Не небом едины (СИ)

— Не трогай мою мать, Липатов! Ты где понабрался этих дешманских фраз, ментовских сериалов пересмотрел? — процедила Изольда. — Марта спит, к твоему сведению. Нечего мне тут устраивать концерт по заявкам. Накачала я бедную Марточку, вы поглядите на него. Укокошила. Будь моя воля, я бы твою Ильинскую давно уко-ко-ши-ла, придушила голыми руками, что она нас разлучила. И вообще! — задохнулась от возмущения она.
— Что за вообще? Давай, не стесняйся в выражениях. А потом сама ей доложишь, почему мы обделались.
— Ты вообще эндокринолог или кто, Лёня? Не можешь отличить труп от спящего тела? Может, тебе нервишки стоит подлатать и заодно проверить свою профпригодность? — взбесилась Изи.
— Ну-ну, солнышко, не злись, — ласково промолвил Липатов, — ты же знаешь, я давно не практикую.
— А когда тебе практиковать и врачевать, когда ты, аферист недоделанный, бабками у нас рулишь да над бывшей женой измываешься который год?
— С твоей помощью издеваюсь, моя соблазнительная врединка, — пылко проговорил он, — скоро всё закончится. И мы будем вместе почивать на лаврах, поедем за океан, как и мечтали с тобой. Впереди нас ждут райские наслаждения.
— Скорей бы уже. Долго нам вокруг Марты плясать с бубнами?
— Пока Платон не упокоится с миром, и кое-кто не вступит в права наследования, — усмехнулся бывший и спросил у Изольды про меня, — она точно не того?
— Спит, спит, организм то стрессанул, да и успокоительных в ней со снотворным столько, что лошадь усыпить можно, — злорадно рассмеялась подруга.
— Главное, чтобы наша спящая красавица проснулась в нужный момент. Пусть спит, так и быть. — успокоился Лёня. — А мне сейчас не до сна. Я кое-что нам прикупил, плёточку, наручники, хочу попробовать немедленно. Ты же плохо себя вела, дрянная девчонка? — возбуждённо проворковал он.
— Оу, я вся в предвкушении, пошли скорее, накажи меня за плохое поведение, мой господин, — томно промурлыкала Изи и со скрежетом заскользила каблуками по паркету. — Но я бы поиграла в больничку, чтобы ты был доктором и вылечил мою голову, которая жутко трещит.
— Блин, прости, я не рассчитал удар, — повинился Лёня.
— Как же, как же, знаю я тебя, — подколола его Изи, — небось, как ненаглядную Марту увидел, так и ополоумел от счастья. Потому и зарядил мне по голове по полной.
— Ох, договоришься, Изольда, ох, отхлещу тебя по упругой немолодой заднице.
— Это кто немолодая, я? Да, я тебя за такие слова! — задорно вскрикнула Изи. — Держись у меня, конь-огонь, я тебя оседлаю до изнеможения.
Возбуждённый смех стих. Голоса бывшего мужа и бывшей подруги смолкли. Дверь в спальне закрылась, и я осталась одна. Я осталась наедине со своей непроглядной, кипящей пучиной вопросов без ответов. Проворочавшись с час, я так и не сомкнула глаз. После того, как я узнала, что Изольда в сговоре с Леонидом, и наше с ней совместное похищение было инсценировано, нервишки мои расшатались, тело лихорадочно затрясло. Нет, не так. После того, как я узнала, что эти двое любовничают и плетут интриги против меня и Платона. Я почувствовала себя каким-то Титаником, что столкнулся с айсбергом непонимания того, что происходит, а вопросы всё пребывали и пребывали, подступая ко мне, точно ледяные воды Атлантического океана, что тянули меня ко дну, лишая воздуха и света. В какой-то момент я не выдержала наплыва безутешных мыслей и встала с кровати, дабы их хоть на время отогнать от себя. Нащупав мягкие домашние голубые тапочки в виде дельфинов, я ступила по скрипучему паркету и бесстрашно вышла из спальни. Да, страх куда-то улетучился. А на смену ему пришли чувство голода и дикая жажда. Походив по балкону, где находилась отведённая мне спальня, я выяснила, что нахожусь на втором этаже какого-то дома, сплошь отделанного лакированным деревом с декоративными лепнинами и позолотой в интерьере. Внизу в зале на стене над дровяным, горящим камином висели то ли реальные головы убитых животных, то ли стилизованная имитация. Но так или иначе домик походил чем-то на охотничий. И мне в нём было уютно. А ещё у меня создалось ощущение…что я была в этом доме. Потому что с лёгкостью нашла ванную со скошенным потолком и треугольным окном с мозаикой, где быстренько умылась и причесалась, забрав волосы в хвост. И, также лихо сориентировавшись, набрела на просторную кухню.
