"Перевал Дятлова". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)
В номере она с трудом отдышалась, а потом задумалась. Что делать? Если письмо отправил какой-то псих, выкрав или подсмотрев их электронные адреса, то человек, стоявший около елки, был живой, во плоти, а не какая-то виртуальная реальность. И с кем ей посоветоваться по этому поводу? С Лилькой? Ей сейчас не до чего. С Петром Васильевичем? Станет ли он с ней вообще разговаривать? Со студентом Дмитрием? Смешно! С Татьяной? Та пошлет ее куда подальше. То же самое сделает ее сожитель Игорь. Вячеслав? Это вообще отметается на корню. Не сможет она с ним разговаривать. Иннокентий? И здесь Александра решила, что в принципе – это неплохая кандидатура. Он спокоен, рассудителен, не истерит, видно, что мужчина разумный; может быть, и правда поделиться с ним своими опасениями?
Иннокентия Александра нашла в бильярдной. Он задумчиво в одиночестве катал шары и при ее появлении кратко кивнул, впрочем, не оставив своего занятия.
– Я хотела с вами поговорить… – начала Александра.
– Со мной? – Он посмотрел на нее с некоторым удивлением.
«Еще решит, что я к нему клеюсь», – с некоторой досадой подумала Александра.
– С вами. Это по делу.
Теперь в его взгляде читалось сомнение.
– Ненадолго, – добавила Александра после краткой паузы.
– Прямо сейчас?
– Да. А что, вы заняты? – спросила Александра, напирая на слово «заняты».
– В общем-то – нет. Я вас слушаю.
– Вы хотите говорить здесь?
– Вас чем-то это место не устраивает?
– Да нет, устраивает, – стушевалась Александра, – но сюда могут заглянуть.
– Тогда – в зал.
Иннокентий с видимым сожалением положил кий на изумрудный бархат бильярдного стола и повернулся к ней.
– Идемте.
И его широкая спина замаячила перед Александрой.
Пока они шли, Александру терзало сомнение. Не сочтет ли Иннокентий ее чокнутой истеричкой, которой всюду мерещится опасность? Может быть, извиниться и уйти в номер? Но тогда ее поведение будет выглядеть еще более странным.
Елка в зале переливалась шарами, гирляндами, тонкие нити, именуемые «дождиком», поблескивали серебром, колыхаясь от малейшего дуновения воздуха.
Они сели на диван.
– Дело в том, что нам всем пришло письмо.
– Я знаю, – кратко сказал Иннокентий.
– Но я еще нашла окурок на снегу, – заторопилась Александра, боясь, что Иннокентий сейчас ее оборвет, поднимется и уйдет. И она опять останется одна со своими страхами и сомнениями.
Выслушав ее, Иннокентий погрузился в молчание.
– Что вы скажете?
Он неопределенно пожал плечами.
– Ну… письмо могли салаги отправить. Балуются придурки всякие. Окурок… Ну, блин, может быть, охранник стоял и курил.
– А бинокль?
– За жильцами наружку вел. Он должен охранять постояльцев? Должен. И на вашем месте я бы… девушка, – с расстановкой произнес Иннокентий, – не поднимал бы на пустом месте панику. В походе главное – выдержка, – и он для убедительности стукнул кулаком по дивану. – А вы раньше времени гоните волну. Что же будет дальше? – В его интонации явно слышалось, что такие слабые и трусливые люди, как Александра, не годятся для лыжных походов и на роль сильных духом туристов. – Поход еще не начался, собственно говоря, а вы паникуете… – Он скользнул по ней взглядом и замолчал. Но и так все было ясно без слов. «Трусиха и паникерша! – читалось в этом взгляде. – Сидела бы ты в Москве, москвичка, и не совалась в суровый уральский край!»
Щеки Александры невольно запылали. Это уже было слишком! Она вздернула голову выше и поднялась с дивана.
– Спасибо!
– За что?
– За то, что выслушали.
– Да вы не думайте, чего там… это я… так. – Иннокентий нахмурился. Было видно, что он переживает за свою внезапную резкость.
