Гиперборейские тайны Руси

Бессознательное и сознательное поклонение матери-земле, беспрекословное ее приятие как великого материнского первоначала уходит корнями в доисторические времена, в ту эпоху, когда женщина была и прародительницей и вершительницей судеб рода. Высшее предназначение женщины – стать матерью, ее дети должны обеспечить продолжение рода и преемственность в неразрывной цепи поколений. Поэтому совершенно естественно, что архетип Великой матери стал одновременно и архетипом Великой богини (во многих случаях между ними нет никакой разницы). Эта проблема вот уже на протяжении почти двух веков плодотворно исследуется учеными самых различных профилей – философами, религиоведами, мифологами, этнологами, психологами.
Серьезный и во многом уникальный вклад в общенаучную копилку внес известный мыслитель-психоаналитик Карл Юнг (1875–1961). По Юнгу, как и любой другой, архетип матери обнаруживает практически безграничное разнообразие в своих проявлениях. Первыми по важности являются мать, бабушка, мачеха, свекровь (теща); далее идет любая женщина, с которой человек состоит в каких-то отношениях, например, няня, гувернантка или отдаленная прародительница. Затем идут женщины, которых мы называем матерями в переносном смысле слова. К этой же категории принадлежат богини, особенно Богоматерь, Дева, София. Множество вариаций данного архетипа дает мифология.
Другие символы матери в переносном смысле присутствуют в вещах, выражающих цель нашего страстного стремления к спасению: рай, Царство Божье, небесный Иерусалим. Вещи, вызывающие у нас благоговение, такие как церковь, страна, небо, земля, леса и моря (или какие-то другие воды), преисподняя и луна, или просто какой-то предмет, – все они могут быть материнскими символами. Этот архетип часто ассоциируется с местами или вещами, которые символизируют плодородие и изобилие: рог изобилия, вспаханное поле, сад. Он может быть связан со скалой, пещерой, деревом, весной, родником или с разнообразными сосудами, такими как купель для крещения, или цветами, имеющими форму чаши (роза, лотос). Магический круг, или мандала, ввиду его защитной функции, может быть формой материнского архетипа. С ним также ассоциируются полые предметы; духовка, кухонная посуда и конечно же вульва, влагалище, матка и любые подобные им формы.
Российские ученые-этнографы проделали кропотливую исследовательскую работу по выявлению и систематизации остатков древнейших пронимальных [65] традиций и обычаев. Например, к незапамятным временам восходят сакральные представления о дуплах в старых деревьях как символах женского естества и разнообразные магические действия вокруг (вплоть до влазания в такое дупло, символизировавшее материнскую утробу, если, конечно, позволяли размеры древесного проема). В родильных обрядах в качестве символики родов и материнства повсеместно использовались различные полые или дырчатые предметы: от природных камней с углублениями и дырок от сучка в деревянной мебели до квашней, горшков, ведер, горлышек от бутылок и т. д. и т. п. (Подробнее см.: Щепанская Т.В. Пронимальная символика // Женщина и вещественный мир культуры у народов Европы и России. СПб., 1999.)
Помимо главнейшей функции женщины – потенциальной или реальной роженицы и продолжательницы рода – с ней также ассоциируются и такие качества, как материнская забота и сочувствие; магическая власть женщины; инстинкт, мудрость и духовное возвышение; все, что отличается добротой, заботливостью или поддержкой и способствует росту и плодородию. Мать – главенствующая фигура там, где происходит магическое превращение и воскрешение, а также в подземном мире с его обитателями. В негативном плане архетип матери может означать нечто тайное, загадочное, темное: бездну, мир мертвых, все поглощающее, искушающее и отравляющее, то есть то, что вселяет ужас и что неизбежно, как судьба. Все эти атрибуты архетипа матери можно выразить формулой «любящая и страшная мать». Наиболее знакомым нам историческим примером двойственной природы матери является образ Девы Марии, которая является не только матерью Христа, но также, согласно средневековым аллегориям, и его крестом. В Индии «любящей и страшной матерью» является парадоксальная Кали (рис. 121).
 
