Путь качка (ЛП)

Он никогда не будет жить и дышать ради девушки.
— Знаешь, я тут подумал, — начинает он хриплым голосом, все еще сжимая руки на коленях. Он изучает свои пальцы, склонив голову, не в силах встретиться со мной взглядом. — Э-эм… о нас.
О нас?
Что это значит?
Я сажусь прямее, по стойке «смирно». Он хочет поговорить о нас? Каких «нас»? Что это значит?
Мое воображение и разум приходят в неистовство, прежде чем парень успевает произнести еще какие-нибудь слова из своего великолепного рта. Конечно, он бы не позвонил мне, чтобы сказать, что наша дружба не сложилась, верно?
Не в его стиле, вместо этого он стал бы призраком меня.
— О нас? — невозмутимо переспрашиваю я. Беззаботно. Небрежно.
Чертовски фальшиво, потому что мое сердце закрутилось в штопор, вводя меня в нервоз.
Джексон понятия не имеет, как действовать дальше, это очевидно. Его лицо розовое, как попка новорожденного, которого только что вымыли в ванне, и он не поднимает взгляда, чтобы посмотреть на меня, глаза прикованы к книжным полкам перед нами.
— Я подумал, что, может быть… — Его голос срывается. — Что… мы… эм…
О боже, он такой милый, что я даже не могу сейчас с этим справиться.
Большой и занимающий половину кровати, я не могу поверить, что он нервничает. Этот мальчик, который собирается играть в профессиональный футбол, который на голову выше половины моих знакомых. В два раза шире. Невероятно сильный.
Нервничает из-за меня.
Я, Шарлотта Эдмондс, заставляю его нервничать.
Джексон говорит «Эм» еще раз, прежде чем запрокинуть голову и уставиться в потолок в поисках помощи.
— Ты больше не хочешь тусоваться? — невинно спрашиваю я, прекрасно зная, что ответ будет отрицательным, но предоставляя ему трамплин для слов, которые он хочет сказать. Подсказка, если хотите…
— Нет. — Его голова качается туда-сюда. — Я имею в виду, да. Это не то.
— Хорошо. — Я сдерживаю улыбку, потому что действительно отстойна в сохранении бесстрастного лица. Хотя, честно говоря, парень очарователен.
Джексон, наконец, смотрит на меня, быстро скользя по моему телу взглядом своих голубых глаз. От его пристального взгляда у меня по спине пробегает непроизвольная электрическая дрожь. Покалывание между моих сомкнутых ног на мгновение отвлекает меня, и я слабо улыбаюсь ему, когда парень смотрит мне в лицо.
— Ты… — Он сглатывает. — Красивая.
Теперь я сглатываю, похоже, его нервоз заразителен.
— Мы уже целовались дважды. Будет несложно, если ты сделаешь это в третий раз, не так ли?
— Я…
Я прислоняюсь спиной к изголовью кровати, так что мы сидим на кровати рядом друг с другом, оба лицом к противоположной стене. Руки Джексона разжимаются, затем разводятся. Ладони ложатся ему на колени, затем он опускает левую руку на кровать. Распластавшись на матрасе, она лежит рядом с моей, наши пальцы всего в нескольких сантиметрах от соприкосновения.
Я смотрю вниз.
Джексон смотрит вниз.
Я наблюдаю, как его длинный, сильный мизинец движется к моему, медленно, но верно проползая эти несколько миллиметров, чтобы закрыть зазор. Втягиваю воздух, когда парень гладит мой мизинец своим. Проводит всей ладонью по моей коже. Она теплая и мозолистая. Огромная.
Полностью поглощает мою руку, затмевая ее, как прилив, накатывающий на пляж и поглощающий берег целиком. Я в восторге от вида наших рук, лежащих вместе на его темно-синей постели. Моя бледная и тонкая, его загорелая и шершавая, в синяках и ссадинах.
Его рука грубая, но все равно заставляет нервы подпрыгивать по всему моему телу, когда Джексон ласкает кожу моих костяшек, кончики его пальцев слегка скользят взад и вперед. Любознательно.
— У тебя такая мягкая рука.
— Я, эм, использую крем. — Это звучит так глупо.
Мы сидим так слишком долго, ни один из нас на самом деле не знает, что делать или говорить, как сделать следующий шаг. И поскольку Джексон все еще не сказал, что собирался и это он пригласил меня… Я позволяю ему гладить меня по руке.