 
Я открыла трёхдверный холодильник под дерево, принялась разглядывать его содержимое. Холодильник оказался забит сверху донизу всем, чем только можно: соки, смузи, несколько упаковок молока, каперсы, икра чёрная и красная, тарталетки с лососем, утка с яблоками, йогурты, пирожные, арбуз, клубника, яйца, лук порей, различные консервы, несколько видов колбасы, запечённый картофель и банка голубики. «Голубика поздней осенью, как интересно», — задумалась я и вытащила упаковку апельсинового сока.
— Вам следует быть осторожнее, Марта, — услышала я над ухом бархатный мужской голос и замерла с пачкой сока в руке, — это я бы пить не советовал. — промолвил незнакомец в чёрном костюме и чёрной рубашке, выудив из моих рук заветный сок.
— Но почему? — нахмурилась я, мне очень хотелось пить.
— В основном в питьё вам и подсыпают всякую дрянь, даже, если вам кажется, что упаковка герметично закрыта, как этот сок, — мужчина провернул крышку, щёлкнув ей, но я уловила, что сок открывали ранее.
— Я же нужна им живая, Лёня сам это сказал. — выдала я бездумно незнакомцу и прикусила язык.
— Здесь небезопасно для вас, я про еду, — закрыл он холодильник, — вы проголодались, да, — договорился он сам с собой, будто мой ответ ему и не требовался. — Пока они заняты, мы можем спуститься ко мне. Я угощу вас своим фирменным жаркое и турецким кофе.
— Ой, нет, я пас, — отказалась, усмехнувшись, и посмотрела в окно, за которым плавно спускались с неба первые снежинки, — мне турецкого вина хватило, до сих пор расхлёбываю.
— Не отказывайтесь, Марта, — точно промурлыкал мужчина и обнял меня за плечи, — вы здесь явно надолго. И вам надо поесть, чтобы набраться сил. Ваш организм ослаб.
Многое мне было неведомо, кроме одного, что я никому не могу доверять. Ко мне тянулись едкие щупальца и пытались распотрошить, завладеть моим разумом и душой, со всех сторон. Моя дочь оказалась мне вовсе не дочерью. Мой бывший муж оказался любовником своей бывшей девушки и моей заклятой подруги. Про пропажу беременной Элины я скромно молчала и не думала. Потому что тут же возникал встречный вопрос, а была ли Элина, ибо я её не видела воочию, а лишь слышала о ней, и полагала, что это она мне отвечала с телефона Леонида, обвиняя меня в том, что я удерживаю его шантажом. С таким же успехом звонок могла принять Изольда, чей голос я не знала.
О моём же любимом волшебнике судачили по телевизору и хоронили всем миром. А Золушка Марта переместилась, как говорится, с корабля на бал. Правда балом в охотничьем домике и не пахло, а вот зловониями и мертвечиной разило. Да и сознание моё всё больше походило на непотопляемый Титаник, что неминуемо и стремительно опускается на дно неведения.
Но…я не теряла надежду на спасение. Я донельзя хотела жить. И я ухватилась за этого незнакомца, что помог мне избежать отравления или очередного помутнения рассудка, и прижалась к нему. От него веяло теплом и уютом, и пряностями. Как-то безмолвно мужчина окутал меня своей безмятежностью. И я развернулась к незнакомцу, встретившись с его заинтересованным, изучающим взглядом.
— Ты могла давно убежать, испугавшись, но осталась. Не боишься меня? — жарко спросил он, и его ярко-зелёные глаза вспыхнули в сумраке, словно огоньки новогодней гирлянды.
— Нет. Я не из пугливых. — дерзко ответила ему.
— А, если я от них? Тут, к слову, кругом камеры. — ухмыльнулся мужчина.
— Ооо, камеры, — загорелась я и подтянулась к нему на носочках, поскольку он был намного выше меня, — а давай устроим им шоу?
— Фаер-шоу? — захохотал он.
— Не, — я опустила лямку своей пижамной майки, — эротическое. Поможешь мне?
— Погоди, Марта, — остолбенел он и уставился на меня, — зрачки в норме. Тебя с голода что ли штормит?