Страшно любимая (СИ)
Собственное местоположение определить было просто. Пульсирующая синяя точка в секторе 38С не оставляла места фантазиям. А вот дальше… Нелька на все мои вопросы лишь пожимала плечами и на контакт не шла. Браслеты связи отдыхали на полочке в ванной, где я их и сняла. Ситуация аховая. Хотя… Игнорируя зябкие мурашки, я вгляделась в план. Если смогу вычислить технический этаж, где расположены двигатели, найду и мастерскую Сэла, а уж оттуда дорогу найду.
Увы, подписи ясности не добавляли. Мне что 45А, что 97Е — без разницы. Более полный план с указанием расположения технических узлов мог бы открыть Сэл или капитан, а у меня доступа такого уровня попросту не было. Пришлось руководствоваться исключительно логикой, количеством, расположением и размером секторов на этажах.
Припланетные двигатели должны занимать куда больше места, чем стандартные. Гарн говорил, последних на больших кораблях устанавливают от трёх до семнадцати, в зависимости от размеров и назначения судна. Про наш звездолёт он тоже рассказывал, но я тогда отвлеклась немного и прослушала.
Однозначного решения не было, подозрения у меня вызывали сразу три этажа — второй, третий и семнадцатый. Подумав, решила, что семнадцатый менее вероятен. Двигатели располагают обычно ближе к корпусу. Поэтому я проигнорировала очередную волну мурашек, марширующих по телу с завидной регулярностью, и выбрала третий уровень на панели.
Лифт плавно тронулся, и вскоре мы уже шли по незнакомому коридору, заглядывая во все незапертые двери, в надежде кого-нибудь встретить. Увы, мои ожидания были тщетны и, будто самой по себе прогулки в громоздкой коробке на голое тело мало, кожа начала немилосердно зудеть.
Не скажу, что аллергия на бывшее содержимое тары стала большим сюрпризом, но радости она мне уж точно не доставила.
— Нель, — взвыла я минут через двадцать, — слетай к Сэлу, принеси мне наручник или хотя бы пижаму!
— Нет. Я тебя одну не оставлю.
— Да бублик горелый, что ж ты такая упёртая! Оставь свою паранойю хоть на минутку, тебе этого времени за глаза хватит, чтобы…
И тут корабль содрогнулся от гневного:
— НЕЛЛИ!
За ближайшей дверью что-то жалобно тренькнуло, послышался звон и затем еле слышный шелест. Видно, что-то стеклянное треснуло. А в стеклянной таре хранят исключительно реактивы, да не абы какие. То есть, дело — швах. Современная промышленность порой такие вещества создаёт, что даже думать страшно, для чего они.
Впрочем, тут не думать надо было, а делать ноги. Только вот низкий вибрирующий голос Роберта заставил мои коленки в буквальном смысле подогнуться. В ушах зашумело, в голову полезли совсем уж неуместные и дикие мысли, включая те самые, узнай о которых, банши порвала бы меня в клочья.
Начинаю понимать, почему акроны скрывают своих «больных». Если даже у меня, кшорти, во рту пересохло и от натурального вожделения живот свело, что же с нормальными женщинами твориться должно? А если вспомнить о прочих симптомах, упомянутых капитаном… Жуть жуткая!
— НЕЛЛИ! — снова раздалось как будто со всех сторон.
Умом я понимала, что капитан использовал систему оповещения, имеющуюся на любом звездолёте на случай непредвиденных обстоятельств, но от этого понимания легче не становилось. Невесть откуда взявшееся либидо выло и билось внутри, требуя выхода. Хорошо ещё, природа кшорти меня хоть отчасти защищала, не позволяя поддаваться наваждению. Очень уж оно было дурацким. А вот виновница капитанского срыва расплылась в улыбке, издала протяжный стон и растворилась, будто её и не было.
— Чтоб вас всех! Вонючку джельскую в ухо и колючку в задницу! Тутня в объекты страсти и… хорта безрогого в постель!
Ругаясь сквозь зубы, я кое-как встала на дрожащие ноги. От рыка Роберта или ещё почему, но голова кружилась, а уши нервно дёргались. Если бы не проклятущая коробка, я предпочла бы перемещаться на карачках, но не с моей удачей. Ещё и в носу засвербело — вот-вот расчихаюсь.
