Женский шарм

Подбежав к возлюбленной, тот опустился перед ней на колени. Знаком позвав камердинера, баронет направился к дому.
– Барроу. – сказал он, презрительно скривив губы, – если я когда-нибудь унижусь до того, чтобы вот так упрашивать женщину, застрелите меня, пожалуйста.
– Да, ваша светлость, как прикажете, – ответил тот, и что-то в его голосе заставило Лайонела оглянуться на него. Не заметив ничего подозрительного, он двинулся дальше.
Сидя в уголке кухни, Элен чувствовала себя не у дел. Она пришла помочь Пег, но та сказала, что обойдется помощью Дика или, если будет нужно, дочери.
– Вы хозяйка поместья, нечего вам пачкать свои хорошенькие ручки, – заявила кухарка.
Вроде бы Элен должна была радоваться тому, что скинула, хотя и временно, со своих плеч одну из забот и что Дик так хорошо сошелся с дружелюбной Пег, но, как ни странно, все это лишь раздражало ее. А тут еще в дверях появился основной источник этого раздражения. Она-то надеялась, что столь великий человек, как его светлость четвертый баронет Хоуп, побрезгует заходить в кухню!
– Можете готовить праздничный обед, Пег, – заявил он. – Поклонник Мэри явился, чтобы просить ее руки. Это племянник Уорсли, совсем еще мальчик, очень смущенный и влюбленный.
– Они идут, ваша светлость, – объявил, появившись в дверях кухни, Барроу.
Элен с трудом изобразила приветливую улыбку, однако в голове у нее был полнейший хаос. Мэри выходит замуж? Но кто он и почему не появлялся раньше? Она сама еще только мечтала как-то решить проблемы сестры, а они разрешились без ее участия.
В это время в кухню ворвалась запыхавшаяся и раскрасневшаяся Мэри, тащившая за собой молодого человека. Однако, сколь мало он походит на Лайонела, подумала Элен, гораздо моложе, ниже ростом и деликатнее сложением. И как сестра могла принять его за баронета? Тем не менее, выступив вперед, Элен принесла все необходимые поздравления. А Дик, совсем недавно угрожавший убить обидчика Мэри, шутливо хлопнул его по спине.
– На что вы собираетесь содержать семью, мистер… Уорсли? – спросила Элен, и в комнате наступило молчание.
– Ах, это! – отмахнулась рукой Мэри. – Баронет Хоуп обещал Рандольфу место управляющего в одном из своих поместий.
– Жалованье управляющего, конечно, не богатство, но на содержание семьи хватит, – сказал Лайонел, бросая на Мэри строгий взгляд.
– О, после жизни здесь я согласна на все! – воскликнула та, и этот пренебрежительный отзыв о жизни в Рэдкорте сильно задел Элен. Разве она не старалась сделать все, что в ее силах?
– А как насчет нашего опекуна? – спросила она. – Вы, разумеется, понимаете, что она несовершеннолетняя? – При виде того, как поблекли розы на щеках Мэри, ей захотелось взять свои слова назад, но было уже поздно.
– Насколько я знаю, ваш опекун находится за границей, – ответил Лайонел. – Пусть местный священник сделает церковное оглашение. Если оно состоится три воскресенья подряд, Мэри можно будет выходить замуж. Сомневаюсь, что ваш опекун после этого станет возражать. – А если будет, подумал баронет, ему придется иметь дело со мной.
Но вместо того, чтобы успокоить Элен, его уверенность лишь усилила ее раздражение.
– И все же мне хотелось бы удостовериться в том, что все это делается в интересах сестры. Мэри, могу я с тобой переговорить?
Нехотя кивнув, та, подарив Рандольфу ослепительную улыбку, отослала жениха в гостиную, обещав быть через несколько минут. Сестры отправились в одну из свободных комнат.
– Ты уверена, что хочешь этого, Мэри?
– Да, хочу, и надеюсь, что ты не намерена помешать мне, Элен.
За последние несколько лет Элен не раз доводилось приводить сестру в чувство.
– Я желаю тебе всего наилучшего и потому должна признаться, что твой… джентльмен кажется мне не слишком зрелым. Будешь ли ты с ним счастлива? В маленьком доме, с ребенком на руках?
