На неведомых дорожках (СИ)

Стоило только задуматься, как обрушилась гора вопросов. Вот никак не могу понять этого противного кота. Зачем девушку нервировать лишний раз? Дал бы хоть немного передохнуть, прежде чем наваливать гору проблем…
Из-за мыслей отвлеклась от подходившего мужчины, а когда взглянула в его сторону, он словно растаял. Как небывало. А может, привиделось?
Первым делом Мирлис осмотрел повреждения, нанесённые яблоне. Мерзавцы, успели прогрызть не только кору, но и древесину ствола.
— Настя, доставай бальзам, — скомандовал рыжий.
С сомнением посмотрела на приятеля.
— Думаешь, подействует? Ты же его для человека варил.
— Хуже не будет, а попробовать можно.
Чего тут раздумывать? Если спец говорит, надо пробовать. Выудила из мешка бальзам. Не тратя времени попусту, принялась обмазывать раны. Кажется, яблоне понравилось. Мирлис тоже заметил, как вокруг разлилось ощущение покоя.
— Вот и всё, — ласково погладила шершавый ствол. — Надеюсь, поможет.
— Настя, — отвлек меня Мирлис, — а пару яблочек на память взять не хочешь? — и он ткнул лапой в лежащие на земле яблоки.
Я нагнулась и хмыкнула:
— Рехнулся? Таскать с собой такую тяжесть?
Яблоки действительно из золота. Подняла одно — гиря! Не знаю, я не Шура Балаганов, а рыжий не Паниковский — пилить не стали, но не думаю, что внутри было что-то другое.
Мирлис фыркнул:
— На твоём месте другие…
— Знаешь, я не другие — это раз. Мне здесь ничего вообще не надо, домой хочу — это два…
— Так дома и найдешь применение, это же золото! Продашь.
Призадумалась. В чем-то рыжий прав. Но не хотелось мне брать яблоки, не хотелось.
По плечу кто-то хлопнул. Я аж подлетела, развернувшись в воздухе. Оказалось — низко склонившаяся ветка с несколькими спелыми яблочками. О, это другой разговор! Полакомиться на привале ароматными яблочками — совсем другой коленкор!
Яблоки, словно сами, прыгали в мешок, рвать их доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. Естественно, между делом не одно оказалось в желудке (не только моём, между прочим!), пока я, наконец, не обуздала жадность, и не решила, что есть одни яблоки не станешь, а значит, пора заканчивать сбор урожая.
Раздался стук копыт. Только теперь заметила, что солнце уже почти село, и небо освещено закатом.
Странно, кто там топочет? Вроде никто из наших преследователей такого топота издавать не мог? Звуки всё ближе… Между стволами мелькнуло светлое пятно, раздался приветственный крик:
— Вон они где, воробышки!
Михал, соскочив с высокого поджарого коня, удивительно похожего на Каштанку, подлетел ко мне, и, подхватив как ребенка, расцеловал в обе щеки.
— Живы, проказники!
Он опустил меня, и дал осмотреться. Рядом с ним на таком же скакуне восседал высокий широкоплечий воин. Таких, наверно, полагается называть витязями. Серебряная кольчуга чешуёй покрывала его до колен, даже перчатки и те кольчужные. Высокий шлем венчало струящееся перо, похожее на поток воды. Витязь спешился и оказался на удивление высоким. Мне пришлось задирать голову, чтобы видеть его спокойные синие глаза. Рядом с ним, опустив голову на плечо витязя, пристроился, отпущенный мною, конь Черномора.
Витязь осмотрелся.
— Припозднились мы, похоже. Тут и без нас разобрались, — и потрепал по крутой шее коня. — Молодец, что позвал.
Мне стало неловко. Кажется, прибыл хозяин нашего скакуна. Эх, жаль, придётся отдавать, потянулась к недоуздку.
— Это ваш, да? Вы извините, надо было очень быстро, а не получилось, понимаете?
Меня охватило нелепое смущение, и стало стыдно за свой жалкий лепет.
— Не узнаю старую знакомую, — раздался рядом смех. — Обычно она за словом в карман не лезет, и такая мелочь, как сведённый со двора конь вряд ли может смутить.
— Павел! Ты откуда?
— Зиран послал, — Павел спешился.
— Ты, девица, узду-то не трожь. — положил мне на плечо тяжелую руку Черномор. — Раз уж удалось получить моего Прибоя, пока пользуйся. Только никому больше не давай, — от строгого взгляда внутри всё оборвалось. — Ладно, не бойся, не обижу. Прибой послужит тебе, только хотелось бы знать, как ты чары-то одолела? Я и сам к нему последние недели подойти едва мог, словно подменили коня.
 
