Охотник (СИ)

Он поднялся.
— Пойду с Бьёрном поговорю. Увидимся.
За столом Вигдис одаренные бурно спорили с купцом, только ни звука не долетало. Гуннар пригляделся внимательней, невелика наука читать по губам. В цене сойтись не могут. Значит, это надолго. Он подошел к стойке, заказал еще пива.
— Скажи, а в тот вечер, когда исчез Скегги, много народа здесь было?
Бьёрн поморщился:
— Не начинай. Олав всю душу вымотал еще тогда.
Гуннар улыбнулся: положил на прилавок несколько монет. Трактирщик фыркнул.
— Еще не все к дуболомам перебрались? — поинтересовался Гуннар.
«Дуболомом» Бьерн называл трактир «У дуба», стоявший в соседнем квартале. Дуб там и правда рос, огромный, по слухам, оставшийся с самого основания города. Поговаривали, что взаимная нелюбовь трактирных хозяев началась еще три поколения назад, переходя по наследству вместе с заведением.
Бьёрн разразился проклятьями.
— Понимаю, — сказал Гуннар. — И тебя, и их. Мне-то бояться нечего, тот изувер только на одаренных охотится. И охотится, пожалуй, всерьез. Будет еще пара трупов — и остальные в «дуб» переберутся. Может, и к лучшему, мечам вроде меня просторней будет.
Вот только хорошие мечи переберутся туда же, куда и одаренные, потому что и состоятельные наниматели уйдут из «Шибеницы» вслед за ними. А придут те, кто попроще, и им будет все равно, что у Бьерна лучшее пиво в Белокамне, да и не по карману окажется им это пиво.
Трактирщик фыркнул.
— Тебя послушать, так закрываться пора.
— Тебе виднее. Ну так много было народа?
— Да битком, как всегда… было. Альрик и те двое, что за ним таскались вечно, в тот вечер четвертый с ними появился, пацан совсем, говорят, перстень обмывали, только с третьего раза он смог его получить. Пацан тот самый, что недавно… — Бьёрн поморщился. — Скегги к ним подходил, поздравлял, они вместе учились. Сам Скегги со своими, ну, знаешь…
Гуннар кивнул.
— А, может, это не мой трактир проклят, а Скегги… задумчиво произнес он. — Эйлейва он знал, и с Гестом, которого следующей ночью нашли, приятельствовал.
— Так это Гест был второй?
— Он.
Жаль парня. Веселый… был, и на тех, кому дар не достался, свысока не поглядывал.
— А, может, все-таки трактир… Надо священника позвать. — Бьерн встряхнулся. — Твои приятели все по очереди заходили. Лекарь со своей бабой, я еще подумал, что оба точно после болезни, еды взяли вдвое больше обычного, все смолотили. Лекарь смурной был, вообще на себя не похож. А по бабе его никогда не скажешь, что там на уме, сам знаешь.
Гуннар кивнул.
— Потом начальник стражи был. Взял бочонок пива, мои парни его унесли сразу. Сидеть не стал, человек занятой. Потом девочка эта пришла, как ее, черненькая, лекаря ученица…
— Иде?
— Она самая. Завалилась под вечер, зареванная вся, в угол забилась. Мед взяла, самый крепкий попросила. Я еще подумал — куда ей самый крепкий, он здоровых мужиков под стол валит, а такого воробья как она…
— Да и выгоды никакой, если с одной кружки свалится, — ухмыльнулся Гуннар.
Бьерн рассмеялся.
— Ну что я, зверь какой, молоденьких девочек спаивать до бесчувствия. Скегги к ней подкатил было, дескать, нечего такой красивой девушке одной грустить — зашипела, что твоя кошка. Я тоже его шуганул немного. Лекарь — мужик суровый, если что и трактир спалит, а их же восемь лбов ужравшихся, сам понимаешь…
— Понимаю.
Вообще, ни о ком из того отряда Гуннар слова дурного сказать не мог, но пьяные наемники — они пьяные наемники и есть. Никогда не знаешь, какая моча в голову ударит.
— Потом Вигдис пришла, с ней поговорила и с ними, парни отстали. Девочку наверх увела, за комнату заплатила, она там и заночевала. А Вигдис еще с парнями посмеялась и тоже ушла. А уж о чем они там говорили, и почему девчонка рыдала, у них спрашивай.
Почему девчонка рыдала, Гуннар и так знал.
— О чем спрашивать и у кого? — поинтересовалась подошедшая Вигдис. Бросила на прилавок монету. Бьерн отвернулся наполнить кружку.
— Скегги покоя не дает, — признался Гуннар.
Она покачала головой.
 
