Порочный отчим (СИ)

— Ух, ты какая горячая штучка! Ты мне нравишься всё больше и больше. Думаю, даже не придется тебя к утру наркотой шпиговать, чтобы ты всё забыла и никому ничего не вякнула. 
Меня охватывает волной злости, но я кусаю кончик языка до крови, чтобы сдержать истинные эмоции. Вот значит почему на него еще ни одного уголовного дела не было заведено? Память стирает запрещёнными веществами… 
Протягиваю тот самый стакан с виски и чокаюсь с ним своим:
— До дна!
Он выпивает. 
Я быстро завожу какой-нибудь разговор, чтобы потянуть время до того, пока таблетка начнет действовать. Кажется, у меня получается. Удача улыбается! Он просто пьян и туповат… К лучшему, конечно же. Поэтому моё странное поведение не вызвало у недоноска подозрение.  
— Сколько у тебя было партнёрш?
— Хм, — задумывается. — Вот всех и не сосчитаешь. Попросту не запоминаю имен. 
Гнида!
С какой же простотой и воздушностью он об этом говорит. Так, словно девушки для него мусор. 
— А партнеры считаются? — ехидно ухмыляется он. 
— Что?
— Да, у меня были не только девушки… Представь себе. Я много, очень много всего попробовал в жизни, милаш. 
— Ну так расскажи мне?
— Уверена?
— Я люблю слушать истории. Неприличные, гадкие сказочки.
— Ох, ну ладно, слушай…
Уже сто раз пожалела, о том, что попросила его об этом. Меня почти вырвало. Тогда я стала пропускать его диалог мимо ушей, концентрируясь на чем-то другом. Приятном... На Руслане.
Как он там? Может его бьют? В клетке как пес сидит, наверно и терпит издевательства, которому в морду плюют и палками в решетки тычут, а он не может никого цапнуть, только бросается оскалом на прутья, клацая зубами.
Арсений, оказывается, еще и гей.
Может он вообще гей!
А с девушками встречается лишь для того, чтобы их унижать.
Видимо, однажды, одна дама разбила ему сердце, может предала, и он стал мстить. Всем женщинам, которые попадались под руку, а потом месть превратилась в одержимость. Или урода в детстве недолюбили. Наслышана я о таких “Греях”. Много статей в интернете читала. 
Я отмечаю, что взгляд Арсения становится ещё более пьяным, пустым и его пошатывает. Пора действовать!
— Покажи мне свой дом? И ту самую комнату…
— Пошли. 
Сердце стучит в ушах, я начинаю нервничать сильней. Холодный пот бежит по спине. Хоть бы подействовала таблетка… Или мне придется стать его, блин, сабой. Жесть просто! 
Он ведет меня в подвал. Становится в сто раз страшней, даже волосы на коже дыбом встают. Мы спускаемся вниз по лестнице, направляясь к какой-то темной и жуткой металлической двери без каких-либо опознавательных знаков. 
— А вот и о-она, — Арсений не успевает открыть дверь. 
Мудак падает лицом на стену и как раздавленный слизняк с тихим стоном сползает по ней вниз.
Бах. 
Тяжелое тело рухнуло на бетон словно срубленное бревно. 
— Черт! Наконец-то!
Я сама оседаю на полу, из-за того, что мои ноги подкосились, смахиваю холодную испарину со лба. Нахожу в себе силы встать на ноги, подойти к бесчувственному отморозку и как следует пнуть его в ребро. На всякий случай сую руку в карман и нащупываю шокер, если таблетка вдруг не возьмёт гада. 
Пинаю его ещё раз — не дёргается. Лишь слышу тихое похрюкивание — урод захрапел. 
Бегу наверх, сумку хватаю с дивана, вытаскиваю оттуда телефон и кричу в динамик, замечая, что вызов до сих пор идет и подруга, вероятно, всё слышала. 
— Люба! Сюда дуй!
Подруга быстро отвечает. 
— Бегу.
Полминуты, я впускаю Любу в коридор, плотно прикрываю за ней дверь, щелкая замком. 
— Ну как?
— Почти в обморок грохнулась от страха. 
— Получилось же?
— Да. Оказался тупее валенка.
— Значит я была во всем права! Это папочка за него диссертации пишет и защищает, а он лишь красиво играет на публику. 
— Да уж, гнилее человека я еще в жизни не встречала.
— Ладно, у нас немного времени, пора!
— За дело! 
Мы сбрасываем верхнюю одежду, остаемся в одном только белье, надеваем маски и спускаемся в подвал. Нас ждет непростая задача — втащить тело внутрь комнаты и сделать вульгарную фотосессию.
 