– А ты предпочитаешь, чтобы я оставалась здесь, живя на положении полуслужанки в доме, который ничего для меня не значит? – Лицо Мэри исказилось в злобной гримасе, но тут же вновь смягчилось. – Элен, я знаю, ты делаешь для нас все, что можешь, но я не похожа на тебя. Ты всегда была самой умной, самой сильной, самой храброй. Ты можешь все, что угодно – водить машину и вести счета… Я порой почти ненавидела тебя за это. Но вот наконец у меня появилось хоть что-то свое. Не думай, Хоуп предложил устроить для меня другой брак, но меня вполне устраивает Рандольф. Он не станет затыкать меня в дальний угол, чтобы я не мешала ему заниматься делами. Нет, он будет внимателен ко мне, Элен, я знаю. Ну, а моя задача проста – хорошо выглядеть, вот и все.
 
Элен почувствовала, что на ее глаза наворачиваются слезы. Она и подумать не могла, что Мэри может завидовать ей! Однако в одном сестра права: светские браки, организованные в связи с особыми обстоятельствами, редко бывают счастливыми. А брак с Рандольфом Уорсли, пусть и отдает мезальянсом, все же можно считать вполне приличной партией. И потом, они любят друг друга…
Лайонел был разочарован: он не ожидал от Элен столь спокойно-равнодушного принятия сообщения о будущем браке Мэри. И хотя лицо его оставалось абсолютно непроницаемым, в глубине души нарастало раздражение.
Разумеется, Лайонел не надеялся на то, что она упадет ему в ноги со словами благодарности, однако можно же было, по крайней мере, выказать уважение к уму и такту, с которыми все это было проделано! Он понял, что уважает ее мнение, почему-то оно много для него значило. Но Элен промолчала весь ужин и только под самый конец слегка кивнула: «Прекрасная, мол, работа, ваша светлость. И теперь вы больше здесь не нужны».
Ну нет, просто так она от него не отделается! Одно дело, реши он уйти сам, и совсем другое, когда его к этому понуждают. К такому обращению баронет Хоуп не привык, он всегда брал то, чего хотел, и никто не смел вставать у него на пути.
Сомнения, одолевающие Лайонела последние несколько дней, развеялись без следа. Эта женщина ему нужна, и не только физически, он желает разделить с ней ее мысли, ее смех, ее страсть. Приступ эмоционального и чувственного голода был настолько силен, что, когда она повернулась, чтобы уйти, баронет с трудом сдержал позыв взвалить Элен на плечо, подобно пещерному человеку, и унести в свой охотничий домик.
От этих мыслей его оторвал голос Дика:
– Ваша светлость, можно с вами поговорить?
– В чем дело?
– Может быть, выйдем в сад?
Лайонел нахмурился: шофер был последним человеком, с которым ему хотелось сейчас беседовать. По его ощущениям, это чувство было обоюдным, поэтому необычно дружелюбное поведение Дика настораживало. Однако, молча кивнув в знак согласия, он направился к двери.
Вечер был теплым и тихим, воздух напоен запахом цветов, небо усыпано звездами. В общем, идеальные условия для влюбленных. К сожалению, рядом с ним находилась отнюдь не юная девушка, а старый седой слуга, отношения баронета с которым были отнюдь не идиллическими.
– Я… я хотел бы поблагодарить вас, ваша светлость, – сказал Дик, останавливаясь. – Знаю, что относился к вам не так, как вы того заслуживали, но все это в интересах девочек, вы же понимаете. Теперь понятно, что вы не хотели им плохого. Нужно сказать, здорово вы все это провернули. – Удовлетворение, невольно испытанное Лайонелом от слов старика, сильно портило отсутствие подобного же одобрения от другой обитательницы дома. – Если бы не вы, Мэри никогда не вышла бы замуж за своего парня, и все мы очень благодарны вам за это. Однако… – Дик замолчал, обдумывая свои дальнейшие слова, что только усилило нехорошие предчувствия Лайонела. – Однако осталась еще одна вещь, – продолжил Дик, почесав подбородок. – А так как это связано с вашим пребыванием в Рэдкорте, надеюсь вы тоже найдете способ разрешить вопрос…
Шофер опять замолчал, оставив Лайонела гадать, что он, собственно, имеет в виду. У него не было никакого настроения заниматься головоломками.
– Нельзя ли попонятнее? – поинтересовался баронет. Ухмылка, растянувшая губы Дика, понравилась ему еще меньше, чем нежданные комплименты.