Земля как мать представлялась живым и жизнедарующим началом, поскольку она плодоносит так же, как плодоносят люди, животные или растения. Отсюда распространенные во многих древних (и не только в древних) культурах сопоставления плодоносящего поля и деторождающей женщины. А земледельческий труд отождествлялся с актом зарождения жизни, где вспахивающее орудие труда – от заостренного кола и мотыги до сохи и плуга – постоянно сравнивалось с мужским детородным органом – фаллосом, без которого немыслимо никакое плодоношение земли. У народов, находящихся на низкой ступени развития, сохранилось немало древних обычаев, связанных с культом земли: возложение только что родившегося ребенка на землю, обязательное погребение детей, вынос больных и умирающих на голую землю с целью возможного исцеления и др. Многие из этих обычаев глубоко и всесторонне проанализированы в классическом труде немецкого исследователя древней мифологии Альбрехта Дитериха (1866–1908), который называется: «Мать земля» (1905). Почитание матери-земли было связано и с кровавыми ритуалами и жертвоприношениями. В древности они процветали повсеместно, но кое-где дожили до ХIХ века. Именно данное обстоятельство и позволило их изучить и описать. Дж. Дж. Фрэзер в своем многотомном труде «Золотая ветвь» подробно рассказал и привел множество примеров человеческих жертвоприношений в честь матери-земли, распространенных среди различных народов мира.
Рис. 121. Богиня Кали – олицетворение Шакти (изначальной энергии, женской сущности Вселенной). Современная индийская миниатюра
Печальные традиции человеческих жертвоприношений повсеместно соблюдались и в связи с оборонительным строительством. Доказательство тому – хорошо известный и неоднократно описанный магический ритуал в честь матери сырой земли – жестокий обычай зарывать в основание строящихся крепостей живую девушку. Отсюда все эти многочисленные «девичьи башни», разбросанные по разным странам, и легенды о горючих девичьих слезах. Сколько же башен старых русских крепостей покоится на костях таких невинных жертв! Даже стихи про то есть:
 
 
<…> «Пусть погибнет она за весь город одна,
 
Мы в молитвах ее не забудем;
 
Лучше гибнуть одной, да за крепкой стеной
 
От врагов безопасны мы будем!»
 
 
 
И, лопату схватив и земли захватив,
 
На Алёну он бросил в могилу,
 
А за ним и другие уж стали бросать,
 
Чтоб ее поскорей задушило.
 
 
 
И в смущенье немом все стояли кругом,
 
Лишь проворно работали руки,
 
Но никто не глядел и взглянуть не посмел
 
На несчастной предсмертные муки.
 
 
 
Только солнце одно рассказать бы могло,
 
Что пред смертью она испытала,
 
Как ей горе-слеза застилала глаза,
 
Как несчастная билась… дрожала…
 
 
 
Вот исчезло чело… вот и всю занесло…
 
Вот с краями могила сровнялась…
 
И от жертвы живой за обычай людской
 
И следа на земле не осталось.
 
 
А.С. Гацисский. Коромыслова башня
 
Аналогичные факты известны и из истории других народов. В ХVI веке в Ассаме на северо-востоке Индии при строительстве храма по приказу тамошнего раджи было умерщвлено и зарыто под фундамент 140 человек. Но и в ХХ веке в Индии был зафиксирован факт, когда при возведении моста через реку строители потребовали принести в жертву и положить под сваи несколько детей. Традиционные жертвы приносились не одной только матери сырой земле, но и водной стихии – морю, рекам, озерам, колодцам. Отголоски подобных ритуалов запечатлены, как уже говорилось выше, в былине о Садко (принесение в жертву самого себя) и в популярной песне о Стеньке Разине, написанной на основе народной легенды (пожертвование Волге персидской красавицы-княжны). В русской агиографической (житийной) литературе также говорится о древнерусском языческом обычае приносить жертву рекам и озерам (например, в Муромском крае).