Мочи без разбора! (СИ)
Он должен был действовать, и действовать немедленно.
Но что-то в голосе сестры беспомощно подавляло его, лишало возможности делать что-либо, кроме как сидеть и слушать, пока она продолжала говорить.
- Ты больше не будешь вмешиваться в мою жизнь, Кейси. У меня назначена встреча с судьбой... - что-то в этой фразе задело Кейси за живое и еще больше усилило его и без того острое чувство тревоги. - У всех нас назначена встреча. И ты предпринял последнюю попытку воспрепятствовать этому. Но я знаю, какой ты упрямый. Я знаю, что ты не поступишь разумно и не уйдешь. Поэтому мы придумали особый способ общения с тобой. После этого ты больше не захочешь иметь со мной ничего общего. Но это нормально. Я больше не считаю тебя своим братом. Любую боль, которую тебе предстоит испытать, ты причинил себе сам.
Бойд и Марцетти были слишком близки. Гамбит со стулом больше не был приемлемым вариантом. Каждая прошедшая секунда безвозвратно приближала его к чему-то ужасному. Извращенное ожидание того, что головорезы прижмут его к стенке, было ощутимым. И все же он по-прежнему не мог пошевелиться.
Изображение Кили снова улыбнулось.
- Твоя жизнь вот-вот изменится навсегда, Кейси. Все простые, повседневные вещи, которые ты воспринимаешь как должное, скоро станут для тебя очень трудными, - теперь ее губы искривились в злобной усмешке. При виде этого у него защемило сердце. - И это все твоя вина.
Видео закончилось.
Кейси уперся ногами в пол и попытался подняться со стула, но Бойд и Марцетти были рядом, схватили его и швырнули лицом вниз на стол. Бойд, будучи значительно более крупным мужчиной, удерживал его, в то время как Марцетти вытянул правую руку и прижал ее к поверхности стола.
Кейси подняла глаза и уставилась на Джонса, который теперь стоял. С этой точки обзора он выглядел почти невероятно огромным, больше похожим на гору, чем на человека. В правой руке он сжимал блестящий нож для разделки мяса из нержавеющей стали. Кейси готов был поспорить, что он был совершенно новым, купленным специально для этого случая. В какой-то момент, пока Кейси смотрела видео, он также надел длинный резиновый фартук.
Все остатки бравады покинули Кейси, когда его взгляд остановился на сверкающем лезвии. На его месте не было ничего, кроме скручивающего внутренности страха. Он был уверен, что никогда не видел ничего более острого, чем это лезвие.
- Ты не обязан этого делать. Клянусь, с этого момента я оставлю вас, ублюдки, в покое, - Кейси было неприятно слышать жалобные нотки в своем голосе, но он ничего не мог с собой поделать. В подобной ситуации стоицизм был невозможен. - Да ладно. Я, черт возьми, клянусь Богом, что больше никогда вас не побеспокою.
Джонс усмехнулся.
- О, мы уже знаем это, мистер Кейси. По словам вашей сестры, вы - правша. Ну, по крайней мере, так было несколько секунд назад.
Это замечание вызвало бурный смех у головорезов, удерживавших его.
Джонс был похож на ухмыляющегося вурдалака, когда занес клинок высоко над головой.
- Готовы пустить кровь, мистер Кейси?
Кейси не мог унять дрожь. Слезы застилали ему глаза.
- Hет! Пожалуйста!
Правый бицепс Джонса заметно напрягся, когда он приготовился нанести удар ножом, но прежде чем это произошло, на кухне что-то взорвалось. Комнату наполнили крики, и Джонс отшатнулся назад. Кейси поднял глаза и увидел, что у громилы не хватает части головы. Он запоздало понял, что взрыв, который он услышал, на самом деле был выстрелом с близкого расстояния. Тесак выскользнул из пальцев Джонса и со стуком упал на кафельный пол за мгновение до того, как здоровяк замертво рухнул. Головорезы отпустили Кейси и схватились за оружие, но для них было уже слишком поздно. Раздались еще два громких выстрела. Еще два крупных тела упали на пол. Кейси еще несколько мгновений оставался на месте, в ушах у него звенело, пока он ждал, полностью уверенный, что его постигнет та же участь, что и остальных мужчин. Затем звон начал стихать, и он понял, что с ним кто-то разговаривает. Голос был смутно знакомым.