— Ты ни с кем не встречалась три года? — Его вопрос очень неожиданный.
 
— Да, прошло уже три года.
— Почему?
Я пожимаю плечами.
— Нет причин. Наверное, я просто… — Мои плечи снова поднимаются и опускаются. — Не встретила никого, кто бы меня заинтересовал.
— А я тебя заинтересовал?
— Ты спрашиваешь, потому что думаешь, что у нас есть связь? Или потому, что действительно не знаешь, есть ли у нас химия?
— Сначала я хочу услышать твой ответ. — Так раздражает, но я понимаю — парень не уверен в себе и хочет успокоения. Не собирается раскрываться, пока не узнает, что я чувствую.
Меня это устраивает.
— Я думаю, между нами что-то щелкнуло. Как мне кажется. Может быть, я ошибаюсь, но… — Я ерзаю на кровати, но не двигаю рукой. — Я думаю, мы поладили бы.
Поладили бы? Фу, хочу стукнуть себя по лбу.
— Я имею в виду, что нас влечет друг к другу. Я думаю… думаю, у нас есть связь. Не так ли?
«Боже мой, почему ты все еще говоришь? Заткнись, Чарли»
— Я перестану болтать. — Украдкой бросаю на него взгляд. — Что ты об этом думаешь?
— Я согласен.
— Поэтому ты хотел поговорить?
Джексон кивает.
— Я думал о куче вещей, в основном о том, как тратил время впустую… Нет, не тратил время впустую, это не то слово. — Он замолкает, ища подходящие слова. — Мое внимание всегда было сосредоточено на футболе, но думаю, что, возможно, я готов к тому, что это будет… не только футбол. Понимаешь, что я пытаюсь сказать, Шарлотта?
«Да, но я хочу услышать, как ты это скажешь».
— Не совсем. Не мог бы ты выразиться яснее?
Лицо Джексона становится красным, как свекла.
— Я говорю, что… Черт, я говорю, что хочу проводить с тобой время. В романтическом качестве.
Романтическом качестве? Ну, это самый неромантичный способ выразить это, но нищие не выбирают, и бедный мальчик выглядит так, будто его сейчас стошнит.
К тому же он с юга, и разве они там не говорят подобную витиеватую чушь? Без обид.
— У нас уже есть преимущество, так как мы уже были на нашем первом свидании. — Я прикусываю нижнюю губу, вспоминая, как весело было на том свидании. Тыквы и мальчики, которые живут в этом доме, разрушающие все это. Они все гигантские дети. Если бы я встречалась с Джексоном, то проводила бы больше времени с футбольной командой.
— Я, вероятно, все испорчу, ведь не буду иметь ни малейшего представления о том, что делаю.
— А кто знает?
— Много людей.
— Джексон, все, что тебе нужно сделать, это быть милым и… целовать меня, когда захочешь. — Я выпрямляю спину у изголовья кровати, думая — надеясь — что он поймет намек. Ожидая, что он воспользуется моментом и поцелует меня.
— Когда захочу, да?
— Ага.
— Я могу это сделать?
— Да.
— Хм.
Энергия внутри комнаты потрескивает, пока мы смотрим друг на друга. Затем он перемещает свою руку с моей ладони на бедро, скользя ею вверх по моим джинсам, заставляя мое дыхание сбиться — это так неожиданно.
Наши плечи соприкасаются, когда парень пытается наклониться и поцеловать меня, и мы находимся в таком неловком положении — бок о бок — что это затруднительно. У него слишком широкие плечи. Даже когда он пытается изогнуть туловище, чтобы изменить положение, это также неудобно. И невозможно.
Может быть, не для кого-то с опытом, но для нас это так, потому что у Джексона его нет.
Все это так ново для него, и я не хочу, чтобы он впал в уныние и остановился, потому что мы плюхнулись на кровать, как идиоты.
Итак, я делаю единственное, что может сделать девушка в этой ситуации: сдвигаюсь с места, становлюсь на колени и подползаю к нему. Сажусь на его ноги так, чтобы мы оказались лицом к лицу, моя задница покоится на его бедрах.
— Эй.
— Эй. — Его голос хриплый, а руки? Он не совсем уверен, что с ними делать. Однако через несколько секунд природа берет верх, и эти большие лапы оказываются у меня на бедрах. Нежно сжимая их, удерживая меня на месте.