Невыносимое счастье опера Волкова (СИ)

– Я тебя сейчас стукну! Обещаю, "приласкаю" по голове вот этой вот бутылкой, если ты не перестанешь говорить загадками! У меня с ними всегда было туго, если ты не в курсе. 
Вик ерошит пятерней мокрые волосы. Такой растерянный и милый, еще и в одном полотенце, низко сидящем на бедрах – вот затискала бы! Да любопытство распирает. Что такого могло случиться, что Волков не может подобрать слов? На моей памяти такое было… нет, такого не было вообще. 
– Где мой пиджак? 
– Не поняла? Т-ты что, собрался уйти? Прости, я пошутила, не буду я тебя бить, честно-честно! 
– Кулагина, – улыбается мой мужчина, подходит, плечи мои голые своими широкими ладонями растирает. – Залезь в нагрудный карман моего пиджака. 
– З… 
– Просто сделай, как я прошу и ничего не спрашивай. Сама все поймешь. 
– Ладно. Хорошо, – растерянно таращусь на Волкова еще какое-то время, после чего, под его одобрительный взгляд, возвращаюсь в прихожую. В ворохе одежды, что мы скидывали на пути к ванной, нахожу его брюки и пиджак. Шарю по карманам и, нащупав бумажную коробку, достаю… тест. Погодите, тест?! На беременность?! Что за…херня?! 
Сердце начинает грохотать, отдавая по вискам. Слышу за спиной шаги. Оборачиваюсь. 
– Это шутка какая-то, Волков? У тебя что, – усмехаюсь, – любовница залетела? Это ты мне так сообщить решил, что ходил налево и у тебя скоро будет бебик? 
– Думай, что несешь, Кулагина. Не у меня. 
– А у кого? Белова и Багрянцев? 
– Они-то тут причем? 
– Тогда я вообще в замешательстве! 
– Ты серьезно? Тони, очнись. Подумай хорошо, для кого я мог купить этот тест, ну? Я, вроде как регулярно сексом занимаюсь только с одной женщиной. 
– А не регулярно? 
– Кулагина! 
– Ну, а для кого? Для… м… 
– Нас. Походу, мы скоро станем родителями. 
– Ч-чего? 
  
Глава 37
 
Глава 37 
Виктор 
Кулагина задумчиво морщится, почесывая кончик усыпанного веснушками носика. У меня мотор грохочет, как отбойный молоток. Дыщ-дыщ-дыщ… 
Жду ее реакции и даже вздохнуть боюсь. Состояние не просто шаткое, мы оба левитируем над пропастью. Рванет – не рванет? 
Глазами по ее фигурке в полотенце бегу – по-прежнему идеальная. Подкачанная попка, плоский животик, осанка царицы – моя спортивная девочка. И только грудь – она выдает. Я не дурак, может, и не дока во всяких там штуках и нюансах женского здоровья, но сиськи явно просто так от капусты не растут! Мне не десять, чтобы верить в подобные сказки. 
– Что ты сказал, Волков? Повтори-ка, а то мне показалось… 
– Тебе не показалось. 
Информация от ушей до мозга Тони идет… нет, не идет, а ползет. Долго. Я за это время поймал уже пару десятков сердечных приступов и хлопнул одним махом бокал вина, который коза у меня отобрала. Плеснул из бутылки и залпом его опустошил. Нервы… успокаивая. 
Понимаю. Реально, без шуток. Сам, когда Гугл вывалил на меня инфу, впал в ступор. Не знал, как реагировать. Вот и конфетка, переварив услышанное, на пару секунд зависает. Зато потом решительно подходит и… привстав на носочки, заставляет наклониться и трогает губами мой лоб. Я охренел, услышав: 
– Температуры нет, странно. Ты перепил, что ли? Белочка, все дела? 
Началось. 
– Ты прекрасно знаешь, что я выпил всего бокал, конфетка. Этот, второй, и он не в зачет. 
– Ну… ну, тогда тебя хорошенько приложили по голове? Не знаю. С чего ты взял такую ерунду?! 
– Моя голова в полном порядке. А с чего я взял? – киваю, намекая на грудь. – Они стали больше. 
Кулагина опускает взгляд и сжимает “девчонок” ладонями, будто “прикидывает” размер. Да так спокойно! Я же, блть, чуть слюной не захлебнулся. Беспрерывно ее хочу. Много и долго. Это клиника, да? Даже предполагая, в каком она положении и что нужно быть осторожными с этим, хочу – инстинкты рядом с ней бывает сложно усмирить. 
– Нет, и все-таки ты бредишь! Какой тест, какая беременность? Это даже звучит смешно! 
 