— Ну, понимаете, мне помогли…
Пожала плечами, решив не развивать тему, и украдкой показывая Мирлису кулак, чтобы и этот болтун помалкивал.
— Помогли, — протянул Михал. — Хороша помощь была, может и ещё помогут?
— Нет, не выйдет, — твердо посмотрела в его глаза.
Мужчины переглянулись и дружно хмыкнули. Ну и хмыкайте себе, друзей не выдаю. Ветер мне помог, больше, сам сказал, нельзя, а тут насядут со всех сторон… И рыжий пусть только попробует… Грозно посмотрела на приятеля.
— А я чего, я ничего, — опустил глазки.
— Что ж, на нет и суда нет, — подвел итог Черномор. — Пора домой. Тяжко на земле. Михал, ты со мной? Здесь и без нас разберутся.
— Павел, ты с Настей. Я Инара в Васильевск отправил. Странные дела там творятся. Пусть посмотрит. Отправляйтесь и вы в Васильевск. Там Василиса встретит. Раз Насте надо выполнить свои обязательства, придётся с царевной переговорить. А там отправите её домой, сам с ней ступай, там пригляд тоже нужен.
Что-то в словах Михала не понравилось рыжему.
— А я?
— А ты со мной, — приговорил Михал, развязывая сумку у седла и протягивая руку к Мирлису. — Нечего тебе таскаться, мешаешь только…
Тут уж возмутилась я:
— И ничего он мне не мешает! Наоборот. Да если бы не он!.. И вообще!
— Пора, — повторил Черномор, прислушиваясь к шуму приближавшихся шагов.
Заметив, что мужчины отвлеклись, я сделала знак Мирлису, и тот понятливо растаял, словно его тут и не было. К моменту, когда Михал продолжил своё движение и собрался подхватить рыжего к себе на коня, даже место, где тот стоял, успело покрыться пылью. На недовольный взгляд ответила самым невинным своим, словно говоря: «О чем речь, мальчики?»
  
Глава 14
 
Следующие дни слились в один.
Я верхом на Прибое, в окружении волков, точно под конвоем. Понимала — это охрана. Но бесило. От этого настроение портилось. Я то и дело пыталась выкинуть какое-нибудь коленце. То подгоняла Прибоя, то наоборот останавливала его. Но вывести из себя волков не получалось.
Пару раз молодые волчки попробовали сунуться к моему скакуну. Но власть большой волчицы, которая во время пути, чаще всего, командовала сопровождением, была непререкаема. Прибою даже не пришлось пускать в ход копыта. Волчица рыкала, молодежь тут же прекращала попытки воспитывать нервного скакуна.
Павел на мои выходки не обращал внимания. Обиделся, что я помогла Мирлису отправиться с нами.
Обижался, правда, не долго, до ночи. На стоянке Мирлис развил бурную деятельность, стараясь помочь. Выглядело смешно — у него же лапки. Павел держался изо всех сил, но пришлось сдаться. Вид рыжей кошачьей попы с задранным хвостом, вылезающей из кустов, и волочащейся за этой рыжей тушкой большой сухой ветки, которую кошак ухватил зубами, вызвал хохот.
Я украдкой показала, скосившему на меня глаз рыжему, большой палец. У него получилось внести мир в наши ряды. Утром встали, вернув хорошее расположение духа. Путешествовал Мирлис со мной, у Павла было слишком много дел, а я ехала как балласт. Толку от городской девочки среди леса никакого.
Единственной моей обязанностью стало ухаживать за Прибоем. Он категорически отказался подпускать Павла к себе. С непривычки изображать конюха было нелегко. С Инаром мне понравилось путешествовать гораздо больше. Все трудности парнишка брал на себя.
Вот к волчице, которая взяла меня под опеку, и Павел, и Прибой, отнеслись очень положительно. Прибой даже подходил на ночь к нам с ней поближе, словно охраняя. Эти двое вселяли в меня спокойствие, несмотря на постоянные ночные шумы и шорохи. Всё же, не приспособлена я для существования на природе, особенно после того, как увидела, какие «прелестные» зверюшки бегают по здешним лесам.