Невыносимое счастье опера Волкова (СИ)

Как таковой беды не предвещало ничего. Но... 
– Я на тебя очень сильно зол, Кулагина, – именно с такой фразой сегодня поздним вечером Виктор переступил порог дома. Уголки моих губ упали. Да что уж там, упало все! Рука с телефоном опустилась. Радость от покупки билетов на самолет до Москвы испарилась, как пшик. 
– За что? 
Мой вопрос оставили без ответа. Волков швырнул связку ключей на тумбу, скинул кроссовки и… ушел. Больше не говоря ни слова, скрылся на втором этаже. 
Мы с Ру растерянно переглянулись, откровенно ошалев от подобной выходки нашего мужчины. Приготовленный нами ужин уныло стыл на столе, уже не так приветливо благоухая аппетитными ароматами. А мой желудок, который еще десять минут назад был готов вместить слона – сжался от пустоты. К горлу подкатил тошнотворный ком. 
Что происходит? 
Ладно, я лукавила, когда говорила, что беды не ждала. Потому что началось все еще утром. Тревожные звоночки пошли с самого начала дня. Когда мы с Русланой проснулись, Вик уже ходил сам не свой. Толком не позавтракав, дерганно и нервно начал скидывать походные вещи в багажник, сметая все, как электровеник. Я промолчала. Поторапливал все время. Решила, значит, так надо. Потом топил по трассе под двести, высадил нас с Русланой у дома и умчался “по делам”. Молча. Окей, проглотила и не подавилась. А теперь вот. Приехали! Главное – меня рядом с ним не было целый день, и я снова, оказывается, где-то напортачила! И что это вообще за фишка – кинуть фразу, как кость собаке, и свинтить, ничего не объяснив? Нет, товарищ оперуполномоченный, так не пойдет. 
– Ру, оставайся в гостиной, пожалуйста. Я сейчас. Можешь не ждать нас и кушать. 
– Угу. Вы только там это… не убейте друг друга, лады? 
– Лады. 
По крайней мере, я очень постараюсь держать свои руки при себе. 
Разворачиваюсь и, намеренно громко топая босыми ногами, иду за Волковым следом. Перескакивая через ступеньку, нагоняю его только в нашей спальне. Предусмотрительно закрываю дверь и подпирая ее пятой точкой, немым укором провожаю каждое телодвижение Волкова взглядом. 
Этот индюк делает вид, что меня здесь попросту нет. Полный игнор. Стягивает футболку, швыряет в бельевую корзину. Роется в комоде, вытаскивает полотенце и боксеры. Задвигает ящик с таким грохотом, что чудо, как он вообще не развалился от удара. На меня по-прежнему ноль внимания. Сегодня я, видать, котируюсь тут только как предмет интерьера. Замечательно! А самое обидно, что я даже понятия не имею, “за что”! И только, когда Волков разворачивается ко мне своей широкой спиной и демонстративно и идет в ванную, я не выдерживаю: 
– Может быть, ты объяснишь, что происходит? 
Стараюсь говорить предельно вежливо и мягко, дабы не будить еще большего зверя. Зато в ответ мне прилетает, особо чувств моих не щадя: 
– Не разговаривай со мной. В идеале вообще мне сегодня не попадайся на глаза, Кулагина, если не хочешь услышать что-нибудь грубое и обидное, – и говорит он это, все даже не потрудившись обернуться. – Из дома ни ногой. 
– “Из дома ни ногой”, но при этом “не попадайся мне на глаза”? Нет, я, конечно, могу прикинуться шкафом или вешалкой, но проблему это не решит. А она явно есть. 
– Ты моя проблема. 
Вот все, чем меня удостоили, захлопнув прямо перед моим носом дверь в ванную комнату, которую он, на минуточку, никогда не закрывает. То есть понимаем, да, уровень его бешенства? Хорошо, что сегодня я излишней гордостью не страдаю. Зато упрямства, хоть занимай! Дергаю ручку и беспардонно вваливаюсь за ним следом, удостоившись убийственного взгляда, но смело заявляю: 
– Я не отстану, пока ты мне все не объяснишь. 
– Тони, выйди вон. 
– Нет. Я тебе не собака. На команды “место” и “к ноге” не реагирую. Ты уже с утра какой-то не такой, что происходит? На что ты опять злишься? Что опять я такого сделала, что ты даже видеть меня не хочешь? Я не понимаю, и мне это не нравится, Вик! 
– Правда не понимаешь? – вырубает воду в кране, дернув барашек, Волков. 
– Правда! 
– А если хорошенько подумать? 
