Попаданка-травница на службе Его Величества (СИ)

— Вы меня тоже простите, господин Маттиоли, что дала вам ложную надежду, — ком в горле такой, что не с первого раза удается его сглотнуть, чтоб не расплакаться. Я не думала, что будет так больно. Что хочется лечь и кричать, потому что все внутри рвется и умоляет подойти к нему и обнять. Но я стою, даже сделала несколько шагов к дивану, чтобы не сорваться и не поддаться эмоциям. Мужчина же подумал, что я сторонюсь его, боюсь, что он снова набросится на меня с поцелуями. 
— Еще раз простите, Марлен, и не бойтесь, я больше не прикоснусь к вам, — уязвленная гордость заставляет мужчину выпрямиться, расправить плечи. Еще в своем мире заметила у мужчин такую реакцию на подобного рода ситуации. — Я обязуюсь выполнить все данные вам обещания при заключении договора о приеме вас на службу. Завтра утром все будет выплачено вам в полном объеме. О долге перед воспитательным домом можете не переживать, я покрою его в полном объеме, а также переоформлю опеку над вами на Его Величество. В этом случае корона не будет взимать процент от вашего дохода, — перечисляет мужчина все, чем хочет меня отблагодарить. 
— Но это слишком щедро, — я не могу поднять на него взгляд, чтобы Антонио ненароком не увидел, что в них стоят слезы. 
— Это благодарность короля, — обрывает мои возражения мужчина. — Отдыхайте, завтра утром прибудет карета и отвезет вас обратно в дом к Полю Камнене. Еще раз простите меня, — и мужчина вышел из палатки. Нет, он выбежал из нее. А на меня обрушился груз принятого решения, и я рухнула в кресло. Беззвучно рыдала и рвала на лоскутки платок, которому не повезло оказаться у меня в руках. Когда сил плакать больше не осталось, я заставила себя переодеться и лечь спать. Я не уснула, я практически отключилась, слишком была морально истощена. Именно из-за этого я не слышала, как в палатку вернулся Антонио. Не видела, как он поправил одеяло на мне и как сидел и смотрел, как я сплю, а перед рассветом покинул палатку, словно его и не было. Этого ничего я не слышала и не знала.
  
Глава 11.
 
Утром я проснулась в надежде, что увижу Антонио, но его не было в палатке, и если судить по не смятой части постели, то он и не приходил ночевать. Стало очень грустно и как-то горько на душе. Сама же оттолкнула его, сама во всем виновата. А сейчас расстраиваюсь, что мужчина ушел. Вот она, женская иррациональность и непоследовательность. 
На столе лежали кошель с деньгами и договор о переоформлении опеки надо мной. Я несколько раз пересмотрела все в надежде, что мужчина оставил мне записку или какой-то знак, что он не отступится от меня. Но нет, ничего не было. Хочется плакать от злости на саму себя и на мужчину, что он так легко отпустил, не боролся. Значит, и не любил, раз легко принял мой отказ. Злюсь на Антонио. От этого становится легче, и горечь, что разливалась по венам, вроде уже не так отравляет меня. 
Собрала вещи, убрала деньги в чемодан и вышла из палатки. Неподалеку стояла карета, а рядом с каретой прогуливалась леди Фрия. Неужели меня поджимает. Подхожу к транспортному средству, и мое предположение подтверждается. Фаворитка спешит ко мне. 
— Доброе утро, — поздоровалась женщина. — Вот хотела пожелать доброго пути, — леди Фрия сама любезность и доброжелательность. 
— Доброе утро, благодарю за заботу, — я отметила, что после вчерашней маски и процедур женщина выглядит очень даже неплохо. Посвежела и цвет лица стал лучше. Ее б в опытные руки косметолога, и она лет десять скинет и даст фору многим молоденьким красоткам. 
— Не передумала? — женщина кивнула на построенный дом, который уже облагораживали снаружи и вовсю внутри. Да, я бы не отказалась от такого дома, но не такой ценой. 
— Нет, не передумала, — я покачала отрицательно головой. 
— Ладно, ты подумай еще. Сейчас приедешь к Камнене, оценишь всю обстановку и еще передумаешь, — пророчит леди Фрия. 
— Я не передумаю, — пытаюсь убедить женщину, но она словно не слышит меня. Я села в карету и отодвинула занавеску на окне. 
 