— Господи, тяжелый какой. 
— Потерпи немного.
Пыхтим, кривимся, но в конце концов затаскиваем тушу Лебедева в эту жуткую дырищу. Швыряем на красную кровать с металлическими бортиками и нависаем над ним сверху, решая с чего бы начать.
Испытывая отвращение, полностью раздеваем неподвижное, спящее тело. В угол комнаты летят его шмотки: рубашка, штаны, трусы. Перед нами открывается густая поросль волос в паху и что-то, напоминающее крохотную сардельку.
— О, Господи, да у него член размером с мизинец, — я шокирована. — Ну теперь понятно, почему он такой урод. 
— Да, это точно! А прикинь, что будет, если это фото разлетится по всему миру?
— Или еще лучше! Некто неизвестный распечатает эти фотки, обклеит ими все столбы в городе, и стены клиники. 
— Боже, прекрати!
Мы заливаемся убойным смехом, до слёз из глаз.
А дальше начинается наш бурный полёт фантазии!
  
Глава 34
 
Дело сделано. Признаюсь, мы даже знатно утомились. Зато фотографий наделали столько, что память в телефоне почти закончилась. 
Пришлось проявить фантазию. Мы делали фото так, словно Арсений находится в трезвом уме и активно принимает участие в оргии. Если что, глаза на фотошопе не проблема налепить.
Фото получились пошлые и горячие. Даже очень. С одной “незнакомкой в маске”, скачущей на бедрах мужчины, или с двумя…
По окончанию шоу, мы привязали урода к одному из “экспонатов”. Он полностью голый и беспомощный висит распятый на кресте, а мы ржем, делая финальные фото. 
Пока мы пересматривает галерею, хихикая, позади слышим стон.
— О, кажется утырок просыпается.
Оборачиваемся. 
Лебедев, полностью голый, пытается поднять голову и разлепить глаза.
— Какого х-хуя происходит?
— Сюрприз! Улыбнитесь, Арсений Леонидович, вас снимают.
Звучит щелчок фотокамеры, Лебедев окончательно приходит в себя, когда видит перед глазами двух горяченьких красоток, а сам он привязан к «кресту».
— Люба?
Рычит, оскалившись.
Узнал по голосу свою работницу. 
— Что ха хрень здесь происходит?
Делаю шаг вперёд, потряхивая перед заспанными глазами телефон со снимками. На том снимке, который я ему показываю, Люба скачет на Лебедеве сверху, а я сижу немного выше с розовым вибратором и заталкиваю этот инструмент в рот Лебедю.
— Суки-и-и!
Кажется, сейчас кого-то бомбанёт.
Он понял, чем дело пахнет.
Правильно! 
Его позором.
Не просто позором, а позорищем. 
— Ты должен навсегда расстаться со своими пристрастиями, понял! Ты должен извиниться перед Русланом Медведевым — раз, ты должен расстаться раз и навсегда со своими пристрастиями — два. Ты должен выплатить Любе большую компенсацию за моральный ущерб — три её годовых зарплаты! За каждый месяц.
Урод надменно плюется. 
— Шантаж значит, курочки вы мои?
— А ты думал, ты у нас один такой крутой утырок? Твоя карма пришла за тобой. Мы — твой бумеранг, Лебедев. 
— Думал, ты такой неприкосновенный царь, у которого мир под ногами вертится? Хрен тебе в одно место! Ты дно. Ущербные, гнилые отходы. Ты не мужик. Ты просто дно! Таких уродов, вроде тебя, как крыс, зараженных чумой, надо отстреливать. 
— Если ты не выполнишь наши условия, все эти прекрасные фоточки разлетятся по интернету. А также… по почтовым адресам твоим клиентом. Станешь звездой Тик-Така!
— Шлюхи тупые! — сплевывает он, но Люба залепляет ему звонкую пощечину. Тем самым розовым фаллосом по и так разбитому лицу. 
 
— Еще одно слово, я в зад тебе его затолкаю! Оставлю включенным и уйду. Кишки твои в узелки свернутся.
— Но, но, но! Не выражаться, Арсений Леонидович, — цыкаю я, качая головой. — Подношу телефон ближе к его опухшему рылу и показываю, что я уже создала письмо, загрузила эти горяченькие фото на почту и указала в отправителях тридцать получателей…