Александра вышла из зала, ощущая на своей спине взгляд Иннокентия. Короче, обратиться за помощью не к кому, устало подумала она. Все ведут себя как ни в чем не бывало. Лилька, понятно, занята своими любовными переживаниями, а остальные не видят ничего опасного в том письме. А насчет окурка, бинокля и того, что кто-то рассматривал наши окна, – Иннокентий тоже решил не брать в голову. А вдруг это и правда кто-то из охранников… а я мечусь, пытаюсь привлечь внимание к этому факту. А… пропади все пропадом!
За обедом в зале чувствовалась напряженность. Лилька выглядела – хуже не бывает, глаза – ввалившиеся, тусклые, вдобавок – бледность, как будто бы она приехала не в край, где воздуха навалом и можно резать сочными ломтями, а просидела долгое время в подземелье, где не было света, воды, воздуха и всего остального, необходимого для нормальной жизнедеятельности человеческого организма. Александре стало не по себе. Не замечает ли этого Кирилл? Но тот сидел задумчивый, погруженный в себя. Из-за Лильки? Или чего-то другого?
Иннокентий поднялся из-за своего столика и объявил, что после ужина они собираются в зале и отмечают Новый год. Включат музыку, потанцуют. При этом слово «потанцуют» он произнес с некоторой долей брезгливости, словно заранее открещиваясь от этого мероприятия.
– Лиль! Ты хотела еще подарки раздаривать, – напомнила Александра.
– А? – подняла Лилька на нее глаза. – Да, подарки, спасибо, что напомнила, – усмехнулась она. – А то бы совсем забыла. Голова просто раскалывается. И чего я сюда приехала?
– А вы, милая, на лыжи встаньте и походите, – предложил Петр Васильевич, – а то небось сидите в номере и по Интернету шарите. Негоже так делать. Вы отдыхать приехали – так отдыхайте.
– Спасибо за совет, – вспыхнула Лилька. – Когда он понадобится, я вас обязательно спрошу.
После обеда Александре было решительно нечем заняться. Но сидеть в комнате и думать опять о письме, окурке и поблескивающих стеклах бинокля было невыносимо. Она решила последовать совету Петра Васильевича, который тот дал Лильке: встать на лыжи, немного прокатиться, остудить голову и заодно размять мышцы.
День был сумрачно-туманный, солнце проглядывало изредка, то запутываясь в серой пелене, то раздирая ее своими лучами, как острыми спицами. Александра надела лыжи, проверила крепление ботинок и резко выдохнула. Легкое облачко пара появилось в воздухе. Неожиданно она почувствовала азарт и прилив сил. Из головы все вылетело: перед ней была лыжня! Ее лыжня. Адреналин ударил в голову, в ушах что-то мощно заревело, и она рванула вперед.
Ноги сами несли ее по лыжне, иногда она сворачивала, подрезая повороты, делая это умело, как когда-то учил ее отец. Увлекшись гонкой, она не сразу услышала чей-то голос позади себя, а когда услышала, кровь заклокотала, забурлила в ней, и ни за что она бы не смогла обернуться и оказаться лицом к лицу с этим человеком.
– Постойте, как вас там, кажется, Александра, уступите лыжню, а то вы мне мешаете.
– «Кажется Александра» вам не уступит. Хотите – догоняйте! Хотите – нет.
Она прибавила темп. Все слилось в одно серо-белое полотно, взмах, еще взмах, руки без устали ритмично вторят шагам, поворот. И… ох… она не вписалась в очередной поворот и, балансируя руками с лыжными палками, со всего размаху влетела в сугроб.
Черт! Снег залепил лицо и рот, она мотала головой и отфыркивалась, пыталась встать, но снова проваливалась в снег, ничего перед собой не видя. Она не сразу поняла, что снегом ей залепило глаза и поэтому она не видит…
– Вам помочь? – услышала она над собой.
Она провела рукой по лицу, стирая белую снежную массу. Хорошо же она выглядит сейчас, ничего не скажешь!
Вячеслав стоял и серьезно смотрел на нее.
– Вам помочь, Александра? Черт возьми, вы катаетесь, как сам бог или дьявол. Кто вас научил этому?
Она ничего не ответила, пытаясь подняться на ноги. Но дна у снежной массы как будто бы не было, во всяком случае, ей никак не удавалось найти точку опоры, чтобы не перевернуть мир – бог с этим! – а просто встать на ноги.
Мужчина протянул ей руку.
– Держитесь!
– Справлюсь без вас, – сердито ответила она.