Не небом едины (СИ)

— Даниил же у меня следователь, ему отследить мои звонки ничего не стоило.
— Как следователь? — воодушевился я. — И он может определить ваше местоположение по номеру Липатова?
— Это вряд ли, — прогремел свирепо Леонид, и я затормозил, услышав душераздирающий женский крик и выстрел.
  
Глава 48
 
Нет, связь не прервалась, но что-то расслышать или понять из звуков, что доносились по телефону, было невозможно, потому что мобильный Липатова явно где-то валялся. Я слышал какое-то копошение и завывание. Но Марта с Изольдой подозрительно молчали, молчал и Леонид. Я вцепился дрожащими руками в руль и напряг слух. А потом раздалась очередь из нескольких выстрелов и сдавленный женский плач.
— Нет! Нет! Нет! Ты убил мою подругу! — заголосила Изольда. И у меня ухнуло сердце вниз, почти остановилось.
— А ну угомонись, — проговорил мелодично юный мужской, сторонний голос, — жива она.
— Кто ты такой? Что тебе от нас надо? Хочешь денег? Денег? У моего мужа есть. Он заплатит за меня. — верещала нервозно психиатр Гурьянова.
— Я Тихон. И веди себя впредь тихо. И не разводи сырость. — настоял повелительно незнакомец и будто обратился ко мне. — А ты поторопись, рохля, попу отсидишь. Тоже мне выискался волшебник.
Гудки протяжные, коварные гудки послышались в трубке. Звонок прервали.
В висках остро запульсировало, мысли в голове взвинченно слонялись и сменялись, одна наперекор другой. Адреналин с бешеной скоростью разгонялся по крови, с такой же бешеной скоростью, с какой я мчал по трассе за город, оставшись странным образом незамеченным бравыми служителями ГИБДД. Я ощутил неимоверный прилив сил и разрушающей меня изнутри энергии, требующей незамедлительного выхода из тела. Я выехал на обочину и заглушил двигатель, который гулко резонировал с биением моего сердца. Я отдышался и в первую секунду мучительно подумал, что опоздал. Я вышел из машины, хлопнув дверью: «Крушить — так крушить, ничего другого у меня не осталось. Некуда мне торопиться более. Рохля я. Всю попу отсидел в тепле машины.». Но пронизывающий ветер с первым морозным предвестником подступающей зимы остудил меня и остановил лихорадочный поток мыслей, заставив взглянуть на ситуацию трезво, насколько это было возможно. И я набрал того человека, которому пора было ввязаться в нашу с Мартой историю и помочь нам. Наконец-то я оказался готов прислушаться к советам Марьи Тимофеевны.
— Погоняла чаи? — спросил я холодно у ведуньи.
— Как раз угощаю Юрия Георгиевича своим травяным сбором. — ехидно ответила та.
— Заканчивай и поставь звонок на громкую связь. — приказал я, понимая, что иначе не добьюсь ничего, уж больно все помощники, радеющие, вокруг меня расслабились.
— Хорошо, но смени тон, Плутоний, будь милостив. — издевательски попросила тётя Маша, и я сжал со скрежетом зубы, чтобы не чертыхнуться.
— Нам с вами не до церемоний. — заметил я с презрением.
— Скорая только что уехала. Степан жив. — оповестил меня папа Юра.
— А Марта нет. — выдал я, и что-то брякнуло на том конце.
— Ты…ты отыскал мою дочь? — натужно прокряхтел Ильинский.
— Именно. Собирайтесь в морг на опознание.
— Платон, какое опознание? Ты рехнулся? Марта жива. — несогласно заявила тётя Маша.
— Твои видения тебя подвели на этот раз. Не быть нам с любимой вместе. Погибла она. — я намеренно провоцировал ведунью, чтобы призналась-таки в том, что знает, и что скрывает от меня. А я нутром почувствовал, что она мне что-то не договорила, когда нас с ней прервали и бывший кабинет Алёны заполонили. Я же догадался, что то видение в пламени свечи или плод моей фантазии, или наше с Мартой светлое будущее.
— Платонов, — прошипела ведунья зловеще, — заканчивай меня испытывать и доводить Юрия Георгиевича.
— А товарищу Ильинскому полезно вспомнить о ком-то, кроме себя, например, о похищенной дочери.
— Как ты можешь, сынок? Какие обидные слова говоришь? — проворчал Ильинский.
— Обидно вам? Да там какой-то псих вашу дочь пристрелил и Изольду взял в заложники. Леонида тоже, видимо, зацепило.
 
