Нет покоя в "корейских лесах". (Шаг третий) (СИ)

Пакпао осмотрелась и удивлённо высказалась:
— Когда успела-то? Весь вечер в гостинной ведь провела.
Когда женщина заходила сюда ранним утром, то не заметила ничего, потому как забыла очки, да и темно было в помещении. Свет она не включала по понятным причинам. СуХён, стоявший за спиной супруги, толкнул локтем сына, что, как и он, с удивлением разглядывал обстановку. Они и дома в Пусане крайне редко бывали в комнатах девочек, а тут… В общем, их удивление было можно понять.
— Что-то мне это всё напоминает, — тихо, почти шёпотом, произнёс дед, бросив многозначительный взгляд на спину жены.
ДжэУк в удивлении приподнял брови.
— Потом расскажу, — приложил палец к губам СуХён и сделал большие глаза.
— Лалиса, — ласковым голосом обратилась ко внучке Пакпао и легонечко коснулась до сих пор торчащей из-под одеяла пятки. Та мгновенно спряталась.
Послышалось неразборчивое бормотание. Бабушка взялась за край одеяла и потрясла его.
— Пора вставать! У тебя сегодня соревнования по бегу. Нужно успеть, как следует подготовиться. Поднимайся!
Ворчание усилилось. Пара секунд возни и край одеяла откинут в сторону. Девочка рывком села и неожиданно закашлялась:
— Кха-ха Кхе-е-е!
Ей не сразу удалось вытащить вторую руку из кокона. Она пошатнулась, когда вторая свободная конечность автоматически потянулась к лицу, чтобы прикрыть рот. Удержав равновесие, Лалиса повернула голову к источнику разбудившего её звука.
— Уже утро? — сонным и странно хриплым голосом спросила девочка и только после этого открыла глаза.
Картина, представшая пред взором, напоминала образ из пьесы «Ревизор» авторства Николая Васильевича Гоголя. В помещение повисла напряжённая тишина.
Я никак не мог толком разлепить зенки. Когда же это получилось, наткнулся на пять пар выпученных глаз. В горле саднило, было от чего-то холодно и меня потряхивало. «Вишенкой на торте» стало нестерпимое желание почесать… всё. Вот вообще всё… Начиная с макушки и заканчивая пятками зудела каждая клеточка тела.
— Холь! — голос первой, как ни странно, подала СонМи и, ткнув в мою сторону пальцем, вопросительно посмотрела на омму. — А чего это?
— О, Господи! — выдохнула Пакпао, глядя с жалостью на внучку, лицо, шея, кисти рук и вообще все видимые части тела которой были покрыты мелкими розовыми пятнышками.
 Глава 11 
Место действия: квартира семьи Ким
Время действия: семнадцатое октября. Десять часов после полуночи
На любимом кресле в гостиной сидит Лалиса закутанная в плед и мелкими глоточками пьёт какой-то парящий отвар из чашечки. Девочка каждый раз морщится, поднося напиток к лицу. Недалеко в таком же кресле расположилась Пакпао. Старая женщина вчитывается в инструкцию к таблеткам, которые выписал доктор, что был немедленно вызван по случаю болезни младшей внучки. Диагноз был поставлен моментально — ветрянка. Осмотрев пациентку и измерив температуру, мужчина выписал рецепт на приобретение необходимых лекарств и прописал постельный режим с карантином впридачу. Который, в смысле постельный режим, после некоторых препирательств с роднёй, сразу по уходу врача, Лалиса нарушила, выбравшись в гостиную поближе к телевизору.
— Как же чешется! — гнусавит девочка из-за заложенного носа, стараясь аккуратно поскрестись хребтом о спинку кресла.
Вошедшая только что в помещение, СонМи моментально пытается наставить на путь истинный «младшенькую»:
— Не чеши, а то хуже будет! Доктор сказал, что расчёсывать высыпания категорически запрещено.
— Но чешется ведь… — жалуется Лалиса, пытаясь тем же способом поскрестись плечом.
— Мазь разве не помогла? — спрашивает бабушка, на мгновение оторвавшись от изучения инструкции.
— Не очень, — морщится больная. — До сих пор жутко чешется.
— Вот тебе хороший совет: терпи! — заваливаясь на диван, разродилась идеей СонМи.
«Младшенькая», глянув на сестру, откровенно скривилась.
