Невыносимое счастье опера Волкова (СИ)
Ладно, я замолкаю и набираюсь терпения. Отворачиваюсь к окну и уже второй час подряд провожаю взглядом проносящиеся мимо бесконечные лес, горы и поля. Красота здешних мест зачаровывает, бесспорно. Приковывает взгляд и захватывает дух от широты и простора. К тому же погода сегодня шикарная.
Шляпу с макушки стягиваю и ерошу ладонями свободно ниспадающие на плечи пряди. Щурюсь. Солнышко припекает через лобовое стекло так, что зажмуриться хочется. Подставить лицо под теплые ласкающие лучи и улыбнуться.
Но я не улыбаюсь. Наша вчерашняя ссора все еще гнетет. Губы кусаю и много думаю. Всю ночь крутила в голове поступок Виктора, к утру пришла к выводу: возможно, я погорячилась, не выслушав. Вспылила, разобиделась и поступила по-детски, отказавшись ночевать у него, фиг пойми кого этим “наказывая”. Да, возможно. Но это не точно! И с одной стороны, все понимаю, а с другой, я же девочка, капризы у меня в крови.
Где-то через полчаса пути мы притормаживаем на автозаправке. Я отдаленно начинаю вспоминать здешние места. В груди разрастается предвкушение. Смотрю на Волкова, он загадочно молчит. Ру задремала.
Пока Вик заправлял машину, я раскидала рабочие сообщения на почте. Ничего особо важного или срочного, но если мы едем туда, куда я думаю, то высока вероятность, что будут проблемы со связью. Отвлеклась и вздрогнула, когда дверь с моей стороны неожиданно открылась, а у меня перед носом возник пластиковый стаканчик, от которого вился ароматный дымок. Чуть слюной не захлебнулось! Язык прикусила, когда в паре со стаканчиком в руке Вика заприметила любимую кокосовую “Bounty”.
– Кофе для кофейного маньяка.
– А шоколадка? Тоже мне?
– Ты же поделишься?
– Я подумаю, давай ее сюда.
Тяну руку, он свою отдергивает, поигрывая бровями:
– Плюс в мою карму?
– Круче! Ты уже почти прощен.
– Звучит многообещающе.
Я забираю шоколадку и стаканчик, “клюнув” Вика в небритую щеку. Увернуться вовремя не успеваю, он ладонью за затылок обхватывает и поцелуем губы мои ловит. Смачно так и со вкусом своими губами прижавшись. Поцеловал раз. Другой. Промычав тихонько:
– М-м, со вчерашнего вечера об этом мечтал. Не знаю, как ты, а я сегодня всю ночь не спал, Кулагина. Больше так не делай.
Такое суровое выражение на лице Виктора забавно контрастировало с такими мило-ранимыми словами. Я улыбнулась. Но признаваться, что и сама эту ночь провела, не сомкнув глаз, не стала. Пусть помучается.
– Спасибо за кофе.
– Всегда пожалуйста.
Долго на заправке не задерживаясь, мы выдвинулись дальше. По пути пришлось поделиться с Волковым любимой шоколадкой и даже драгоценным кофе. Еще через полчаса асфальтированная дорога сменилась гравийной. И тут все пазлы окончательно встали по местам. Я, не удержавшись, поинтересовалась:
– Когда ты успел собрать походные вещи?
– Догадалась, куда едем?
– На наше место?
Вик улыбнулся одними уголками губ. Кивнул, не глядя. Знал, чем завоевывать, хитрый лис! Знал, что не устою перед таким и растаю. Собственно уже подушечки пальчиков закололо. Так бывает, когда тебя ждет встреча с чем-то или кем-то особенно важным. Трепет, волнение, предвкушение…
Наше место. Наша полянка. Дикий лесной пляж на берегу моря, вдали от шума, города и туристов. О нем знают считанные единицы. Посещают и того меньше. В голове сразу рисуются картинки из прошлого: яркие, живые, почти осязаемые. Сколько ночей мы здесь провели вдвоем? Не сосчитать. Сколько здешние места слышали наших разговоров и признаний? Бесчисленное множество. Этакое сокровенное местечко, куда мы, бывало, сбегали от всего мира, прихватив с собой только плед, термос и две подушки. Ах, да! Еще гитару! Раньше Вик просто потрясно играл на гитаре.
– Будем петь песни?
Вик снова потянул уголок губ в ленивой полуулыбке:
– А ты не разучилась? Петь?
– А ты? Играть?
