Не небом едины (СИ)

— Марта, — позвал меня зычно Тихон, и я встрепенулась, улыбнувшись ему, — прости, что так долго тебя искал! Я люблю тебя! Выходи за меня! — и он резко выстрелил в потолок. — Всем оставаться на своих местах, руки за голову. — прогремел любимый, и в кухню ворвалась группа захвата с автоматами.
— Что, Марья Тимофеевна, допрыгалась, — процедил человек в камуфляже голосом отца и, сняв с лица маску, добродушно мне улыбнулся.
— Дочка, прости, что не поверил тебе тогда и разрушил твою жизнь, — горько заплакал отец, — мне и самому пришлось скитаться.
— Брось ты прибедняться, скиталец, — прошипела тётя Маша, — ты и на том свете умудрился сколотить состояние! Жмот! Пожалел денег на Алёночку, на свою кровиночку, доченьку родненькую.
— Заткнись, Маша! — отвесил отец ей оплеуху. — Ты ради моего прежнего состояния меня чуть на тот свет не отправила и сгубила мою единственную дочь, мою Марту!
— Прокляну, ирод, до пятого колена! Ты же мне пообещал, что вернёшься ко мне, если Марта останется жива?! — выплюнула Машенька и зарыдала.
— Я спасал дочь, мог и не такое пообещать. — пожал плечами папа. — И не верю я в твои проклятья, они против тебя же и обернутся. Разговор окончен. До встречи в суде! — помахал он тёте Маше рукой, и её выволокли из дома.
Ко мне подбежали приехавшие врачи скорой помощи и, бегло осмотрев мою раненную голову, аккуратно уложили меня на каталку. В дверях появился обескураженный Платон в обмундировании и в сопровождении бурчащего бравого седовласого мужчины.
— И где она, ваша Марта, вокруг которой столько ажиотажа? Любопытно посмотреть на ту, ради спасения которой направили целых две группы захвата. О, майор Удальцов, — поприветствовал почтенно Тихона сопровождающий Платона, — и вы здесь?
— Марта, Марта, — подбежал Платон ко мне и затряс за руку, обливаясь слезами радости и волнения, — я нашёл тебя! Золушка моя, я спешил, правда, я же обещал тебя спасти!
— Ты ж мой волшебник, ты успел! Плутоний, я ни минуты не сомневалась, что ты сдержишь слово, и мы встретимся снова, — напела я, сплела пальцы наших рук и простилась с ним взглядом.
— Мы встретимся снова, пусть свечи сгорели, и кончился бал, — подхватил Платон, мельком поцеловал меня на прощание в губы и проследовал к Тихону.
Пока двое моих возлюбленных что-то эмоционально обсуждали, вернулся сопровождающий Платона со словами: «Катенька волнуется» и протянул ему телефон.
— Да, Мартышка, я в порядке! Да, и Марта цела и невредима, передаёт тебе привет! Спасибо, ты наша спасительница!
«Мартышка? Во, дела?!», — поразилась я и порадовалась за Плутония.
Тихон прошествовал гордо ко мне, взмахнув своими короткими чёрными завитыми волосами, наклонился надо мной и застыл, буравя своими ярко-зелёными глазами, возрождая к жизни и побуждая к самым непристойным желаниям. И я подалась к нему, поцеловав со всей страстью и нежностью, что теплились во мне долгие годы для него одного, поблагодарив небеса, что вытащили меня из забытья, вернули мне мою жизнь и подарили старую и новую любовь.
Не небом едины увы.
Но необходимы мы
Друг другу с тобой.
Любимый мой.
Мы расстанемся на рассвете.
Годы пройдут и столетья.
И померкнет однажды солнце нашей любви.
Но всему вопреки
Я не забуду образ твой
Никогда.
В памяти вечно своей храня.
Не небом едины одним.
Вместе пока мы любим.
Ведь любовь дана нам свыше небес.
Почти два месяца я провела в больнице на реабилитации, меня подлатали тут и там, вышла, как новенькая. А после моей выписки из больницы, и когда все виновные злобные герои нашей сказки были наказаны и заколдованы стражами правопорядка, я таки покрасовалась в бежевом, мерцающем бальном платье со шлейфом и в фате, а Платон в блестящем коричневом костюме с кремовой рубашкой и тёмно-золотистой бабочкой, какими мой волшебник увидел нас в пламени свечи Машеньки. Только замуж я вышла не за него, а за Тишеньку. А Платон женился на прелестной Катеньке. Но на свадьбе мы стояли с Плутонием рядом, поскольку свадьбу сыграли двойную.
 
