Сойкина Ворона (СИ)
– Из девушек тут сейчас только ты, и меня интересует исключительно на что ты поведешься. – А вот это было сказано уже абсолютно серьезно. Настолько, что даже слегка насторожило.
– Точно не на возможность хлебнуть вина в качестве будущей отмазки для своей гордости, – решила я ответить прямо.
– А что сойдет за такую отмазку? – глянул парень на меня с цепким любопытством.
– Ничего. Они мне не нужны. Я взрослый человек и считаю, что нужно или не совершать поступков, требующих потом оправданий, либо уж делать и не сожалеть ни минуты.
Не делать – мой выбор последние годы. Жаль, что только после того, как уже совершила столько всего, о чем бесконечно сожалею.
– Тогда что мешает нам сейчас раздеться и заняться сексом? Я тоже взрослый мужчина и руку на отсечение дам за то, что ты реально хочешь меня, так же как и я тебя. Станешь врать, что это не так или сделаешь честный выбор?
Ух ты, а ты, Сойка, прям наглец самоуверенный, готовый все выворачивать в свою пользу. Но в нашей ситуации такой простецкий подход одобряю. Но пока не покажу.
– Нет. Задам вопрос для начала. С чего ты взял, что я об этом не пожалею? – спросила, прекрасно отдавая себе отчет, что происходящие уже не пустая болтовня – прелюдия по факту.
– Ты же только что говорила, что не склонна сожалеть… – сквозь маску самоуверенного нахала проступило нешуточное беспокойство.
– О собственных поступках – да. Но не о бездарно потраченном на посредственного любовника времени. Видишь ли, я не больна сексуальным альтруизмом и не склонна раздаривать оргазмы без качественной отдачи. И если в твоем случае заявленные тобой действия однозначно обернутся кульминацией, то насчет моего удовольствия в процессе уверенности однозначной нет.
– Хм… А ты всегда подходишь к сексуальным приключениям настолько обдуманно? – озадаченно спросил Сойкин, а его тщательно скрываемое смущение выдали покрасневшие уши.
– Настолько. Поэтому как приключения это никогда не рассматриваю.
– А как рассматриваешь?
– Как процесс, призванный принести пользу моему женскому здоровью, который предпочитаю контролировать во избежании осечек.
– Офигеть! – пробормотал парень и шумно выдохнул, дернув воротник рубашки. – Звучит пиз… максимально несексуально, но у меня что-то прямо кукуха съезжает от мысли, что ты можешь мною попользоваться натуральным образом для собственного кайфа, знаешь? И я за любой вариант, только бы с тобой.
Я приподняла бровь, изучая его лицо, а Сойка ответил мне прямым взглядом, в котором уже заполыхала ничем не скрываемая лютая плотская жажда. И моя собственная вдруг нашла лазейку в возводимом мною запрете и рванулась наружу, слегка шокировав незнакомой прежде интенсивностью.
– Готов мне подчиняться?
Черт, Сойкин, последний шанс тормознуть нам обоим.
– Аж бегом! – кивнул парень, и его ноздри хищно затрепетали. – Но одна просьба.
– М?
– Косу дай твою расплести. Хочу этого – трындец как.
Глава 9
Сойка
В башке грохотало, как в пустом ведре, и при этом там же умудрились метаться сразу куча дурацких мыслей. От абсолютно тупого изумления в стиле «А что, так можно было? Просто прямо спросить?» и почти панического «Дебил, надо было быстро передернуть пока с обходом по офису шарахался, а то ведь могу опозориться от привалившего счастья» до судорожного воспоминания в каком кармане у меня резинки и отчаянной молитвы к всем силам Вселенной чтобы никакого западла в виде сработки не произошло, ибо все мы в курсе, что этот *баный закон подлости никто не отменял.
– Считаешь это сейчас уместным? – прозвучал в этом чердачном моем бардаке голос Евгении. По факту – чуть менее сухо-льдистый, чем обычно, но по степени воздействия легкой бархатистой хрипотцы на меня – просто убойный для моей выдержки.
– А? – я, ошалев от счастья, секунду стоял столбом и таращился на то, как моя Ворона поднимается, поворачивается ко мне спиной и застывает.
– Возиться с моими волосами.
