Новый век начался с понедельника

К Платону в почтовый ящик положили памятку с адресом для голосования, соблазнениями подарка для первых ста голосующих и дешёвых продуктов без наценки магазина. При этом в тексте агитки была ещё и допущена грамматическая ошибка: «… выбрать лучше́ю из лучших партию».
Это вызвало у Платона чуть ли не истерический хохот.
Ведь это сделали неграмотные и безответственные чиновники! Кто нами управляет? Оказывается «Единая Россия» к тому же ещё и неграмотная?!
И они ещё хотят нами и дальше управлять, спекулируя на популярности президента?! А нас завлекают на выборы разовыми дешёвыми продуктами и подарками?! За кого они нас держат? За быдло?! Нет, ребята! Давайте отделим мух от котлет! За Путина – Да! За «Единую Россию» – Нет! Наш народ, в принципе, по определению, не может быть един! У нас у всех по-разному набиты карманы! – про себя искренне возмущался Платон.
Вся Москва была обвешена дорогими рекламными щитами, призывающими: «Голосуй за № 10, за Единую Россию!», а это уже напоминало просто истерию.
Сколько ж денег было потрачено попусту?!
Да и обращение к избирателям на «ты» выглядело некультурным, чисто казённым, не уважительно-чиновничьим! – возмущённо продолжал он свою мысль.
Спекулируя на популярности В.В.Путина, чиновники надеялись так и победить.
Но такой подход к людям мог дать и обратный эффект.
Избиратели могли быть за В.В. Путина, но против чиновничье-бюрократической «Единой России», и в сложившейся оголтелой обстановке просто на зло проголосовать за какую-либо другую партию.
К таким людям относился Платон и некоторые его ближайшие коллеги-интеллигенты. Они прекрасно понимали, что в этой партии очень много хороших, порядочных, заслуженных людей, но во многом это всё же была партия бюрократов и приспособленцев всех мастей. И они решили проголосовать за КПРФ, несмотря на исподволь продолжавшуюся её травлю.
Кстати, приехавшие из Санкт-Петербурга смежники, сообщили, что Питер, в основном, весь за КПРФ!
Коммунистов могут хаять только те, кто не знаком с их идеологией, целями и программой; те, кому плевать на свой народ и историю великой Родины; и те, кто просто, не имея достаточной идейной устойчивости, потерялся в этом идеологическом хаосе. Это псевдодемократы подняли новый старый лозунг «Бей коммунистов», и одичавшее стадо баранов, перед уготованной ему скотобойней, бросилось в бой, не понимая, что бьёт своё будущее – свою тайно заветную и светлую мечту. И некоторые интеллигенты, после загнивания переспевшего «Яблока» и захвата «Родины», не сразу сориентировались и по инерции, частично одурманенные телевидением, ещё не знали с кем они в действительности. Цель власти в тот момент временно была достигнута. Оппозиция была раздроблена, а её голоса разделились на множество малых партий. И шансы искушённых в такой борьбе бюрократов резко возросли.
При таком раскладе, большинство «Единой России» в думе может привести к простому, даже без обсуждения, штампованию угодных власти и бюрократам законов. Не будет даже видимости демократии. Следовательно, и нужна хоть какая-нибудь оппозиционная партия, борющаяся за интересы трудового народа.
И кто это может быть?
Ответ однозначен и очевиден, только КПРФ!
Не понимают эти дурачки, о чём в своё время прозорливо предупреждал В.И.Ленин, что развитая бюрократия сама же себя и сожрёт, не говоря уже и о существующем строе.
Это случилось с СССР, это может ожидать и Российскую Федерацию! – мысленно продолжал Платон гневно клеймить, по его мнению недоумков.
На работе Платон невольно вынужден был обсуждать предвыборную политическую ситуации и с Гудиным.
– «Санкт Петербург!? Какая к чёрту северная столица?! Это та же провинция!» – возмущался, генетически ненавидевший ленинградцев, Гудин.
– «Бывшее её царское село!» – добавил, смягчив гнев старца, Платон.
На следующий день, войдя утром в кабинет, Гудин, как всегда, не здороваясь первым, боясь претензий со стороны Надежды за опоздание, сразу с места в карьер начал:
– «Лёш! А на твоём грязном авто написано – Удачи Вам!».
