Хозяин ночи

Волк поднял морду, скривился, учуяв последствия страха моего собачонка. Фыркнул. Чихнул.
– Иди отсюда, – я протянула вонючую чихуашку, отгоняя зверя к распахнутой балконной двери. – Иди отсюда! Уходи! – я даже набралась смелости притопнуть. – Пошел вон! – но зверь вспомнил, что хозяин положения он, и одним прыжком преодолел расстояние, вынудив меня забиться в угол. – Мама! – я сжалась и зажмурила глаза. Серкан вывернулся и, поскуливая, сбежал, а мне осталась сидеть, ожидая скорейшей смерти.
– Фыр-р-р, – издало животное, носом тыкаясь мне в шею, втягивая воздух и проводя по ней языком. Размашисто, словно он не собирался менясъесть, а хотел вымыть. – Фыр-р-р, – повторил, от чего внутри все сжималось, как на американских горках, когда летишь в неуправляемой вагонетке вниз. – Р-р-рада, – проурчал он.
– Что? – спросила я, распахивая глаза и таращась на волка.
– Моя Р-р-рада, – повторил он, лишая меня разума и последних сил.
В голову ударил жар, а картинка перед глазами поплыла…
 
Глава 3. Рада
 
– Аф! Аф! Аф! – звонкий лай не умолкал. – Аф! Аф!
– Да встаю я, – проворчала я, убирая прыгающего песика с живота. – Блин, Серканчик, я в туалет хочу, прекрати!
– Аф! Аф! Аф!
– Бо-о-оже! – протянула я. – В кого ты такой настойчивый? В мамочку? – спросила, сгребая в охапку чихуашку, пряча его под одеяло и переворачиваясь на бок. – Еще полчасика поспим, и обещаю, мы с тобой погуляем.
Мой мужчинка возмущался, пофыркивал, елозил и никак не желал успокаиваться.
– Рваф! – издал на такой частоте, что я схватилась за голову и сжала ее.
– Ой, да встаю я! – рявкнула в ответ, приподнимаясь, и, сощурившись от солнца, осматривая комнату.
Воспоминание о возвращении домой яркой вспышкой ударило по затылку.
Волк.
Я.
Говорящий волк…
И я…
Я посмотрела в угол, где вчера вечером сидела и молилась за свою жизнь. Опустила взгляд, ощупала себя, словно не верила, что на мне нет платья. Я была лишь в трусиках. Хмуро взглянула на приоткрытую балконную дверь и радостную чихуашку.
– Бред! – резюмировала я. – Говорящих собак не бывает, да, Серкаша?
– Аф!
– Вот и я говорю, что нет.
Но на всякий случай я накинула халат и обошла квартиру, вернулась в гостиную.
Диван разложен. Постель расстелена. Платье на спинке стула.
Все выглядело как обычно.
Кроме некоторых деталей. Спать я ложусь головой к балкону, а тут легла ногами. И в каком бы состоянии я ни была, я всегда смываю макияж.
Только вот в фантазию о животном с человеческой речью поверить куда сложнее, чем в то, что я вчера вместе с девчонками выпила лишка.
Пока я пыталась восстановить картину вечера, мой рыженький мужчинка продолжал мельтешить под ногами и выпрашивать завтрак.
– Хм, – я взяла его на руки, понюхала. Если вспомнить, как он вчера испугался, то Серканчик должен был жутко вонять. – Скажи мне, – спросила я, идя с ним на кухню, – я вчера была не в себе?
– Аур-р-р, – проворчал он.
– Ясно. Нужно ставить камеры.
Витя давно предлагал установить пару камер на балконе и одну у входной двери. Так бы было все намного проще: я просмотрела запись, убедилась, что я не тронулась кукушкой, опохмелилась минералкой и отправилась на работу. Работы у меня было немного, но встреча с господином Немировым точно лишит меня сил, если, нарезая мясо для Серканчика, я думала о том, что лучше надеть. И чтобы одновременно не выглядеть вызывающе и… слишком просто.
Наполнив собачью миску едой, я отправила в чат Крыснадзора сообщение: “Живы?”
“Почти, – пришло в ответ. – Хотим умереть и ненавидим тебя”.
“У меня правда сегодня важная встреча”, – я написала в свое оправдание, включая кофемашину.
“Все равно ненавидим. И ты нам крабов торчишь”.
“Я помню. Как подпишу договор”.
Я закрыла чат с девчонками и открыла общедомовой. Так много сообщений в нем было в последний раз, когда на восьмом этаже горела квартира.
Неужели я и сегодня проспала конец света?
Я быстро пролистала сообщения. Кто-то жаловался на громкую музыку. Кто-то на орущих котов.
  
