Верни мне себя

Я начинаю отчаянно вспоминать цифры чьих-либо номеров, но не выходит. Я ничего не помню. И осознание, что я одна в чужой стране без связи, пугает меня.
– Я не помню… – признаюсь ему.
– Я сейчас вернусь с медсестрой, и мы начнём осмотр. Если у вас возникнут какие-либо вопросы или вы что-то вспомните, сразу говорите.
Сказав это, он покидает палату, а я растерянно утыкаюсь в белый потолок, ощущая, как безжизненные стены медленно сжимаются вокруг меня. Чувства одиночества и беспомощности окутывают меня с головой.
Закрываю глаза. Пытаюсь усмирить тревогу и объяснить самой себе, что всё будет хорошо. Но всё бесполезно.
Я в аду!
Последующие несколько часов проходят в водовороте медицинских процедур: взятие анализов, разговор с психологом, осмотр невролога и бесконечные тесты. Время тянется неимоверно медленно. Я в замешательстве, в голове сотни вопросов и переживаний, но я терпеливо жду, когда ко мне придёт мой лечащий врач и наконец скажет, что происходит.
Пытаясь отвлечься, я начинаю прислушиваться к приглушённым разговорам в коридоре, разглядываю мелкие царапины на потолке и высчитываю ветки на деревьях за окном. Но мысли всё равно возвращаются к главному вопросу: что со мной происходит?
Чем дольше я остаюсь в этом состоянии неопределённости, тем отчётливее ощущаю, что что-то не так.
Когда начинает темнеть, в палату входят. Я с надеждой перевожу взгляд на дверь и разочарованно вздыхаю, когда понимаю, что это не доктор Харрисон, которого я ждала с диагнозом. У порога стоит незнакомый высокий мужчина в белоснежном халате. Очевидно, пришёл очередной врач с проверкой.
Я замечаю, как он медлит у входа, словно оценивая обстановку и собираясь с мыслями. Его обеспокоенный взгляд, которым он осматривает меня, проникает прямо в моё сознание и вызывает лёгкий дискомфорт.
Он проходит вперёд. Его осанка и уверенные движения приковывают к себе моё внимание и одновременно вызывают настороженность. Мужчина подходит ближе и, нависнув надо мной, пристально смотрит в мои глаза. Я остро ощущаю, как воздух покидает лёгкие, а сердце ускоряет свой ритм.
Вглядываюсь в его лицо: волосы слегка взъерошены, как будто он не раз провёл по ним руками, под глазами виднеются следы усталости. Но больше всего меня поражают сами глаза – глубокие, зелёные, словно лесное озеро в сумерках. Они пронизывают меня, вызывая одновременно беспокойство и трепет.
– Моя девочка… – проговаривает он с акцентом на русском языке и касается моей щеки. – Прости, что только сейчас приехал.
От этого прикосновения по телу пробегает электрический разряд. Кожа под его пальцами начинает гореть, и внутри всё переворачивается вверх дном, сжимаясь от напряжения.
Я резко отдёргиваю его руку, будто она и в самом деле обожгла меня, и жуткая физическая боль мгновенно режет тело      >.
– Вы кто вообще такой? – спрашиваю и смотрю на него гневно.
Хочется заорать и дать леща, чтобы пришёл в себя и не прикасался больше ко мне, но сил на такую роскошь не хватает. Повезло мерзавцу.
Его рука так и зависает в воздухе над моим лицом. Он смотрит на меня с каким-то отчаянием, приправленным усталостью и болью.
– Яна, это не смешно.
«Яна»? Что за неформальное обращение?!
– Мужчина, вы меня с кем-то путаете, – говорю я, уверенная, что это всего лишь нелепое недоразумение, которое вот-вот разрешится.
Ну или это какая-то неудачная шутка английских врачей.
– Родная, я понимаю, что ты зла на меня, и мы обязательно обо всём поговорим, но чуть позже. Сейчас тебе необходим покой, – продолжает говорить мягким тоном.
Во мне нарастает смесь паники и злости.
– Вы издеваетесь? Вот именно, мне необходим покой, поэтому уйдите прочь! Вы меня пугаете! – повышаю голос на свой сегодняшний максимум, стараясь донести, что эта игра переходит все грани.
Наконец-то на него это действует, и он отступает на пару шагов, смотря на меня растерянно. Он будто искренне не понимает, что происходит.