— Не может этого быть, — фыркнула сердито ведунья, — я иную картину видела.
— Картину чего ты видела, Марья Тимофеевна?
— Будущего. — тихо и робко ответила она.
— Видела она! Видела картину будущего и не сказала? Так ты нам помочь с Мартой хотела? — закричал я и решительно вернулся в машину. — Говори! Говори, что ты видела?
— Что за псих то? Какая стрельба? С чего ты взял, Платон? Там дочь ваша должна быть.
— Какая на хрен дочь? Чего ты мелешь, старая ведьма? — выругался я и со злостью увидел, что у меня закончился бензин. — Да вашу мать!
— Ваша с Мартой доченька. Алиса.
— Слушайте, — я решил закончить бессмысленный разговор с двумя неадекватными и позвонить мужу Изольды, — вроде виски пил я, голову отбили мне, а крыша поехала у вас разом. Господи, дай мне сил.
— Погоди, Платош, — по-доброму попросила тётя Маша, — что ты услышал или увидел.
— Я услышал, как какой-то Тихон убил Марту.
Ведунья ойкнула и дико рассмеялась.
— Что смешного, Марья Тимофеевна? У тебя что ли сбор травяной, веселящий и дурманящий? — процедил я.
— Дело в том, что я приставила Тихона охранять твою Золушку. Это же мой кот.
— Да пошли вы в лес и в поле! Психи! Дочка Алиса. Кот Тихон. И похититель Леопольд. А я недоделанный волшебник. Вот и сказочке конец, кто не спился, молодец.
Я сбросил звонок и набрал этого следователя Гурьянова.
— Даниил, Бога ради извините, не мог с вами говорить. Мне нужна ваша помощь.
— Хорошо, что вы перезвонили. Я собрался к вам отправить наряд. — сурово припечатал меня муж Изольды
— Не надо ко мне. — перепугался я и запротестовал. — Зачем ко мне наряд? Надо к Изольде. Я выехал, но понятия не имею, куда их увезли.
— Их? — озадаченно переспросил Даниил.
— Да, Липатов похитил вашу Изольду и мою Марту.
— Леопольд? — опешил муж Изольды, и я вместе с ним, потому что Леопольдом Леонида называли исключительно в нашем узком кругу.
***
Изольда присвистнула восхищённо и отряхнула грязную листву с колен. Когда девица наставила ружьё на Леонида, что нас догнал, мы с Изи бросились бежать быстрее, с какой-то скоростью олимпийских бегунов, и в итоге кубарем попадали в разные стороны, знатно перемазавшись. Я себе порядочно отбила филейную часть, врезавшись в дерево, а подруга стёрла коленки, зацепившись за какие-то коряги над рекой, не считая раненной головы, на которой красовалась на скорую руку состряпанная повязка из моей блузы.
— Это было круто! — подруга завороженно рассматривала нашу спасительницу. — Ты где научилась так стрелять?
— Спасибо, — заулыбалась девица, — это меня лесник научил Феофан. Пригодилось в кои-то веки.
— Что крутого, — обалдела я и схватилась за бок, что начал кровоточить под повязкой, — она убила Лёню.
— Ильинская, не велика потеря, — Изольда обеспокоенно глянула на меня, — тебе срочно надо в больницу, не хватало, чтобы швы разошлись. И поблагодари прекрасную незнакомку, что мы остались живы.
— Да нас посадят за убийство, Гурьянова, — я привалилась к какому-то холодному и влажному камню, в недоумении глядя на незнакомку с ружьём, — какие швы? А вам, милая барышня, чрезмерное, безграничное спасибо.
— Зря иронизируешь. — ухмыльнулась девица. — Не переживай ты, там пули солевые, оклемается твой бывший, — иронично хмыкнула она.
— Отлично, то есть Липатов очухается и точно грохнет нас, и вас, между прочим, за компанию, — я укоризненно покачала головой, — и давно мы перешли на ты, снайперша?
Девушка как-то особенно посмотрела на меня. Взмахнула медными волосами, отливающими золотом на солнце. И во взгляде, повороте головы незнакомки я уловила что-то, точнее кого-то, напоминающего мне…меня же в юности.
— Ну здравствуй, мама, — усмехнулась молодая особа и протянула мне руку, сверкнув бирюзовыми глазами.