Попаданка-травница на службе Его Величества (СИ)

Меня, как котенка, выуживают из-под воды и, перехватив поудобнее, буксируют к берегу. Состояние полуобморочное, но я понимаю, что мой спаситель — это не Алекс. Габариты не те. Не брыкаюсь и не ерепенюсь, чтоб не мешать спасать меня. И лишь оказавшись на берегу, окидываю взглядом мокрого Антонио. Рубашка прилипла к телу, очерчивая каждую грудную мышцу, мокрые волосы разметались по плечам, а запах бергамота и морского бриза усилился. 
Мужчина крутит меня, как куклу, и, перекинув через колено, заставляет выплюнут все воду, что я проглотила. После этого становится чуток легче. 
— Ты че лезешь в воду, если плавать не умеешь?! — меня встряхивают, как тряпичную куклу, а потом неожиданно прижимают к себе, и я вдыхаю этот дурманящий аромат. Он наполняет легкие, и я становлюсь словно чумная, опьяненная этим запахом. 
— Я умею, — с трудом проталкиваю слова, так как горло дерет и даже говорить больно. 
— Что ты умеешь? — мужчина отстраняется и с непониманием смотрит на меня. — Если бы я не почувствовал что-то неладное из-за твоего долгого отсутствия, то ты бы утонула! — и снова меня встряхивают, а я пытаюсь возмутиться. Мне даже удается отстраниться от широкой мужской груди, потому что его близость сводила с ума, и единственное, что хотелось, — это прижаться к мужской груди и попытаться надышаться невероятным природным мужским ароматом. 
— Я из-за это придурка Алекса из воды не вылазила, вот и переоценила свои силы. Судороги начались, — мямлю еле слышно. 
— Какого Алекса? — и мы синхронно оборачиваемся и смотрим по сторонам. Но его и след простыл, как только запахло керосином. Он даже не попытался меня спасти, просто смылся, чтоб потом, если что, не иметь к этому никакого отношения. 
— Того самого сына Роджера, — вдруг понимаю, что я в своем самодельном белье, Антонио в мокрой одежде, сижу у него на коленях, и мы практически обнимаемся. Становится жарко, и щеки заливает краска смущения. Мужчина тоже понимает, что ситуация, мягко говоря, двусмысленная, и шарит взглядом по берегу в поисках моей одежды, но ее нигде нет. Неужели этот придурок прихватил? 
Нет, рубашка и платье нашлись в кустах. Видимо, когда он понял, что я тону, то просто бросил платье куда придется, а сам драпанул. Одним словом, слизняк. 
— Рассказывай, что у вас здесь произошло, — глава Тайного отдела подал мне одежду, а сам вернулся в те самые кусты. Я боковым зрением видела, что он стягивает с себя рубашку. Наверно, чтоб отжать, потому что вода лилась с одежды ручьем. Пока мужчина отжимает свою одежду, я одеваюсь в свою, быстренько сняв белье и тоже его отжав. 
— Я резала мыльнянку, но на берегу она закончилась. Чтобы не намочить платье, я сняла его и зашла в воду, тут-то и показался Алекс, — в двух словах объяснила я все вернувшемуся из-за кустов Антонио. Он выжал вещи и снова их на себя надел. Вода, конечно, не лилась, как до этого, но по-прежнему была мокрой. Нам надо поскорее вернуться во дворец, иначе он заболеет. 
— И почему ты не вышла? Он что-то сделал? — мужчина прищурился и внимательно сверлил меня взглядом. 
— Нет, не сделал, но я все равно испугалась. Он говорил таким тоном и так, что мне стало страшно, — оправдывалась. Да, я поступила глупо, испугавшись мужчину, но я хрупкая девушка. Что я ему противопоставлю? Если б он захотел, то скрутил бы меня в бараний рог, что я даже пискнуть не успела бы. Легко мужчинам рассуждать и искренне не понимать, что тут страшного. Они-то, в отличие от женщины, смогут дать отпор. 
— Ладно, идем во дворец, — мужчина собрал с земли все стебли мыльнянки и закинул на плечо.
Шли мы молча. И не потому, что не было тем для обсуждения. Тем было предостаточно. Просто неловкость момента зашкаливала. Антонио хмурился своим мыслям и был смурнее тучи. Я же все не могла отделаться от воспоминаний того, как мужчина прижимает меня к себе. Что это все может значить? Испугался за меня? Скорее всего. Но все равно реакция, как по мне, довольно странная. 
