Купец VI ранга (СИ)

Причем, судя по тому, как девушка прикусила губу, Воин не стал церемониться.
Что до уваровских гвардейцев, то те растворились среди гостей, будто их и не было.
— Позор, — буркнул Галицин. — То ли было раньше.
— И не говори, старый друг, — покивал Шуйский. — Раньше все было совсем по-другому.
— Трава зеленее, небо голубее, а порядки суровей, — не удержался я.
— В ваших словах я слышу иронию, граф, — прищурился Шуйский. — Но вы даже не представляете себе, насколько вы правы.
— Никакой иронии, Ваше Сиятельство, — улыбнулся я. — При всем уважении, но текущий уровень развития нынешнего общества вполне закономерен.
— Вот как? — заинтересовался Шуйский и посмотрел по сторонам, словно приглашая остальных присоединиться к беседе. — Будьте добры, объяснитесь, граф! И да, господа, без чинов!
После того, как гвардейцы увели Ангелину, около стелы образовался импровизированный кружок, в котором оказались я, Камнев, Демидов, Новиков, Галицин, Шуйский и Михайлов.
Честно говоря, я бы с удовольствием избавился от Михайлова, но, помня манеры князя, что-то мне подсказывало, что он сам себя закопает.
Поэтому я закрыл глаза на его присутствие и сконцентрировался на том, что у меня получается лучше всего, а именно — располагать людей к себе.
— Один мудрый человек как-то сказал, Алексей Семенович, следующие слова. Трудные времена рождают сильных людей. Сильные люди создают хорошие времена. Хорошие времена рождают слабых людей. Слабые люди создают трудные времена.
Я сделал паузу, позволяя всем присутствующим проникнуться мудростью моего мира, и продолжил.
— Так вот, сейчас у нас на дворе хорошие времена.
— Хорошо сказано, Макс, — хмыкнул Галицин. — И многое объясняет.
— Люди вашей эпохи, Сергей Геннадьевич, создали хорошие времена. Но ваши потомки, увы, делают все, чтобы эти времена стали трудными.
— Выходит, — Шуйский нехорошо прищурился. — Наша эпоха уже прошла?
— Судя по тому, как воспитанно мое поколение, — протянул я, намекая на Уварову, — трудные времена стоят на пороге.
— Вот как, — покивал Шуйский и посмотрел на Демидова, — а вы, князь, что скажете?
— Вчера, князь, мне пришлось лично выпороть внука. Который, вступив в сговор с моим внучатым племянником, нарушил законы чести. Первый оказался идиотом, второй — азартным игроком, — Демидов посмотрел на побледневшего Новикова и продолжил. — Теперь оба будут год трудиться в медной шахте.
— Сурово, — хмыкнул Михайлов, но на его реплику никто не обратил внимания.
— Достойно, — протянул Шуйский, и все тут же закивали. Князь же, проследив за взглядом Демидова, повернулся к Иго́ру. — А вы, барон, что скажете?
— Молодости свойственны ошибки, но за битого дают двух небитых, Алексей Семенович.
— Неплохо сказано, — усмехнулся Шуйский. — Кстати, господа, у меня такое ощущение, будто мы с графом, — Шуйский посмотрел на Галицина, — отвлекли вас от чего-то важного.
— Обычная сделка, Алексей Семенович, — улыбнулся я и посмотрел сначала на Демидова, а потом и на Новикова. — Она, несомненно, подождет.
Что князь, что барон утвердительно кивнули, но Шуйский лишь покачал головой.
— Нет-нет, граф, законы чести требуют от нас дать вам закончить. Надеюсь, мы вас не стесним?
— Ничуть, князь, — усмехнулся Демидов и, положив одну руку на стелу, другую протянул мне. — Сделка, Макс?
— Сделка, Никита Акинфиевич, — я отзеркалил его движения, и почувствовал идущий от стелы жар.
— Ты неплохо себя показал, Макс, — заявил Демидов. — Остальные детали уладим у меня в поместье. Жду на следующей неделе тебя и Дмитрия.
Я покосился на Камнева и кивнул.
— Будем, Никита Акинфиевич.
— Мулы остаются в твоем распоряжении ровно на сутки. На этом, полагаю, все. У меня же здесь остались некоторые дела. Господа, честь имею.
И Демидов, раскланявшись с дворянами, направился в сторону особняка Уваровых.
