Может он в «поле», на выезде?
Он окинул взглядом решетку. Слабое место любой квартиры. Все ставят крепкие двери и окна, сигнализацию. Что толку, если в каждом доме есть дверь, которая никогда не запирается.
— Через пол часа планёрка. Он уже должен быть. Посмотри в ванной, — сказал голос.
— Уже, — ответил Максим. Он залез на ванну и посветил на вентиляционную решетку. Сетка вырвана будто кто-то пролез снаружи. На краях — капельки воска.
— Ну, он там?
— Нет.
— А машина? Его машина во дворе? — настаивал голос.
Максим соскочил на пол и вышел на кухню. Выглянул в окно. На парковке стоял Ромин старенький внедорожник.
— Да. Машина на стоянке. Его похитили, я думаю, — проговорил он.
— Так. Ты кто? Назови имя и…
Максим сбросил звонок, быстро оделся. Спустя пять минут уже выходил из квартиры. Его опять задержат, теперь уже неизвестно насколько, а времени на это нет. Вообще неизвестно сколько времени есть у Ромы.
Максим купил карту канализационных коллекторов на сайте диггеров. Под Нижним оказалась довольно развитая сеть тоннелей. Где искать Рому и этого Верёвочника, он не представлял. 
Спрыгнув через люк, который был обозначен как Вход № 1, он оказался в довольно сыром колодце. Ход вел в обе стороны сразу и невдалеке разветвлялся. Максим пошел наугад, обдумывая ситуацию. Веревочник не станет устраивать логово в большом коллекторе, это ясно. Он побоится. Он пойдёт туда, где мало народу, на окраину города, или даже за окраину, как в прошлый раз. Эх, ему бы батальон полиции в помощь!
Размышляя. Максим брёл, осматривая пространство. Этот колодец проходил недалеко от Роминого дома и возможно, он что-нибудь найдет. Хоть какую-то подсказку, лоскуток. След…
Спустя два часа он так ничего и не обнаружил. Шёл, куда глаза глядят, медленно впадая в отчаяние. Огромная серая крыса вдруг мелькнула прямо перед ним и Максим отпрыгнул.
Луч уперся в довольно большое для крысы тело. Что за дрянь?! Или эти легенды про крыс с собаку, тоже правда? Медленно он достал пистолет, «одолженный» у Ромы. Серая тушка повернулась и он увидел морду. 
  
Лысую, серую морду. Широкая, с огромными круглыми глазами, что подслеповато моргали в свете фонарика. Над приплюснутым лбом — торчащая шерстка. Уши — трубочки почти на лбу.
— Какого хрена… — пробормотал он, наводя ствол.
— Отпусти меня, а? Человече, я тебе ничего не сделала, — вдруг просипел писклявый голосок.
Максим сделал шаг назад:
— Что ты за дрянь?
— Почему дрянь? Я кикимора.
— Кикимора?!
— Кикимора, иду к куму, на Вешенское болото, в Бору.
— К куму, — повторил он и протёр глаза.
— Сама я с Пырского озера. Тут, через город ближе получается, чем кругаля давать по ручьям и рекам.
Максим опустил оружие.
— Вот спасибо!
— Кажется, я надышался метана… — пробормотал Максим. — Или нет? Но почему-то я раньше вас вообще не видел, а теперь чуть не каждый день?
Она проговорила:
— А ты наверное недавно узнал про нас. Ну вот, чего не знал, того и не видал. А теперь видишь.
Максим согласился:
— Хм… наверное.
— Не наверное. Так и бывает. Теперь будешь нас замечать.
Она подобрала подол своей серенькой шубки. Кажется она точно из крысиного меха.
— Ну, я пойду. Рада была познакомиться.
— Постой! — сказал Максим. — Слушай, сможешь мне помочь? Я ищу одну тварь. Он крадёт девушек и обматывает их шелковой нитью. Мне срочно надо его найти.
Она нахмурилась:
— А, павук! Знаю, конечно. Виделись. Тварь та еще. Из-за него теперь под городом стало страшно ходить. Шныряет. Я ведь тебя за него сперва приняла.
— А где его логово, знаешь?
— Убивать его будешь? — уточнила кикимора.
— Да. Если не я, придут другие.
— Придут, да что толку. Были уже другие, арестовали. А он снова тут.
— Что же делать? Знаешь?
Кикимора прищурилась:
— Может и знаю. Иди-ка поближе, я скажу…
Кое-что из того, что она сказала, Максим итак уже знал. Например, что тот, кого она звала павук, любит сухие места и в сырости логово не устроит. Ещё он уже давно догадался, что павук строит логово, чтобы вывести потомство.
— Да пока не может — своей пары не нашлось ему, — говорила кикимора.
Максим спросил: почему не нашлось пары? На что кикиморка поведала, что такого, как этот самый павук прежде не было.
Она потыкала пальчиком вверх:
— Там такое понастроено, чего никогда не бывало ещё в мире. Города, заводы всякие. Недавно молодая кикимора смотрела как дети играют, а они уронили с пристани чего-то. Ну, она, молодая, глупая, нырнула. Смотрит — сколопендра! Огромная. Она зубами хвать — а ни вкуса, ни запаха. Чуть не сдохла потом от заворота кишок. Не настоящая была, сколопендра-то.
— Ну а причем павук?
— Как причем? Раньше вы жили себе, а мы при вас. Потом вы все поменяли. Яды всякие. Химия. И мы меняться начали. И вот, нашелся вот такой вот. Павук, одно слово. Что с ним делать, я не знаю. Это вашим, человечьим умом надо понять. Как сделали, так и убирайте.
Она ушла, шурша лапками, а Максим направился туда, где по словам кикиморки должно было оказаться логово Верёвочника.
Запах тления и сухой травы он уловил ещё с поворота. Как и сказала кикимора, логово было устроено в конце тоннеля, за заброшенным депо. Тут было сухо и пахло приятно. Максим вошел в небольшое помещение и остановился. 
Тела девушек были тут, лежали на полу, белые, туго спелёнатые. В другом углу раздавалось шуршание. Верёвочник опутывал последнюю жертву — Рому.
Тот был жив, издавал слабые стоны.
— Отпусти его, — посоветовал Максим. 
Верёвочник услышав его шаги, повернулся. Изо рта свисала шелковистая нить. Он оторвал её лапой, которая торчала из-за спины. Встал, скинул куртку. Там, где у людей спина и лопатки у него вдруг оказались длинные, коленчатые, паучьи ноги, которые вознесли его вверх на полтора метра.