Это был женский голос.
Он говорил ему...
- ...встань, черт возьми, из-за стола, Кейси.
Он решил, что повиноваться голосу, вероятно, разумно. И в любом случае, не похоже, что он мог сделать что-то еще.
Поэтому, все еще дрожа, он оттолкнулся от стола и повернулся лицом к человеку, который, возможно, спас ему жизнь. Уточнение "возможно" было определенно необходимо, потому что женщина, направившая на него 9-мм пистолет, когда-то поклялась убить его, если когда-нибудь увидит снова.
Он поднял руки, выражение глубокого замешательства исказило его черты.
- Эхо? Какого черта ты здесь делаешь?
Глава 6
Год назад...
Место действия - идиллический район для среднего класса в теплый весенний день. Это новая застройка, и все панельные дома очень похожи друг на друга. Отсутствие индивидуальности компенсируется чистотой улиц и безукоризненно ухоженными газонами. Все жители - трудолюбивые люди, которые по праву гордятся тем маленьким кусочком американской мечты, который они создали для себя. Люди здесь заботятся друг о друге и стремятся быть хорошими соседями. Здесь нет гангстеров, торгующих наркотиками на перекрестках, и нет перестрелок из проезжающих мимо машин. Все это происходит в чужом мире, удаленном от этого места. Преступления любого рода случаются редко.
Поэтому, когда двадцатидвухлетняя Эхо Вон, едва одетая и кричащая, вышла из одного из сборных домов рано утром в тот солнечный день, это было довольно необычное зрелище. Девяностолетняя Вера Брукс случайно выгуливала своего пожилого шпица, когда это произошло. Она остановилась как вкопанная и с открытым от удивления ртом наблюдала, как разъяренная молодая женщина взмахнула клюшкой для гольфа и разбила одну из фар "Лексуса" последней модели. Паддлз, померанский шпиц, залился лаем, а Вера уставилась на Эхо и почувствовала, как в ней просыпается запретное вожделение, которому она в последний раз предавалась десятилетия назад. В наши дни люди более непредвзято относятся к таким вещам, но в ее время сапфическая любовь[7] не считалась социально приемлемой.
Вера была всего лишь гостьей в этом районе, вынужденной гостьей одного из своих внуков, снисходительного молодого человека, которого она втайне терпеть не могла. Однако в данный момент она была очень рада, что приняла это последнее приглашение навестить его. Никогда в жизни она не видела такого великолепного зрелища, как то, что предстало перед ней сейчас. Ее сердце забилось почти болезненно быстро, когда она увидела, как юная красавица снова взмахнула клюшкой для гольфа и разбила еще одну фару. Нападение женщины на машину продолжилось, и она начала бить по лобовому стеклу. После третьего взмаха клюшки стекло начало разлетаться вдребезги. Она продолжала кричать все это время. Это была насыщенная ненормативной лексикой тирада, которую можно было разобрать лишь с трудом, но, похоже, большая часть ее гнева была направлена против кого-то по имени Кейси.
Но Веру не слишком волновал источник гнева этой женщины. Она не знала молодую леди и никогда не узнает ее. К сожалению, разница в возрасте между ними была слишком велика для этого. Поэтому причина этой драмы не имела значения. Все, что действительно имело значение, - это то, что это происходило, и за это она была благодарна. Волосы женщины были темно-полуночного оттенка, такого идеально темного, что их, должно быть, достали из бутылки. Вере нравилась ее острая, как бритва, челка и то, как блестящие локоны ниспадали на узкие, алебастрово-бледные обнаженные плечи. Из-за столь скудного гардероба, что его почти не было видно, было видно много обнаженной плоти. На ней был крошечный черный топ на бретельках, обтягивающие джинсовые шорты, которые были чуть больше, чем трусики-бикини, шлепанцы и больше ничего. Ее большие груди приятно покачивались каждый раз, когда она взмахивала клюшкой для гольфа. А еще, она изобиловала разноцветными татуировками. Это была еще одна вещь, которая шокировала бы ханжей в ее время. До сегодняшнего дня у Веры никогда не было особого мнения о иллюстрированной плоти, так или иначе, но теперь все изменилось. Татуировки подчеркивали красоту женщины и создавали поразительный контраст с ее призрачной бледностью.