– Просто давай сделаем его. Все. Боишься одна, давай вместе. 
– И как ты себе это представляешь? И вообще, ничего я не боюсь и делать я его не буду, это лишнее! Ну, может, увеличились они самую малость, аппетит вырос, поправилась. А в остальном я совершенно обычная! Что я совсем, что ли, ненормальная, чтобы не понять, что залетела?! – злится. – Вынес “диагноз” только по увеличенным сиськам, серьезно, мистер грудолог?! Еще и небось в интернете искал информацию? И как выглядел этот запрос? – фыркает. – “Окей, Гугл, почему растет грудь?”. Больше ничего там не вычитал, Виктор? 
– Не совсем в интернете. Вернее, не только в нем. Слушай, не пыли, давай выдохнем и просто проверим. Нет, так нет. 
– Разумеется, нет! Я. Не. Беременна! Я бы это поняла. Это мое тело, мой организм, ты думаешь, я не сообразила бы, что во мне что-то растет? 
– Не что-то, а кто-то, – сглатываю застрявшую в горле грубость на ее пренебрежение. – Ребенок. Наш с тобой. Ты так яростно отрицаешь саму возможность, что могла и не понять. Помнишь, тебе было плохо? Тошнило утрами? 
– Это было всего пару раз. От переутомления, а не от того, что ты мне сперматозоида подсадил. При беременности токсикоз регулярный, не дури! 
– Кулагина, переутомление, серьезно? Ладно, а усталость, непереносимость сигаретного дыма, алкоголя, эмоциональные качели и странные вкусовые пристрастия? – загибаю пальцы. – Это тоже от переутомления? 
– Нет у меня странных вкусовых пристрастий! 
– Ты курицу вареную джемом клубничным заедала! Хоть мне-то не заливай! 
Молчит. Губы поджала и смотрит на меня волком. Хотя нет, не волком. Зайцем. Испуганным, поджавшим уши, загнанным в угол зайцем. Включила свою любимую тактику защиты – кусаться. Спряталась за броню, хрен вытащишь! Маленькая девочка внутри нее сидит и гранатами из дерзости отстреливается. Так можно со всеми вокруг, но со мной-то на хера? Испугалась? Дурочка… 
Я о таком вообще мог только мечтать! Был готов с ней уже и без детей, по*уй. Раз не хочет, раз боится, не заставлять же или действовать исподтишка? Это мерзко. Это ее выбор, ее тело, ее здоровье. Все понимаю. Хотел детей до трясучки. Наших с ней детей! Но нет, так нет, главное – рядом. Думал, варил, кубатурил… А тут такой шанс. От одной мысли, что у нас с конфеткой может быть лялька, что Кулагина может быть уже сейчас в положении, у меня, здорового мужика, мурашки по рукам фигачат и глаза на мокром месте! 
– Нет. Это невозможно, – отрезает. Пальцами, что слегка трясутся, волосы мокрые с лица откидывает. Руки на груди складывает и проходит вдоль комнаты. Красивая в бликах фонарей и полумраке. Да и вид у нее из квартиры зачетный, не соврала. Но сейчас не о том. Мне просто пздц, как хочется ее обнять! Приласкать. Успокоить. В таком состоянии она сразу как-то меньше, младше, невинней стала. Не прущая напролом пиарщица, а та самая растерянная восемнадцатилетняя девчонка, которая и жизни еще не видела. Маска уверенности поплыла на глазах. 
– Не может… не может этого быть! Мы же всегда осторожны, Вик! 
– И тем не менее. Секс у нас регулярный. Контрацептивами мы не пользуемся. Таблетки ты не пьешь. Осечка всегда возможна, – говорю, а она головой машет, отрицает. – Давай, конфетка, – подхожу и свою потерянную девочку обнимаю, – все будет хорошо, – растираю ладонями ее озябшие плечи. Ее колотит всю… 
– Я не беременна. 
– Нет, значит, ладно. Если ты так уверена в этом, то чего трусишь просто сделать тест? С тебя не убудет. Зато мы оба будем знать. 
– Это просто какой-то… – ворчит, выпутываясь из моих объятий, – сюр! – подхватывает коробку с тестом, лежащую на стойке бара и, будто-то искренне веря, что мысли и слова материальны, бросает мне: 
– Я не беременна, Волков! 
Прячется в ванной.