– Ру от нас сбежит! Раньше наш нестройный хор слушали только деревья…
– И птицы, которые разлетались в радиусе пары километров, как только ты доставал гитару.
Мы переглянулись, посмеиваясь.
– Я думала, что это местечко уже давно травой поросло, а дорогу размыло.
– Я частенько тут бываю.
– Правда?
– Ага. Иногда с Русей, иногда с Багрянцевым и Герычем из города выбираемся. Сейчас пляж сезонами гораздо многолюдней даже, чем в нашей молодости, но по-прежнему о нем знают преимущественно местные. Никаких шумных туристов. А так, как сейчас еще не самый сезон, полагаю, нам удастся урвать самое лучшее местечко…
Вик говорит, а я сижу в пол-оборота, смотрю на него, глаз оторвать не могу. Нет, вот что я за женщина такая? Глупая! Ловлю каждое движение его губ, рук, каждый жест впитываю. Терпеливый он у меня. Классный. Самый лучший. Я же ему уже весь мозг выт…кхм…несла. Не со зла ведь! Честно. Просто что-то клинит временами в мозгу. Видимо, десять лет относительной свободы дают о себе знать.
Никакие другие отношения или брак не делали меня домашней или “чьей-то” по умолчанию. С Волковым же я начинаю потихоньку понимать, что жизнь меняется и я уже не впереди – я “за” мужчиной. Сильным, верным, готовым в любой момент и любой ценой защитить, прикрыть, отстоять перед врагами и даже перед всем миром, если понадобится. Дура дурой, Кулагина! С ним я всегда была и хотела быть просто слабой девочкой. Наверное, именно это меня пугало и пугает до сих пор. Временами до дрожи. С Виктором я не умею быть той самой “Антонина – я сама”. Вот и кусаю его. А он терпит. Другой бы уже давно открестился от такой, как я. Волков же – он всегда умнее, всегда опытней и мудрее. Всегда “вперед” шел и до сих пор идет первый.
Поддавшись сентиментальному порыву, ловлю его широкую ладонь. Переплетаю наши пальцы. Внутренне ликую, как ребенок, когда его рука перехватывает инициативу. Он сжимает мои пальчики, устроив наши ладони у себя на бедре. Знаю, что Вик уже не дуется. Не умеет он долго держать в себе обиду. Временами кажется, что я такая расчетливая стерва и пользуюсь его мягкотелостью по отношению ко мне. Кручу хвостом, зная, что какую бы дикость не выкинула – он пойдет навстречу первый. Жду даже этого шага! Но что, если так будет не всегда? Любому терпению приходит предел. И что тогда?
Думаю об этом, и кожу начинает покалывать уже не от предвкушения, а от страха. Страха этого человека потерять. Только сейчас осознаю, что требую от него полного доверия, а сама вру. На каждом шаге вру. Взять только этого Шляпкина-Кепкина! А про свадьбу Синичкиной? До сих пор ни слова не сказала.
– Вик, мне надо тебе кое-что рассказать. Только обещай, что сильно не будешь ругаться.
Машина притормаживает на просторной полянке. Мы на месте. Волков глушит двигатель и оборачивается.
– Так, Кулагина, мне уже начинать паниковать?
– Не совсем, но…
– О-о-о, мы уже приехали!
Руслана подскакивает на заднем сиденье. Неожиданно и очень, очень не вовремя!
– Приехали, мелкая.
– Чур, я первая ставить палатку! – радостно сообщает нам ребенок и вылетает из машины. – Вы идете?
Мы с Виком переглядываемся.
– Идем.
– Сейчас.
Момент откровения упущен.
– Запомни, на чем мы остановились, конфетка. Вечером продолжим.
Виктор
– Так, я нашла, куда ее вставлять, Чип!
– Отлично, цепляй.
– Сделано.
– Молодец, футболистка. Поднимаем, готова?
– Угу.
– Эм, ребят, я, я не готова! Я потерялась в этой огромной штуковине! Ау, вытащите меня отсюда… – раздался то ли смех, то ли отчаянный крик Кулагиной, запутавшейся в ворохе брезента. Мы с Русей переглянулись, сгибаясь пополам от смеха. Пришлось нашу бедовую даму вызволять.
Идея сгонять на ночь на берег осенила внезапно. Один взгляд в окно, еще один в прогноз – походные вещи сами слетались в багажник тачки. Раньше мы это дело с Кулагиной обожали, гоняя на берег чуть ли не каждые выходные. Это место было едва ли не единственной возможностью уединиться. Классные были времена. Почти что беззаботные. Но не суть.