“Кто-нибудь еще видел здоровенного голого амбала на детской площадке примерно в двенадцатом часу?”
“Капец, только маньяка нам не хватало”.
“Как теперь отпускать детей?!”
“Почему сразу маньяк, может, человека ограбили?”
“Или он просто был в говно пьяный”.
“Ну точно обгадил площадку”.
– М-да, – выдала я, дочитав, и решила все же уточнить.
“А никто ночью не видел, – тут я задумалась, как лучше сформулировать мысль, – волка на территории?”
Сообщения перестали сыпаться лишь на мгновение.
“Зашибись. Еще и волк! А за что мы вообще платим? Где охрана? Спит?”
“Надо написать заявление участковому”.
“А кто-нибудь уже выходил сегодня? Волка нет?”
“А мужика?”
Я закрыла чат и отшвырнула телефон подальше.
– Дурдом.
Я очень удивилась, когда увидела правки в договоре. Все же вчера стоило пить меньше, а есть больше. Радовало то, что правки были верные.
Пока Серканчик совершал утренний променад и очаровывал прохожих, я успела поговорить с девчонками и даже обсудить рабочие моменты.
– Когда за тобой заезжать? – спросил Витя. – Сейчас распечатают договоры, и я свободен.
– Я одна съезжу к Немирову, – ответила я. – Не мотайся.
– Эм, ты серьезно хочешь остаться с ним наедине? – поинтересовался мужчина.
– А что он мне сделает? Съест? Вить, будь реалистом, ты видел девочек, работающих у него. Так вот я старше лет на десять. Это в лучшем случае.
– Рад, серьезно. Я знаю, что я говорю. Я хочу поехать с тобой. Он явно запал на тебя. Нехило так.
– Не делай из него маньяка. Я не впервые буду вести переговоры. Вить, мы с тобой говорили на эту тему. Помнишь?
– Помню, – признался он недовольно.
– Мы оставили личное, – я помахала неопределенно рукой на радость Серканчику, что начал суетиться под ногами, думая, что я хочу с ним поиграть. – Там. В прошлом. Ужин был ошибкой.
– Да-да, ошибкой, – согласился Витя.
– Ну вот и все. Я сама заеду в офис за документами, а потом в клуб. Уточню у хозяина, когда можно будет приехать с замерами.
– Ладно. Твои туфли у меня.
– Я помню. Оставь под моим рабочим столом. До встречи, – я закончила неудобный разговор.
Существует же золотое правило: никаких отношений на работе. Они имеют свойство не складываться или заканчиваться. Так вышло и у нас. Одно свидание восемь месяцев назад. После взрослый разговор, где мы выяснили, что я не готова ни к чему серьезному, а к несерьезному тем более. Мы расстались у моего подъезда с договоренностью, что забудем эту попытку. Но изредка у Вити что-то щелкало внутри, и он пробовал себя в роли Отелло.
– Пойдем-пойдем, – поторопила песика. – Мамочке пора в большой мир.
В офисе я не провела и десяти минут, поздоровалась с коллективом, забрала папку с документами и, удостоверившись, что все в порядке, направилась к Немирову.
Внутри было непривычно волнительно. Не обычное чувство, которое ты испытываешь на каком-либо этапе работы, а больше похоже на мандраж, когда ты должна пересечься с мужчиной.
– Ты не дури, – сказала я себе, бросив взгляд на отражение в зеркало заднего вида. Не хватало потеть, заикаться и вести себя как идиотка. – Ты взрослая женщина после развода, – я продолжала убеждать. – Что ты там не видела и не слышала? М? – я пристально посмотрела самой себе в глаза. – Одно и то же в голове и штанах. А тут еще самовлюбленный экземпляр без недостатка женского внимания.
Таких я не любила больше всего. Уверенных в себе. Нет. Самоуверенных. Эти вот ухмылки, снисходительные улыбочки, кобелиный взгляд. Мерзость.
Мужчина должен быть прост и обязательно в тебя влюблен. Такой вариант я рассматривала на тот случай, если меня вдруг вновь потянет во мрак, ой… брак.
– Тьфу, тьфу, тьфу, – сплюнула я через левое плечо. – Не дай бог.