Уместно? Да просто п*здец как! Я об этом не то что мечтал – обдрочился на фантазию эту, спермы пролитой в честь твоих волос хватит… да, бля, окатить тебя с головы до ног, если бы я мог себе даже представить подобное кощунство! Сейчас же я сдох бы от счастья, увидев несколько капель на твоей голой коже. На золотистом теплом шелке в блеске испарины следы моей долгожданной победы.
Та-а-ак, стоп, тормозим с тем, что изольется из меня, время работать на другой результат, а именно на то, чтобы протекла моя партнерша.
Отморозившись, я провел кончиками пальцев одной руки по ее косе сверху до низу и вдруг поддавшись внезапному совершенно бездумному порыву намотал этот толстый черный жгут на кисть и натянул, заставив Льдину запрокинуть голову, и поймал ее резкий выдох, почти успев столкнуть наши рты. Но Евгения тут же отвернулась, и мои губы лишь мазнули по ее щеке и скуле, и девушка вся напряглась, как если бы собиралась впороть мне с локтя, словно в одном из наших поединков. И я мигом отпустил, по расплавленным мозгам резануло испугом – охренел я что ли, вот так, с ней!
– Прости… – пробормотал и аккуратно снял резинку с плененных прядей.
Они сразу же принялись распадаться, сохраняя привычную извитость, я лишь слегка помогал этому волшебству пальцами, не в силах изгнать из башки ни вид ее лишь на мгновенье покорно прогнувшейся спины и запрокинувшейся головы, ни жгучего ощущения намотанных на кулак волос. И мы еще и не начали, но я уже, сука, вангую, какой будет моя новая дрочильная фантазия.
Воронова тряхнула головой, позволяя черному блестящему водопаду окутать себя со спины и медленно повернулась, посмотрев прямо в глаза, отчего у меня снова задергался бедолага-член, которому, трындец тоже уже как, нужно было освобождение. Хотя бы пока от тряпок, а то он их скоро насквозь промочит.
Рядом с Вороной ему с первого дня никогда покоя было не видать, но как-то еще было по-божески, то есть терпимо, я же не скот примитивный, собой вообще не управляющий. Но вот только мы остались один на один с Евгенией, и я прыгнул с обрыва, предложив раздеться и трахнуться (хотя реально охреневал внутренне от собственной борзости и готовился быть посланным за примитивность подхода) и уловил отклик… Резкий вдох, от которого вздрогнули ее тонкие ноздри, расширившиеся зрачки, на миллиметр опустившиеся веки, что-то в контуре губ, как если бы они вдруг стал мягче, движение горла… Короче, те неуловимые вроде бы признаки, которыми женщина говорит тебе «да», даже если вслух это никогда не прозвучит и ничего никогда не будет, но от них у меня встал колом, прямо гребаным несгибаемым ультиматумом – только кончить и никаких других вариантов.
– Ты закончил игры с волосами? – едва-едва изогнула губы в усмешке моя сексуальная мечта.
Кончил бы – влет, а вот с закончил, походу, проблемка будет. И да, я прекрасно улавливал эту ее насмешливость постоянно и усилия поддеть меня или смутить. Но хер там это получится, уж точно не тогда, когда за терпение светит ее трахнуть.
– Готов быть использованным для твоего удовольствия или поработать для той же цели с полной выкладкой! – вернул я ей ее усмешку.
– Прямо готов? Раздеваться не будем? И разуваться?
– Конеч… О-о-ох, бля-а-а! – выдохнул я, когда к прямому вызывающему взгляду добавилось еще уверенное прикосновение ладони, накрывшей мой стояк сквозь ткань, от которого он задергался как бессовестный попрошайка, стремясь прорваться и поприветствовать кожа к коже, а яйца мигом поджались. – Степень готовности проверяешь? И как? Инструмент подходящей кондиции и параметров?
Стоп-стоп-сто-о-опэ-э-э, сказал!
– Считаешь, до сих пор у меня было недостаточно возможностей оценить эти параметры? – теперь ее усмешка вышла лениво-чувственной, как у хищницы, что точно сцапала жертву и прекрасно знает, что ей уже не вырваться.
Потому что жертва с ультиматумом в штанах ни хрена не желает вырваться, все как раз наоборот. Я сдохнуть как хочу, чтобы моя хищница перешла непосредственно к употреблению меня по прямому назначению.