В этот момент дверь палаты открывается, и в неё входит доктор Харрисон. Мне становится чуточку спокойнее, и я выдыхаю. Однако напряжение между мной и незнакомцем, который стоит неподвижно, остаётся ощутимым.
  
– Мистер Адамиди, – произносит доктор с мягкой улыбкой на губах. – Ещё раз здравствуйте.
– Доктор Харрисон, – кивает в знак уважения ему мужчина, перейдя на английский язык.
От его безупречного произношения холодок пробегает по спине, и всё тело сковывает спазм.
Я внимательно слежу за их действиями, пытаясь понять природу их взаимоотношений. Коллеги? Друзья? Родственники? Соучастники в шоу-розыгрыше надо мной?
Мои мысли прерываются, когда доктор переводит взгляд на меня, и доброжелательно интересуется:
– Как вы себя чувствуете, Яна?
– Лучше. Спасибо, доктор, – отвечаю я, стараясь сосредоточиться на его вопросе и игнорировать этого… Адамиди.
Он кивает и принимается за проверку моих жизненных показателей. Его присутствие немного успокаивает. Однако напряжение в комнате продолжает висеть над головой, как грозовая туча.
– Мне сообщили, что вы искали мисс Островскую, – не прерывая осмотр, доктор обращается к мужчине, который продолжает стоять и наблюдать за всем с пристальным вниманием. – Подскажите, кем вы ей приходитесь? Родственник, супруг, друг?
Я бросаю любопытный взгляд на это мистера и жду ответа. Мужчина задерживает взгляд на мне, как будто взвешивая слова перед тем, как ответить. В его глазах мелькает что-то неуловимое, от чего у меня внутри всё переворачивается.
– Можете спросить у меня, – бросаю я, не желая больше продолжать этот фарс. – Он мне никто! И прошу его выгнать из моей палаты!
– Мы близкие знакомые, – произносит спокойно мужчина, демонстративно игнорируя мою тираду.
– Доктор Хариссон, я вижу этого человека впервые в жизни…
Чувствую себя героиней ужасного кино.
– Не нервничайте и не напрягайтесь, Яна. Всё нормально, вы в безопасности, – Харрисон поворачивает голову в сторону незнакомца, который наблюдает за мной обеспокоенным взглядом.
Я вновь вглядываюсь в его зелёные глаза. Красивые. Уставшие. И грустные. Очень грустные.
– Давно вы знакомы с пациенткой? – уточняет врач у него.
– Около шести месяцев, – отвечает без раздумий, не отрывая от меня глаз.
Шесть месяцев? Да он издевается! Я чувствую, как внутри всё кипит от злости. Кажется, ещё немного – и я просто взорвусь от этого абсурда.
– Ложь!
И я уже хочу выпалить новую порцию возмущений и приправить их благим матом, но доктор меня опережает:
– Яна, у вас ретроградная амнезия, – оглушает вмиг.
Я так и остаюсь лежать с открытым ртом в попытке осознать услышанное.
– Вы потеряли часть воспоминаний, которые были до травмы. Из вашего разговора с психологом мы сделали вывод, что вы не помните примерно около года своей жизни.
Я в растерянности слушаю его, пытаясь осмыслить всё, что он говорит.
– Это временно. Нам нужно будет провести ещё несколько обследований, чтобы назначить лечение и составить план восстановления вашей памяти.
– Она же восстановится? – уточняет Адамиди, пока я пытаюсь проанализировать информацию.
– Как показывает практика, с такой формой амнезии в большинстве случаев память полностью восстанавливается. Но потребуется длительное лечение и реабилитация, – улыбается мягко Харрисон, стараясь успокоить.
Но ничего не выходит. Меня с головой накрывают чувства. Растерянность. Страх. Бессилие. Всё вокруг начинает кружиться, как будто мир внезапно утратил свою устойчивость, а я стою на краю пропасти.
– Получается, Яна в самом деле не помнит меня? – уточняет незнакомец.
Его лицо становится бледным, а глаза наполняются болью, такой глубокой и острой, что я начинаю верить, будто он и в самом деле знает меня.
– Да, все воспоминания за прошедший год утрачены, – сообщает твёрдым, но сострадательным голосом доктор. – И сейчас нам нужно связаться с её родными. Возможно, у вас есть чьи-нибудь контакты?