В итоге, одновременно мечтая избавиться от коробки, почесаться, согреться и до кучи затискать капитана в страстных объятьях, я почти бежала, сама не зная куда. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда! При этом умудрялась ещё и ужасаться вывертам своей фантазии. Почему-то обнимать хотелось исключительно левую ногу Роберта, при этом «страстно» грызть ногти. Его ногти!
Вот что значит «насиловать» природу кшорти! Теоретически я прекрасно представляла себе, как должен выглядеть акт соития у гуманоидных рас, а поди ж ты. Срочно к Алукарду в медотсек!
К моему счастью, капитант больше не рычал. Видно, занят очень. Нелькой.
Интересно, а он один был или с гарном, когда…
И тут открылась одна из дверей по левой стене. В коридор шагнул мрачный задумчивый Фург. К груди он бережно прижимал прозрачный контейнер с ретортами и ещё чем-то разноцветным, одной рукой придерживая лежащий на крышке пакет с багровой жидкостью. Кровью, скорее всего.
Я попыталась затормозить, но, во-первых, слишком разогналась, а во-вторых, мешала идиотская коробка, добавляя неуклюжести и без того неповоротливой мне.
— Берегись! — крикнула, предупреждая об опасности.
Честное слово, я хотела как лучше. Получилось… как всегда.
В первое мгновение вампир лишь отпрянул, плавно и почти незаметно переместившись к стене. Реторты даже не звякнули. Но, стоило ему поднять взгляд…
С воплем «Это ты!» он швырнул в меня контейнером, а сам взвился вертикально вверх и вцепился в невидимые неровности потолка неожиданно обнаружившимися длиннющими когтями. Причём, и на ногах тоже! В какой момент когти прорвали ботинки, я не заметила, но не увидеть их на фоне светло-серого потолка было бы невозможно. Правда, любопытство поднять голову не успело.
Когда контейнер врезался в коробку, крышка отлетела, реторты разбились, а нас вместе с любопытством снесло взрывом.
— А-а-а-а! — опрокидываясь навзничь, от души завизжала я.
А кто бы не завизжал? Упала-то навзничь, приложившись копчиком и поранившись о кромку пластикартона. Как голова не отвалилась — ума не приложу. Верно, жировой слой на загривке пришёл на выручку.
Где-то там, наверху, в клубах едкого розового дыма злобно шипел и упражнялся в сквернословии вампир. Да так заковыристо, что добрую половину слов не понимала даже я! Но это ещё что! Самое удивительное — Фург костерил на чём свет стоит именно меня. Будто не он, а я вынесла опасные реактивы из лаборатории, а потом ещё и решила ими покидаться! Вопиющая несправедливость.
Дым всё больше расползался по коридору, глаза и нос уже щипало. Попытки не дышать были заранее обречены на провал, потому, сопя от усилий и злости, я кое-как перевернулась на бок и попыталась отползти от источника едких клубов. Увы, сегодня был явно не мой день. Чувствуя себя перевёрнутой черепашкой, от души проклинала панцирь-коробку, но все мои трепыхания оставались тщетными. Голова уже начинала кружиться, прочие части тела продолжали коченеть, а я… валялась на полу, сверкая голым задом.
Хорт бы побрал опыты серых! Чего этот вампир тут нахимичил? Хорошо хоть меня взрывом отшвырнуло в сторонку, а вот нарушитель техники безопасности огребал за свою неаккуратность полной мерой. Ругань Фурга была щедро пересыпана приступами надсадного кашля. Собственно, сама брань с каждой секундой всё отчётливее напоминала сипение.
Мне почти удалось подняться, когда из клубов розового дыма раздался болезненный хрип и глухой удар. Я даже не вздрогнула. Вампиры — народ стойкий. С их регенерацией ни падение с потолка, ни даже отравление особой опасности не представляют.
Ну вот! Как и думала — почти сразу после удара сквозь дымную завесу проступили очертания мужской фигуры. Слегка смутные из-за плохой видимости, но вполне узнаваемые. Я уже обрадовалась и открыла рот, чтобы попросить помощи в деле возвращения меня в вертикальное положение, как из дальнего конца коридора послышалось гневное:
— Фург, зараза такая! Мирта!
И вот честное слово, злости в голосе гарна было чересчур много. Не злость — ярость. Даже я нервно вздрогнула и, потеряв равновесие, снова упала. Все попытки встать — хорту под хвост!