В нейтральной стране

– Вы напрасно так разволновались. Лично я вам доверяю... Но я работаю не один. Мы не можем забыть, что вы кадровый сотрудник ЦРУ. Мы признаем, что вы оказали нам услуги, но не можем не обращать внимания на то, что произошло с момента приезда этого субъекта. Мы потеряли четверых наших людей из числа самых лучших. Кроме того, он похитил наши секретные фонды, а на следующий день пришел в агентство и стал надо мной издеваться.
Он скривился от злости и продолжил, понизив тон:
– Никогда не забуду эту шутку, которую он со мной сыграл. Я поклялся убить этого типа и убью его. Кажется, он уже двое суток находится в руках шведской службы безопасности, но мы не смогли получить никакой информации.
Юбер слегка изменил настройку бинокля, чтобы посмотреть на Карин. Она стояла в углу комнаты, хмуря брови. Снова зазвучал ее голос, искаженный микрофоном до такой степени, что Юбер его не узнавал:
– Секунду, Густав... Вы сказали, что он захватил ваши фонды?
Мужчина со злостью подтвердил:
– Да. Полностью... У нас в кармане не осталось ни единой кроны. Нам пришлось срочно запросить помощи у руководства. Это наверняка наделает много шуму...
Снова заговорила Карин:
– Вы можете мне назвать точную сумму, похищенную у вас?
Юбер быстро перенес внимание на советского шпиона, чье лицо застыло.
– Почему... – начал он.
Потом, фальшиво отвлеченным тоном:
– Один миллион двести пятьдесят тысяч крон.
В усилителе раздался нервный смех. Успокоившись, Карин сказала:
– Подождите секунду, пожалуйста.
Юбер увидел, как она вышла из комнаты, и воспользовался этим, чтобы опустить бинокль и посмотреть на Мераака, стоявшего рядом с ним, плечо к плечу. Мераак не шевелился, продолжая наблюдение. Юбер опять поднес бинокль к глазам. Густав достал сигарету и нервно прикуривал ее. Затем он принялся барабанить пальцами по подлокотнику кресла, бросая частые взгляды на дверь, оставленную Карин открытой. Молодая женщина вернулась, неся в руке пакет из темной бумаги, который Юбер сразу же узнал. У него сжалось горло, и он выругался от злости.
Карин положила пакет на низкий столик, стоявший справа от кресла, в котором сидел ее собеседник. В усилителе снова зазвучал ее голос:
– Я получила этот пакет вчера. Прислал его мне Бессанкур. В нем миллион двести пятьдесят тысяч крон наличными и короткая записка, предписывающая мне сохранить деньги в надежном месте. Это и есть ваши секретные фонды?
Она разорвала обертку, и показалась пачка купюр.
Мужчина побледнел, вскочил, бросился к деньгам и накрыл их ладонью, как будто хотел защитить от нового исчезновения. Слегка хрипловатый голос Карин произнес:
– Можете проверить, все ли на месте.
Мужчина сел, подтянул столик к себе и стал быстро проверять содержимое пачек, пролистывая их пальцем.
Юбер весь дрожал, его лицо горело, и он чувствовал, что в нем поднимается ужасная ярость. Если бы он оказался в квартире Карин, то убил бы ее без колебаний.
Директору агентства «Ландснорр» потребовалось добрых пять минут, чтобы убедиться, что вся сумма на месте. Он убрал деньги в пакет, изобразил улыбку и сказал:
– Я вами доволен, Карин. Этот жест снимает с вас все подозрения в глазах руководящего комитета нашей организации. Вы оказали нам неоценимую услугу...
Карин ответила веселым тоном:
– Не подумайте, что я хочу воспользоваться ситуацией, но если мне не изменяет память, вы мне должны определенную сумму. Мы договаривались, что мои услуги будут оплачиваться...
Русский шпион засмеялся:
– А вы не теряете реализма, – сказал он. – Сколько?
Голос Карин смягчился:
– Вы забыли? Мы говорили о двух тысячах крон...
Он раскрыл сверток, вынул из него две пачки по тысяче крон каждая и протянул их молодой женщине. Она взяла деньги и положила на полку книжного шкафа. Когда она возвращалась, Юбер заметил, что ее красивое лицо стало озабоченным.
– Я бы хотела кое-что выяснить, – сказала она. – Вы мне сказали, что Бессанкур пришел в агентство и стал над вами издеваться. Как это произошло?
– Войдя к себе в кабинет около девяти часов, я обнаружил перед пустым открытым сейфом труп одного из наших агентов. В досье и картотеке кто-то покопался. Я сразу же подумал, что эта работа – дело рук вашего друга. За то время, что мы занимаемся им, я успел по достоинству оценить его и предположил, что он вполне может вернуться посмотреть на результат. Я принял меры, чтобы меня немедленно предупредили, если он вдруг сунется в агентство. Он пришел под видом бельгийского туриста и пошел ко мне следом за служащей, прекрасно зная, что делает... Во время своего ночного визита он спрятал в кресле пистолет и выхватил его в нужный момент, чтобы выкрутиться.
 