 
Уж лучше, чем подумала я, подумать в принципе невозможно! 
– Может, перестанешь кидаться шарадами и скажешь прямо? Я мысли читать не умею, а на лице у тебя ничего не написано, увы. 
– Ты мне втирала про доверие, а сама? 
– Что “сама”, Вик? 
Выдыхает нервно. Напрягается. Весь. Каждая мышца четко проступает на руках, когда Волков упирает их в тумбу с раковиной и сжимает пальцы во внушительные кулаки. Костяшки белеют. Челюсть выпирает, кадык дергается. От него так и фонит бешенством. 
Признаю, становится жутко. Впервые рядом с ним мне не по себе. С трудом давлю желание развернуться и последовать его совету – уйти. Виктор будто сам не свой. Нет, не так. Он словно сам с собой борется! Знай я его чуточку меньше, может быть, даже испугалась бы того, что сейчас мне хорошенько прилетит. Но нет. Я знаю, что он в жизни руку на женщину не поднимет. И тем не менее держит себя из последних сил. Тем любопытней, что такого серьезного я успела “наворотить”? 
– Вик, ты меня пугаешь. 
– Интересно, когда я заслужил бы узнать, что к тебе на связь выходили мудаки из “Олир-групп” с угрозами? Когда в морг на опознание твоего трупа бы поехал, блть? 
– Ч-что? – теряюсь окончательно. – К-какой труп, к-какой морг? О чем ты?! 
– Кулагина, скройся с глаз моих! Простой уйди в гостиную и не отсвечивай. 
– Никуда я не пойду! Я тебе не собака! 
– Сегодня я не в настроении тебе подыгрывать. Мне ни хера не смешно! Я не просто зол, я в бешенстве! – припечатывает кулаком по тумбе, и я только сейчас замечаю сбитые костяшки. Становится жутко, к горлу подкатывает желчь. Взглядом ощупываю его лицо и тело на предмет других “повреждения”, слава богу, их нет. Целехонек. 
– Вик, что с твоими руками? – рванула вперед. 
Меня остановило резкое: 
– О том, что у тебя проблемы, я узнаю, угадай от кого?! От Ларина, с*ка, который тебя живой приманкой решил сделать, чтобы этих гондонов засадить, классно, да?! 
– Чего?! 
– Я ему рожу бью, а он мне глядя в глаза говорит, что ты меня за идиота держишь! Очки втираешь, доверять просишь, а сама у меня за спиной творишь какую-то несусветную херь и ни слова мне об этом не говоришь! Как я должен себя чувствовать после этого, а? Что мне сделать, улыбнуться?! 
– Ничего я не творила у тебя за спиной! Да, было. Да, в кафе столкнулась с людьми этого Шляпина. Отказала. Он попытался угрожать, я поставила его на место. Все! 
– А мне ты об этом сказать что? Забыла? Испугалась? Или просто не посчитала нужным? 
– Ты и так был на взводе все эти дни! – начинаю оправдываться, хватая ртом воздух. – Нервный. Уставший. Я решила, что это не настолько значительная проблема, чтобы ей тебя грузить, Волков. Ничего более! И до сих пор считаю, что вот это все про: морг и трупы – ты сильно преувеличиваешь! Я тоже не невинная пушинка и у меня есть свои рычаги давления на таких людей! 
– Дай бог, чтобы, когда прижмет, ты вообще на этот рычаг “нажать” успела, потому что я становится вдовцом не планировал. 
Жестко. 
Мы замолкаем, буравя друг друга взглядом. 
Страшные какие-то слова и мысли сегодня виснут между нами. Холодок по спине пробегает, я ежусь. Руками себя обхватываю. Нет, правда, или я такая самоуверенная наивная идиотка, или Волков сильно преувеличивает масштаб проблемы раздувая из мухи слона? Одно из двух. 
– Я правда не посчитала, что это настолько серьезно, Вик. Я не собиралась тебя обманывать, а вчера даже хотела поделиться, но забыла. Клянусь! 
– Забыла. Забыла, она! – фыркает, отмахиваясь. – Иногда я просто искренне тебе поражаюсь, или ты правда шикарная актриса, или ты просто охренеть, какая у меня самоуверенная, Кулагина! Фирма Шляпина повсеместно оставляет за собой трупы. Смерти такие, что не подкопаешься, Тони. И это люди, которые им попросту стали не нужны или мешают. Ларин ведет их группировку уже несколько месяцев, и это я тебе озвучил! Но даже после моих слов ты промолчала, потому что, очевидно, отпроситься в клуб с Беловой тебе было важнее, чем собственная жизнь!