— Глупость какая, онни. Может что поумнее придумаешь?
 
— Не задевай старшую сестру, Лалиса. Прояви уважение! Она тебе добра желает.
Хотевшая уже было что-то сказать, СонМи закрыла рот и улыбнулась. Пакпао чуть ли не первый раз встала на сторону СонМи против «младшенькой». Лалиса скривилась ещё больше.
— «Гадство! И как я умудрился столь нелепо заболеть? — принюхался в очередной раз к отвару, что приготовила бабуля. — Ну и мерзость.»
Как оказалось, стал я жертвой «дружбы». Сим прискорбным и довольно-таки мерзким недугом меня наградила никто иная как, аплодисменты зрителей и та-т-т-та-да-да-а-а, — Сон Юри. Зараза мелкая! Она звонила около получаса тому назад и жаловалась, что её никуда не пускают и вообще всё отобрали, включая телефон, который вернули только сейчас. Вот она сразу и набрала старшую подругу, чтобы высказать своё «Фи!» в отношении родственников, ну и повиниться в некоторой степени. Ни о какой злости на неё само собой и речи нет. Просто обидно. Так… по факту, на ровном месте заболеть, причём детской, по сути, болячкой. Это форменное издевательство над попаданцами! Я буду жаловаться! Если найду кому.
— Таблетки сделаны на основе трав, поэтому являются безвредными и прописываются детям, — удовлетворённо произнесла Пакпао, откладывая инструкцию на подлокотник кресла. — СонМи, принеси чашечку травяного чая.
— Меня больше волнует укол, что сделал доктор, — приподнял правую ягодицу, стараясь не пролить напиток, коим, без сомнения, пытали неугодных в древности. — Уж очень он болючий какой-то.
— Что ты как маленькая? — бабуля с укором глянула на внучку. — Чего жалуешься? Как будто это первый укол в твоей жизни.
— Это всё доктор… Криворукий видимо, раз у меня зад болит.
— Пф! Потерпишь. Лучше расскажи, чем собираешься заниматься всё это время, пока болеешь?
Покосился на бабулю, прикидывая в уме:
— «Соврать или сказать правду? С одной стороны, бабуле врать нельзя. Нехорошо. Она — самая крутая крыша на свете. Причём, исключительно моя… Хе-хе. С другой же…»
— Вот твой чай, хальмони, — поставила на стол поднос с чайничком и маленькой чашечкой СонМи, вернувшись с кухни. — Только он горячий. Осторожнее пей.
— Спасибо, умница моя! — с несколько наигранным кряхтением поднялась с кресла Пакпао и передислоцировалась на стул.
По телевизору начались новости. Красивая девушка ведущая поприветствовала зрителей.
— Так что делать-то будешь, Лалиса? Неужели все дни валяться собралась? — с прищуром глядя на внучку, предположила довольно-таки прозорливая бабушка.
«Младшенькая», делавшая в этот момент очередной глоток, замерла. Скривившись как следует, застигнутая послевкусием «чарующего» напитка, девочка отвела взор.
— Хм, — улыбнулась Пакпао. — Почему-то я именно так и подумала. А ведь могла бы и книгу продолжить писать.
— Точно! — подпрыгнула на попе СонМи и повернулась к сестре. — Ты же обещала её скоро дописать.
— «Да что б вас всех! Злыдни! Не дают покоя бедному больному человеку.»
На самом деле после шприца чего-то там в зад чувствую себя более или менее нормально. Только что, чешусь весь. А вот температура явно спала до приемлемых значений, что было подмечено бабулей влёт.
— Твоя сестра дело говорит, — в очередной раз поддержала старшую внучку бабушка. — Обещания надо выполнять.
СонМи «мазнула» мимолётным взглядом по пейзажу за окном.
— «Снег что ли пошёл? — моргнула пару раз. — Вроде нет.»
Как ни странно, данную идиому она знала как раз от любимой хальмони, что порой ввёртывала в предложения кое-что, позаимствованное ею от аппы.
Покосился на сестру, «брызнувшую» энтузиазмом. Её захватила, по всей видимости, не столько книга, сколько возможность созерцать свою персону на экране чего бы то ни было. Вот и жаждет онни продолжения «банкета».
— Чего сидишь? — обратился к сестре, не выпуская чашку из рук.
— Э-э-эм. А что мне делать?
Пакпао улыбнулась, поняв куда клонит младшая внучка.