 
А после невольного, но короткого обсуждения всеми коллегами возможных вариантов продолжения озвученного события, Иван Гаврилович, направляясь к своему столу, сделал многозначительный вывод:
– «Надо всегда бдеть! …и бздеть!».
– «Кто тут наложил?!» – возмущённо, но опрометчиво почти тут же спросил он, показывая на чужие бумаги на своём столе.
Голова Ивана Гавриловича была забита мыслями, как нос – козявками. Поэтому до него так и не дошёл истинный смысл им же сказанного.
Незаметно подошёл и декабрь – выборы в Государственную Думу Российской Федерации.
И вот наступило утро блудного дня. Как назло, электробритва Платона почти разрядилась и он не смог чисто выбриться. После лыжной прогулки и душа он оделся в самую простую, гаражную одежду, в которой он также специально ходил и по магазинам, и пошёл голосовать. Взлохмаченный, недобритый, весьма скромно одетый, с распахнутым воротом куртки, из-под которой нагло светился, оголённый декольте кофты, седо-лохматый фрагмент его груди, Платон, на охранявших избирательный участок милиционеров, произвёл впечатление бомжа. Но внимательный взгляд напрягшегося стража порядка всё же узрел наличие необходимого интеллекта и интеллигентности в его мятом лике.
Конфуз не состоялся.
Платон подчёркнуто чётко и быстро проголосовал, как хотел.
Бедные деревни и дальние города России проявили большую активность в голосовании в отличие от сытой Москвы и не к месту чопорного Санкт-Петербурга. Новые сторонники коммунистов, среди которых был и Платона, и другие традиционные левые, проголосовали за КПРФ.
А многие порядочные, но не определившиеся, люди были вынуждены, в качестве протеста, голосовать за ЛДПР.
За эту, по мнению Платона, люмпен демократическую партию России, кроме того проголосовала и квази, и люмпен-интеллигенция.
Итоги выборов невольно обсудили старые избиратели.
– «В этом ходе Путина за «Единую Россию» всё-таки проявилось провинциальное плебейство. Ушки уже вылезли и торчат!» – дал свой комментарий происшедшему Платон.
– «Точно! Ты, как всегда, попал в точку! Ты дал просто великолепную оценку ситуации!» – восторгался Гудин.
Иван Гаврилович в последнее время как-то смягчился к Платону.
Войдя вместе с Надеждой к нему, зашивающему свои перчатки, Гудин, присаживаясь на стол, тихо спросил его почти елейным голоском:
– «Платош! Можно я присяду на стол?».
– «Можно!».
– «А то вроде некультурно?!».
– «Ничего! Стареньким можно!».
– «Платон, а чего это ты сам перчатки зашиваешь, а Ксюхе не даёшь? Я вот всегда сама делаю!» – не удержалась с нравоучениями опять влезть в разговор себялюбивая Надежда.
– «Ещё бы! Сравнила свои руки крестьянки, которые проткнут не только кожу, и Ксюхины руки, изнеженные пианинной!» – начав за здравие, кончив за упокой, неожиданно отрезал Платон.
Как-то раз он вместо Гудина съездил за деньгами в одно ООО при Даниловском монастыре.
В ожидании руководства Платон невольно разглядывал накладную, и вдруг обнаружил ошибку.
– «А почему в Вашей печати написано Ставропигнальный, а не Ставропигиальный?» – задал он вопрос затрапезного вида работнику, вертевшемуся неподалёку.
Примазанник божий внимательно и удивлёно посмотрел на печать, поначалу так ничего и не сказав.
Тогда Платон продолжил свою мысль, анализируя возможную причину ошибки:
– «Ошибка, видно, была допущена при передаче информации изготовителям печати. Те, не разобрали почерк, перепутали «и» с «н», а Ваши не проверили!».
И тут вдруг встрепенулся его молчаливый собеседник:
– «Так на то может воля божья?!» – почти патетически заметил он, картинно воздев кривой перст к небу.
И тут есть лицемерные придурки! Впрочем, здесь ведь всё же монастырь! – решил тогда Платон.