Карин прижала ладони к щекам. Она казалась потрясенной.
– Господи!.. Одна я знала, что в то утро он собирался пойти в агентство. Он поймет, что произошла утечка. Это жестокий и безжалостный человек... Шведская полиция недостаточно сильна, чтобы удержать его в тюрьме. Он убежит и первым делом явится сюда, чтобы убить меня. Я должна уехать... Спрятаться...
Она металась по комнате, потеряв все свое хладнокровие. Внезапно остановившись, сердито сказала:
– Я укладываю вещи и сажусь в первый же поезд... Я должна убраться из Швеции.
Густав нахмурил брови, успокаивающе поднял руку и ответил:
– Потише, моя дорогая. Вы теперь работаете вместе с нами и можете оказать нам новые услуги. Ваши страхи кажутся мне обоснованными, но покидать страну не нужно. Мы можем отвезти вас в убежище... Я сегодня же вечером отвезу вас в одно надежное место.
Карин недолго помолчала, потом снова стала беспорядочно ходить по комнате, возбужденно протестуя:
– Нет!.. Я не согласна! Я сделала ошибку, что ввязалась в эту авантюру. Ничего, выкручусь одна.
Густав встал. Его лицо было суровым, взгляд жестоким.
– Вы поедете со мной, – сказал он. – Это приказ...
Она отступила, показывая свое взволнованное лицо. Потом ее плечи опустились, и она сдалась:
– Дайте мне время одеться и собрать чемодан...
Она ушла в свою спальню, а Густав с улыбкой снова опустился в кресло.
Юбер шагнул назад. Он дрожал и чувствовал, что не может произнести ни слова. Мераак невозмутимо отошел от окна, положил бинокль на стол и сказал Свену:
– Выключи. Теперь надо решать...
Он подошел к Юберу и взял его за плечи. Юбер вздрогнул, как от разряда электрического тока. Мераак прошептал:
– Тяжело, да? Я понимаю... Но надо действовать. Ты слышал, они уедут через несколько минут. Он хочет увезти ее в «надежное место».
Он хохотнул:
– Мы проследим за ними. Ты поедешь со мной на моей машине, Свен и его жена на своей. Таким образом мы сможем организовать сменную слежку. Путешествие может оказаться долгим...
Большим усилием воли Юбер сумел взять себя в руки. Когда он отвечал, его голос был холодным и твердым:
– Ты прав, Торф. Надо ехать...
 
8
Сидя в машине рядом с Мерааком, Юбер оставался мрачным и молчаливым. Было холодно, но небо, хотя и облачное, не грозило снегопадом. Красивая ночь, темная и благоприятная для охоты на человека.
В пяти метрах впереди, напротив дома 12, стоял маленький приземистый «зингер» спортивной модели. Возможно, это была машина Густава. На другом конце улицы, невидимый для Юбера и Мераака, стоял автомобиль Хортенов, повернутый к ним капотом на случай, если «зингер» развернется.
Чтобы разбить молчание, становившееся тягостным, и отогнать мрачные мысли, терзавшие его, Юбер прошептал:
– Этот «зингер» должен быть очень быстрым. Если водитель даст полный газ, мы отстанем.
Мераак саркастически рассмеялся и ласково погладил ладонью руль своего «ситроэна».
– Не беспокойся, – сказал он, – я установил на ней газотурбинную силовую установку. Так что она дает сто сорок без труда.
– А они? – буркнул Юбер. – Хортены?
– У них довоенный «мерседес», но он еще быстрее, чем эта. Не порть себе кровь, они не оторвутся. Кроме того, Хортен и я знаем этот район, как собственный карман.