— Когда я уходила, он еще тут сидел. И по всему судя, сидеть собирается до утра, если раньше под стол не свалится.
— Олав говорил, он сильно не пил.
— Какой же дурак будет напиваться вусмерть на глазах нанимателя? — пожала она плечами. Неторопливо опустошила кружку. Мотнула головой — мол, пойдем.
Гуннар двинулся следом. Пристроился, как всегда, в шаге за плечом. Солнца уже не было видно за домами, но небо еще не потемнело, и немногие прохожие торопились по домам. Он в который раз оглядел улицу — среди целеустремленно идущих людей прислонившаяся к стене фигура выглядела странно. Он всмотрелся — патлатый из той компании, с которой сцепилась Вигдис. Так, а вон, у соседнего дома, — тот, что с лавки слетев, копчик ушиб.
— Впереди, — негромко сказал он. — Сигрун.
— Вижу, — ответила Вигдис.
Безоружной она не ходила, но в городе носила лишь нож поверх платья. Гуннар сместился так, чтобы оказаться чуть впереди и справа, снова подстроился под ее шаги.
— Возьми мой меч.
Повернул голову вслед за чайкой, залетевшей с реки — еще один на другой стороны улицы. Где последний? Гуннар едва удержался, чтобы не вытереть о штаны вспотевшие ладони. Где?
— Это все равно что ослепнуть, — шепнула Вигдис.
А вот и четвертый. Стоит у перекрестка, уставившись в упор. Сломанный нос уже вылечили, хотя, если приглядываться, припухлость осталась.
— Иначе умрешь прежде, чем доберусь до ближайшего.
Неважно, решат ли они сперва вывести из строя его самого, чтобы не путался под ногами, или начнут с Вигдис, все равно окажется четверо против одного. Там, в трактире ей удалось их отделать только потому, что вмешались приятели Альрика. Да еще потому, что почти все одаренные полагаются прежде на плетения, прибегая к стали или грубой силе, лишь когда дар почему-то подводит. Многие и вовсе оружия не носили — вот и сейчас мечи были лишь у двоих. Начни она с плетений, а не с обычного мордобоя, размазали бы почти мгновенно. И они тоже это поняли, и урок выучили — слишком уж старательно держатся поодаль. Не очень далеко, чтобы добыча, не ровен час, не удрала, но и мечом в два шага их было не достать.
— Вижу, — все так же негромко и спокойно проговорила Вигдис. — Мои сзади.
Поровну, значит. Не будь она одаренной, впору бы оскорбиться. Только ему здорово повезло, что и с одним-то даром справился.
— Понял.
Тот, что стоял у перекрестка, двинулся навстречу, расталкивая прохожих. Вигдис остановилась, потянулась поправить завязку башмачка, неловко покачнувшись. Гуннар подставил локоть, она тяжело оперлась. Казалось, Вигдис не было дела ни до чего, кроме завязки. Как с ней справиться чтобы и не наклониться слишком сильно, явив прохожим грудь в вырезе, и не присесть, извозив подол в уличной пыли. Конечно же, четверо решили возможность не упускать.
  
Глава 17
 
Длинный с вправленным носом потянул из ножен меч, левая рука поднялась характерным жестом. Шарахнулись к стенам домов прохожие. Вигдис взялась за меч Гуннара. Гуннар облегченно выдохнул, подхватывая нож с ее ремня. Рванулся к длинному.
Тренькнула за спиной тетива самострела, мягко шлепнуло, словно сбросили с плеч тяжелый мешок, но оглядываться и разбираться, что там творится, было нельзя, а потом все звуки заглушил рев пламени. Гуннар привычно вскинул руку, прикрывая локтем глаза. Зашипел — огонь рассыпался, едва лизнув кожу, но воздух нагрелся, и обожгло неслабо. Встретил опускающийся меч лезвием ножа, отводя его в сторону, одновременно прицельно пнув противника в колено. Одаренный начал падать, хватая ртом воздух. Гуннар вонзил нож ему под затылок, поймал его меч, вылетевший из руки, развернулся.
 
Мельком увидел тело с торчащим из глазницы болтом, Вигдис с мечом в руках — небесное железо ощутимо ей мешало, девушка завязла в схватке, успевая защищаться, но не нападать. Еще немного, и оставшиеся, как покойный Альрик, сообразят, что небесное железо не всесильно. Он метнул нож в спину того, что рубился с Вигдис, ругнулся — целил под ребра, рассчитывал зацепить почку, попал стыдно сказать куда. Может, хватит, чтобы отвлечь…