Не небом едины (СИ)

— А ты и не заметил пади? Совсем озверел со своей Алёной.
— Не надо драматизировать. Да, Алёна Игоревна бывает вспыльчива, зато она — первоклассный юрист. — без зазрения совести заметил HR, будто и не он вовсе меня устроил в «Платонов и партнёры», и не из-за него совершенно я подвергаюсь незаслуженной травле какой-то Алёны.
— Алёна Игоревна — не только руководитель юридического отдела, но и ведущий адвокат, на котором, по сути, вся база клиентов «Платонов и партнёры» держится. — вспомнила я с горечью, как Она лестно говорила о себе любимой. — А я для вас — никто, размороженная курица, и мной можно помыкать, не так ли, Платон Олегович? В этом и был ваш садистский план — взять меня и сделать куклой для битья? — я беспомощно обняла себя за плечи, сжимая пальцами до боли шершавые лямки лазурного платья из парчи.
— Что? Марта, нет, ни в коем случае. Всё не так. — ослабленно промямли Волгин, опуская плечи и делая шаг мне навстречу, но я отстранилась от него.
— А как? Чем я заслужила такое пренебрежительное отношение к себе? — выдохнула я тяжело от обиды, тугим, раскалённым обручем сдавившей горло.
— Марта Юрьевна, никто не относится к вам пренебрежительно. Вы просто участвуете в подготовленной нами программе по адаптации новых сотрудников в «Платонов и партнёры», проходите некое посвящение в наши дружные ряды. — пробормотал неуверенно Платон и глупо улыбнулся.
— Платон, прекрати нести чушь! Марта, возможно, поразительно наивна для своих, отнюдь, не юных лет, уж простите за сей акцент, Марта Юрьевна, — обратился ко мне робко Степан, отчего мы, оба краснея, умилились друг другу, и вернулся резко к Платону, — но не глупа, как тебе хотелось бы. Что вы с Алёной устроили в моё с Платоновым отсутствие?! Какая…мать вашу….программа по адаптации?! — Калинин по второму кругу начал наступать на Волгина, обернувшись сердито на меня и пресекая на корню мои попытки ему воспрепятствовать.
От совладельца «Платонов и партнёры» исходили такие сильные, мощные импульсы или флюиды…мужественности и власти, что мне хотелось ему подчиниться беспрекословно, следовать за ним и покорно молчать за его решительной, величавой спиной, и я было залюбовалась им со спины, как вдруг из подсобки выскочила тётя Маша и набросилась на Степана с Платоном с веником и совком в руках, устрашающе бранясь.
— Чего раскричались да расшумелись, окаянные? Чего голубку Марточку стращаете? У неё вон как сердечко девичье бьётся, а вы чурбаны о себе токмо и думаете.
— Никто никого не стращает, тётя Маша, ступай, занимайся своими делами. Мы сами разберёмся. — устало протянул Платон.
— Вижу я, как вы разбираетесь. — уборщица-ведунья гневно зыркнула на мужчин. — Тётю Машу он нашёл, ишь, чертяга! Я — тётя Маша не для всех, а лишь для особых людей, благочестивых, а ты к ним давно не относишься, милок. Плут и шут стал, как связался с этой нечистью, прости Господи. — разгневалась Марья Тимофеевна, перекрестилась и сплюнула на Платона.
— Да что же творится сегодня?! Все шишки в нас с Алёной летят. — HR демонстративно вытащил тёмно-фиолетовый, узорчатый платок из кармана пиджака и вытер лицо.
— Забавно, что ты сразу угадал под нечистью свою незабвенную. — Степан раскатисто засмеялся и похлопал Платона по плечу, а тот, сконфузившись, мельком, как-то странно-виновато взглянул на меня.
— И никакая она мне не незабвенная. — пробурчал Платон и продолжил скользить по мне…каким-то испытующим взглядом, что я не выдержала его зрительного натиска и намерилась уйти, сбежать как можно дальше от всех, как можно скорее и желательно навсегда.
Я крутанулась на каблуках, прошелестев юбкой платья, и безмолвно устремилась к лестнице, чувствуя, как плавится моя спина под недоумёнными взглядами Платона, Степана и тёти Маши.
— Правильно, голубка, лети! А то неровен час загрызут тебя эти коршуны, что пёрышки твои невинные полетят в разные стороны. — первая отозвалась Марья Тимофеевна.
— И ничего неправильно. Марта, подождите, я с вами. — Калинин пустился за мной вслед и бросил, не глядя, Волгину, — а с тобой мы не закончили, позже поговорим. Готовься, Платоша, разговор у нас будет серьёзный.
 