— Жми его, Макс, — кровожадно усмехнулся фамильяр. — Видел, как он побледнел после слов Демидова? И вообще, кирасы такого качества больше никто не делает. Даже Демидовы. У нас на руках уникальный, эксклюзивный товар!
  
«Услышал тебя, Виш. Что до Новикова, то дам ему шанс сохранить лицо».
— Ну-ну, — хмыкнул Виш. — Пожалел Дельца… Ну-ну.
Эту реплику фамильяра я отставил без ответа и, дождавшись, когда Демидов покинет наш круг, посмотрел на Новикова.
— Иго́р, наше соглашение в силе?
— Все зависит от того, что ты мне принес, Макс, — осторожно ответил Новиков.
Я молча кинул ему обмен и выложил туда начищенную кирасу.
— Согласно договору, стоимость комплекта плавающая, и зависит от нескольких факторов. Стоимость сырья, банковская ставка, рыночный спрос и так далее.
— Я помню договор, Макс, — нахмурился Новиков, не обращая внимания на наблюдающих за нами дворян.
— Отлично, — кивнул я. — Значит ты помнишь пункт о форс-мажоре, намеренном саботаже и классификацию неустоек.
— К чему это ты, Макс?
— Из расчета десять кирас в месяц, за все время простоя, мой род должен был поставить твоему триста двадцать комплектов, так?
— Так, — с неохотой кивнул Новиков, — Но не забывай про неустойку.
— Вот мы и подобрались к самому интересному, — усмехнулся я. — Если не считать форс-мажором убийство Алексея Николаевича Пылаева, что снимает с моего рода все обязательства, и если не выдвигать обвинения в намеренном вредительстве со стороны партнеров, то…
— Постой-ка, — перебил меня Новиков, — о каком вредительстве ты говоришь?
— С чего бы начать? — прищурился я. — С невыплаты жалования? Или с нарушения поставок? Мой аудитор уже начал комплексную проверку, и дело пахнет не только огромным штрафом и но и серьезными репутационными потерями, Иго́р. Ты действительно, хочешь остановиться на этом моменте поподробней?
— Пока что это всего лишь слова, — поморщился Новиков. — Но в любом случае, с моей стороны было невежливо тебя перебивать.
— Хах! — усмехнулся Виш. — Смотри-ка, мгновенно сообразил, чем ему грозит полноценное разбирательство! Надеюсь, Макс, ты не собираешься закрывать глаза на его наглость?
Конечно же, я не собирался. К тому же, мне представился отличный шанс показать Шуйскому, как я веду дела.
— Мне чужого не надо, Иго́р, — я не мигая смотрел на Новикова, — Но своё я возьму, невзирая на титулы, чины и ранги.
— Ты отвлекся, Макс, — поморщился Новиков.
— Так вот, если не учитывать форс-мажор и факт вредительства, то, согласно договору, размер неустойки составляет одну десятую процента от суммы сделки за каждый просроченный день. В договоре фигурирует цифра в десять тысяч золотых, то есть цена просрочки десять золотых в день. А теперь давай считать.
— Ну давай, — судя по кислому выражению лица Новикова, он отлично понимал, к чему я веду.
— Прошло два года и восемь месяцев, это девятьсот семьдесят дней, или же девять тысяч семьсот.
— Но это же… мало! — возмутился Новиков.
— Триста двадцать кирас и почти десять тысяч золотом? — уточнил я. — Учитывая, что текущая рыночная цена одного комплекта составляет около четырех тысяч золотых, то… сам посчитай, Иго́р, много это или мало.
— Но эти кирасы и так принадлежат моему роду!
— Иго́р, — я неосознанно скопировал взгляд Шуйского, — не разочаровывай меня. Помнишь, мы говорили о трех вариантах развития событий? Так вот, я предлагаю тебе третий, а ты упорно настаиваешь на втором, что в итоге выльется в первый.
— Макс, ты предлагаешь мне довольствоваться жалкой подачкой!
— Ты называешь триста двадцать комплектов зачарованных кирас, стоимостью почти в полтора миллиона золотом, жалкой подачкой?
— Ты понимаешь, о чем я говорю!
— Я понимаю, — в моем голосе сверкнула сталь, — что ты хотел сделать гешефт за счет моего рода, Иго́р. Выбор прост. Или ты берешь товар, и Новиковы отзывают свои претензии и фиктивные долговые расписки, или в дело вступит Демидов.
— Князь-то тут причем?