В нашей истории осталось предостаточно пробелов и неясного, но и на солнце бывают пятна. Например, мы с Плутонием так и не поняли, как нам могли сниться одни сны на двоих, да такие пикантные. Что за история с котом Тихоном? И был ли кот? Он же поцарапал Леонида, и я его видела. И почему Тихон, тот, что не кот, а ставший моим мужем, будучи молодым лейтенантом и служа в полиции, после аварии никак не мог добиться информации обо мне, обивая пороги следственных комитетов, больниц и моргов, и на протяжении многих лет безуспешно меня искал, как и Платон? Но эти мелкие детали мы опустили и не стали забивать себе голову дальше, получив ответы на главные вопросы и выведя основных злодеев на чистую воду.
  
Эпилог
 
Полтора года спустя…
— Долго их ждать, мясо почти готово, — ворчит муж, переворачивая шампур со свиным шашлыком для них с Платоном и решётку-гриль с индейкой для нас с Катей, нам нынче можно только диетическое мясо, чтобы у наших малышей не возникло аллергии.
— Потерпи, обещали скоро быть, — на носочках подтягиваюсь к Тихону, целуя в губы, и мы с дочкой делаем очередной круг на коляске по лужайке папиного домика.
В калитке появляются под руку друзья, устремляются по кирпичной дорожке к нам, как всегда, с подарочными пакетами.
— Ой, как тут наша девочка, Евочка принцессочка, — ласково щебет Катенька, разглядывая нашу с Тихоном дочурку в коляске, пускающую слюнки, — невеста будет нашему принцу Арсюше.
— Почему Ева то, Марта? — интересуется Платон, выуживая из-за спины очередную новую гремящую игрушку под восторженное улюлюканье дочки.
— Плутоний, вы балуете её, — шутливо возмущаюсь я, а сама в ответ протягиваю Арсению плюшевую гусеницу с лапками из разных материалов, которая развивает моторику ручек и тактильные ощущения.
— Потому что имя Ева означает «дающая жизнь», — загадочно изрекает Тихоша.
— А чего вы тогда назвали этого сладенького пупсика Арсением? — не удерживаюсь и зацеловываю пухлые щёчки. — Так бы и съела тебя! — агукает мне в ответ малыш и смущённый отворачивается.
— Ооо, — величаво объясняет Платон, — Арсений «мужественный, отважный и решительный»!
— Ну да, не то, что папка, пока с геройством соберётся, с сумятицами справится, принцессу уж из башни дракон спасёт не иначе, — подтруниваю и под гомерический гогот Тихона со звонким хихиканьем Катюши убегаю в дом от своего волшебника, норовящего меня ущипнуть.
На ходу разуваемся, бежим. Платон догоняет меня, переводит дыхание и толкает легонько на наш домашний надувной батут, что мы установили в доме у папы в зале, обустроив ту под игровую детскую комнату, прыгая ко мне следом. Оба барахтаемся на батуте, подпрыгиваем, а потом лежим рядом и смотрим друг другу в глаза.
— Прости меня, — произношу робко важные слова, что не сказала ему, когда меня спасли.
— Спасибо тебе, — перебивает он меня.
— За что? — спрашиваем в один голос друг у друга.
— За то, что снова выбрала не меня.
— За то, что снова выбрала не тебя.
Восклицаем одновременно, и батут содрогается от нашего заливистого смеха.
— А я переживала, что обидела тебя, — поясняю, и Платон начинает меня щекотать. — Нет! Только не пытки щекоткой! Тихон, спаси меня от него! — зову мужа, смеясь, на помощь.
— Да! Ух, я тебя защекочу с твоими сумятицами! Знал бы раньше, что ты переживаешь, что я обиделся, давно тебя отблагодарил.
— Щекоткой?! — визжу и ухахатываюсь я.
— Ммм, — задумывается Платон и прекращает щекотку, — заманчивая идея, но нет. Хотел предложить тебе стать соучредителем.
— Чего?! — ахаю я и пребываю в шоке. — Это за что мне такие благодарности? Я так то в декрете.
— За то, Марточка, — выдерживает паузу и расплывается в блаженной улыбке, — что я счастлив с Катенькой, могу быть с ней обычным, настоящим мужиком и обходиться без волшебства. А так бы мы помаялись с тобой и разбежались. Теперь же все в накладе полюбовно!