— Это у меня будет с тобой разговор серьёзный, Степаша, — прикрикнул вдогонку Плутоний.
Степан прижал меня к себе, обнимая одной рукой за плечо, и я почувствовала умиротворяющий жар от его объятий и защищённость от всех бед, что навалились на меня в «Платонов и партнёры», и от Плутония…по которому необъяснимо затосковало сердце.
«Что-то знакомое. Что-то уже было со мной похожее. Или мне кажется? Может, это дежавю? Или Платон прав, и прошлое, настоящее и будущее всегда неизменно ходят рядом?», — тревожно подумала я и крепче прижалась к Степану, отгоняя от себя незваные, неутешительные мысли.
  
Глава 15
 
Мы шли с Калининым неспешно, не проронив ни слова. Не знаю, о чём думал он, а у меня на время все мысли улеглись, утихомирились. Я настолько расслабилась и отпустила вожжи своих скаковых умозаключений, сделав для себя приятное открытие — от мыслей иногда тоже надо отдыхать, это весьма целебно влияет на общее состояние организма, что не сразу обратила внимание на то, что Степан ведёт меня куда-то не туда, в противоположную от офиса сторону. И, лишь стоя перед массивной железной дверью с ажурной ковкой, я сообразила, что не помню обратной дороги, и одна не смогу вернуться назад в офис. Я попятилась к кирпичной, холодной стене и скользнула настороженно взглядом по совладельцу «Платонов и партнёры». «Птичка в клетке», — мои тревожные мысли вернулись в стройные ряды, переходя на галоп.
— Смелее, ассистент Ильинская, — мужчина открыл со скрипучим грохотом дверь и повелительно подтолкнул меня внутрь, — здесь нам никто не помешает.
Я повиновалась и, холодея от животного страха, прошла, услышав, как захлопнулась ревуще и надрывно дверь, и повернулся ключ. Я спиной стояла перед Степаном, ощущая отчего-то свою наготу и безвольность перед ним и прикрывая себя спереди руками, теряя остатки рассудка, боясь представить, что он задумал со мной сделать.
— Вы возьмёте меня силой и убьёте здесь? — подала я истерично-оробевший голос и повернулась лицом к Калинину, уловив в его глазах смеющиеся бесинки.
Я зажмурила глаза, и…услышала дикий, раскатистый смех Степана. Приоткрыв один глаз, подозрительно взглянула на мужчину, что согнулся пополам и ржал во весь голос, прямо басил своим смехом.
— И откуда ты такая взялась? — продолжая заходиться хохотом, спросил Степан.
— Мама родила. — почему-то ответила я, сильнее рассмешив совладельца и мысленно прощаясь с работой в «Платонов и партнёры». За один день вляпаться во всё, что только можно и нельзя, это надо было как-то умудриться. — Какая такая?
— Юморная и очаровательная. Боже, — мужчина отдышался и продвинул меня в помещение подальше от входной двери, — давненько я так не смеялся от души. Ну спасибо, Марта Юрьевна! Ну уважила старика!
— Какой же вы, ой, ты старик?! Ты ещё ого-го мужик! — сказала я, не подумав, и мужчина снова прыснул со смеху.
— Ильинская, я за твою находку Платону премию выпишу. Теперь ясно, чего он тебя ото всех скрывал. Для себя присмотрел. Ну-ну, губа у него не дура. В женщинах Платонов умеет разбираться.
— Платонов? При чём здесь владелец «Платонов и партнёры»? Мы с ним даже не знакомы. — опешила я и присела на коричневый, кожаный круглый пуф.
— Кого ты не знаешь, Марта? Платона Олеговича? — деловито уточнил совладелец и посмотрел на меня как на безумную.
— Эмм, я, конечно, юморная в свои, отнюдь, не юные лета, но с головой пока дружу…дружила до трудоустройства в вашу контору Никанора. Но я не знаю вашего Платонова. А Платона Олеговича знаю. Волгина Платона Олеговича.
— Плут и шут, — Калинин лукаво улыбнулся, подошёл к широкому деревянному столу под старину и налил себе виски в бокал из почившей на столе, запылившейся бутылки, — права тётя Маша, — плут и шут.