За размышлением и анализом действий Антонио я не заметила, как мы пришли во дворец и, естественно, привлекли к себе массу внимания. 
 
— Жди здесь, — командует мужчина. И я послушно жду, провожая его взглядом. Он ушел в боковую дверцу, ведущую на кухню, а я стараюсь не отсвечивать и слиться со стеной, у которой стою. Но не тут-то было. 
— Ты кто такая и откуда взялась? — ко мне идет стайка молодых девушек. Довольно красивых молодых девушек. Скорее всего, это те, кого еще не успел окучить Алекс. 
— Что тебе надо от господина Маттиоли? — вторит подружке другая. 
— Ты что за ним все таскаешься? — тут же вступает в разговор третья. 
Остальные просто зло сверкают на меня взглядами и ждут моего ответа. А я от такого напора и натиска немного растерялась. 
— Че молчишь? Убогой прикидываешься? — главарь девичьей банды подбоченилась и сделала шаг в мою сторону. Видимо, отмолчаться не получится, и меня успеют поколотить, пока Антонио вернется за мной. 
— Девушки, я не понимаю, о чем вы, — слабая попытка прикинуться “шлангом” не прокатила. Девушки сделали еще один шаг в мою сторону, а кто-то даже рукава закатал. Кажется, меня планируют бить. — Я временная служанка.
— Что ты служанка, и так понятно. Явно не в фаворитки метишь с такой-то рожей рябой, — пригвоздила меня к месту тяжелым взглядом главарь этой бабской банды. — Взялась-то ты откуда? 
— Да ниоткуда. Искали моего дядю, но он уехал, вот меня и наняли, — то и дело поглядываю на дверь, за которой скрылся Антонио. Жду его и молю, чтоб и в этот раз он успел меня спасти. Но мой жалобный взгляд перехватывает одна из девах. 
— Господина Маттиоли ждешь? Ну так вот, он не придет, его кухарка задержит, — уверенно говорит барышня. И я понимаю, что это все было давно продумано и организованно. Просто поджидали, пока я окажусь по какому-то невероятному стечению обстоятельств одна, чтобы поговорить по душам. Или не поговорить. И когда я успела им дорогу-то перейти? По факту я второй день в замке только. 
— Девочки-красавицы, неужто вы приревновали? — я делаю самое наипридурковатейшее лицо, на которое способна. Ну а что? Вдруг прокатит. 
— Еще чего! К такой чушке рябой ревновать! — глава бабьей банды высокомерно закатила глаза. А вот я чуть на слове “чушка” мыслями своими не подавилась. Я, может, не эталон красоты и, вообще, после того как подгорела на солнышке, не выгляжу на пять баллов, но я точно не чушка. Не знаю, как у кого, но у меня это слово стойко ассоциируется со свинкой. А именно я осматривала этих нимф, и воняло от них из-за отсутствия личной гигиены будь здоров. 
— Ну так и чего вы тогда? — я вообще забуксовала, не понимая, что они от меня тогда хотят?
— Любая из нас могла бы занять твоё место, если он служанку искал, — тявкнула одна из девиц с периферии. 
— Девочки, просто он очень хороший, понимаете? — на лицах всей банды отразился сложный мыслительный процесс. Это когда прям видно, что в голове крутятся шестеренки. У кого-то быстро, у кого-то очень медленно и со скрипом, так как не привыкли этими шестеренками пользоваться. 
— О чем ты? — главбаба нахмурилась. Она, видимо, своими шетереночками пользовалась редко, и теперь ей даже больно стало оттого, что они закрутились. 
— Ну, он просто пожалел меня убогую, — и я снова изобразила придурковатость. И, похоже, до девах дошло, что я реально того-этого. На их лицах отразились презрение и даже какая-то брезгливость. Хотя чья корова бы мычала, а вот их немытая и помолчала. — На лицо я неказистая, руки вот ни к чему не предназначены, — и я показала им свои изрезанные ладони. — А он добрый и чисто из жалости и взял меня в услужение. 
— Марлен, идем, — из боковой двери показался Антонио. Я его и не увидела сразу, но, боже, как же я рада была его увидеть. Никогда ему так не радовалась, как сейчас. 
— Простите, девочки, но мне пора, потом поболтаем, — я мышкой прошмыгнула мимо бабьей банды и пулей метнулась к мужчине. 
— А ты что им показывала? — мы шли по коридору, и мужчина заинтересованно смотрел на меня. А затем и вовсе взял меня за руки и посмотрел на изрезанные болючие порезы. — Что с твоими руками?