— Прощайте, леди Фрия, — я все шарю взглядом по лагерю в надежде где-нибудь увидеть Антонио. 
— До свидания, я уверена, что не пройдет и месяца, как мы увидимся, — улыбается женщина и, поймав мой ищущий взгляд, понимающе кивает: — Его нет в лагере, он уехал по королевским делам. 
— Прощайте, — я смутилась оттого, что фаворитке удалось так легко меня раскусить. 
Удивительно, но когда голова занята безрадостными мыслями, то дорога оказывается очень быстрой. А может, все-таки это было связано с тем, что когда меня везли во дворец, я не знала, куда меня везут, и было банально страшно. А сейчас сработал принцип: “дорога домой всегда в два раза короче”. Не знаю, с чем это было связано, но оглянуться не успела, а уже пора было освобождать карету. Кучер махнул мне рукой и без промедления двинулся в обратный путь. Я вышла и огляделась по сторонам. Словно и не уезжала никуда. Все точно так же, как было до того, как меня засунули в экипаж и увезли в непонятном направлении. Ловлю на себе любопытный взгляд соседки через два дома. Любопытная баба, которая сует нос во все на свете, но безобидная. С кляузами не пойдет. А все потому, что дядюшка Поль нашел к ней подход. Вернее, к ее расстроенному неправильным питанием кишечнику. 
Я подошла к входной двери лавки и дернула за ручку, никак не ожидая, что она окажется закрыта. Дернула еще раз, словно от второго раза может что-то измениться. Стою и смотрю через окна в попытке разглядеть дядюшку Поля за стеклом. У старика было такое, что он пару раз забывал отпирать лавку и еще удивлялся: почему посетителей в тот день мало было. А люди просто подходили, дергали за ручку двери, она оказывалась закрыта, и они уходили, полагая, что дядюшка Поль приболел или, может, решил сделать себе выходной. 
— А вы к господину Камнене? — слышу из-за спины голос той самой соседки и оборачиваюсь. 
— Да, здравствуйте, — я оборачиваюсь и понимаю, что женщина не узнала меня. Ну правильно, до этого у лекаря был помощник-паренек в кепке и мешковатой одежде. А сейчас стою я. Не красотка, конечно, но вполне себе обычная девушка приятной наружности. 
— Так он на обед к мадам Буше пошел, — объясняет мне женщина, посмеиваясь. 
— К мадам Буше? — я на автомате повторяю слова собеседницы, а та, видимо, думает, что я не понимаю, кто это и где мне искать лекаря. 
— Да, это туда, до конца улицы и направо. И через три дома будет ее дом, — соседка машет руками, показывая мне дорогу к дому мадам Буше. — А хочешь, у меня подожди, он уже должен скоро прийти. Он пока только столоваться к ней ходит. 
— Почему? — я удивленно смотрю на женщин. 
— Ну, так решили любовь закрутить на склоне лет два старика, — объяснила собеседница, посмеиваясь. — Как этого паренька стража увезла, так Рози и стала наведываться к лекарю. То поесть принесет, то постирает, то уборкой займется. В общем, взяла в оборот старого ворчуна. 
— Паренька стража забрала? — я пребываю в таком невероятном шоке, что даже не сразу сообразила, что паренек, которого забрала стража, — это я. 
— Да был тут один, прибился к господину Камнене в ученики. Но я думаю, прохиндей каких свет не видывал. Видели бы вы, как он глазами зыркал из-под кепки, — описывает меня соседка. — Ни разу свою эту кепку и не снял, чтобы с приличной дамой поздороваться, — расписывает мою криминальную внешность и хамские повадки словоохотливая дамочка. — А у нас так не принято. Положено как? К даме подошел, кивнул или поклонился. И обязательно шляпу или что там у тебя на голове снять. Так что сразу было видно, что невоспитанный лоботряс, — соседка очень эмоционально описывала мои прегрешения, о которых я и не подозревала. Оказывается, даже если ты стараешься быть незаметным, это все равно интерпретируется по-своему. — А вы кем доводитесь Камнене? Вижу, что с чемоданом. Издалека? 
— Родственница, — я все же решила придерживаться легенды, что была оговорена со стариком ранее.