Мстительный дух озера Непикеа

С тех пор люди избегали появляться на этом участке из-за топких провалов в грунте, провалов, о существовании которых убитый горем Стюарт Гордон ничего не знал, согласно его клятвенным заверениям.
— Наверное, убитый горем оттого, что ему придется переносить корты в другое место, — пробормотал Селлюси.
Официальное заключение гласило, что женщина, вероятно, попала в один из таких провалов, и грязь засосала ее в глубину.
Крупный заголовок на следующей странице сообщал: «ЗАСТРОЙЩИК РАССЕРДИЛ ДУХА, — и далее, более мелким шрифтом: — Расплачивается за это топограф». Ниже находилась фотография женщины почтенного возраста, с длинными седыми косами и ястребиным профилем, устремившей загадочный взгляд поверх водной глади. По внешнему виду она могла быть победительницей национального конкурса пожилых дам. Однако, читая текст, Селлюси узнал, что Мэри Джозеф переселилась в Далви из Торонто в 1995 году и в последующие годы сделалась хранительницей здешнего мифа, каковой, впрочем, сама себя и провозгласила.
По словам мисс Джозеф, в последние годы дух озера являлся людям не раз, но известно всего лишь два случая, когда он ощутил такую угрозу, что решил прибегнуть к убийству. «Он защищает озеро, — цитировала ее слова газета, — от тех, кто пытается нарушить его покой».
«Это случилось две недели назад, — отметил Селлюси, посмотрев на дату. — Происшествие трагическое, но едва ли оно стало причиной того, что Стюарт Гордон приложил столько усилий, чтобы убедить Вики приехать сюда».
На последней фотокопии была представлена крупным планом дверца автомобиля, выглядевшая так, словно на нее плеснули кислотой. Заголовок над снимком гласил: «ДУХ ПОВРЕДИЛ АВТОМОБИЛЬ ЗАСТРОЙЩИКА». Из помещенного ниже текста следовало, что 13 мая, ночью защитник озера Непикеа подполз к автостоянке возле охотничьего домика и облил своими едкими выделениями — явно «рыбьей» природы — дверь новенького джипа-внедорожника «исузу трупер». От автостоянки в сторону озера тянулся след чуть более фута шириной в виде полосы примятых и поломанных стеблей папоротника, от которых исходил резкий запах протухшей рыбы. Мэри Джозеф была совершенно уверена, что так проявил себя дух, в то время как местная полиция разыскивала тех, кто мог что-либо знать об этом акте вандализма, а Стюарт Гордон объявил, что пригласил из Торонто специального следователя, чтобы покончить со всем этим раз и навсегда.
Весьма вероятно, топограф действительно попала в грязевую воронку, а местные хулиганы использовали легенду о духе для своей акции против непопулярного застройщика. Весьма вероятно. Однако совместная жизнь с Вики приучила Майка Селлюси каждое утро сталкиваться с полудюжиной невероятных случаев еще до завтрака. Поэтому он, прихватив кружку с кофе, вышел из домика и отправился изучать место преступления.
Заслон, образованный елями, хотя, учитывая их размеры, было бы точнее сказать «барьер», не давал возможности увидеть автостоянку из охотничьего домика. А еловые лапы переплетались так плотно, что — Селлюси был готов держать пари — сквозь них не проник бы даже луч света. Следовательно, дух мог совершенно скрытно проделать с автомобилем все что угодно, вплоть до замены масла в двигателе.
Отогнав взмахом руки двух-трех мелких мошек от лица, Селлюси отыскал взглядом тропинку, по которой они шли к домику прошлой ночью, и направился по ней к стоянке. Когда он приблизился к фургону, вокруг его головы вились уже не две-три, а, наверное, штук тридцать мошек, и он почувствовал первый укус в шею сзади. После шлепка ладонью по этому месту на пальцах остались пятнышки крови.
«Вики вряд ли это обрадует», — подумал он с усмешкой, вытирая пальцы о джинсы. Но после второго, а затем и третьего укуса усмешка сошла с его лица. А после четвертого и пятого ему уже было наплевать на то, что подумает Вики. Вскоре он перестал считать и побежал к озеру в надежде, что прибрежный ветерок, который, как он заметил, покрывал рябью поверхность воды, сдует прочь этих маленьких кровопийц.
От примятого папоротника, хрустевшего у него под ногами, тянуло не резким, но отчетливым запахом испорченной рыбы, и он понял, что идет по той самой тропинке, которая образовалась в процессе агрессивной вылазки духа. Она была шириной около двух футов и вела от автостоянки к озеру по крутому, неудобному для ходьбы склону. Но до озера тропинка не доходила. Она обрывалась на гранитном уступе на высоте около трех футов над водой.
 
Крепко выругавшись — прежде всего в адрес Вики, — Селлюси отпрянул назад и умудрился каким-то чудом не расплескать кофе и не совершить непредвиденного купания. Мельтешившая вокруг мошкара без видимых затруднений повторила его маневр. Быстрый взгляд сквозь живое облако позволил обнаружить с правой стороны уступа достаточно пологий склон. Он спустился по нему к самой кромке воды и увидел, что стоит на небольшом искусственном пляже лицом к плавучей пристани, уходящей в озеро футов на пятнадцать. Близость к воде, похоже, отпугнула сопровождавших его мошек, и он пошел к пристани в надежде, что в пятнадцати футах от берега ветерок будет дуть еще сильнее.
Надежда оправдалась. Щелчками выбросив из кружки несколько попавших туда насекомых, Селлюси с наслаждением сделал большой глоток кофе и обернулся в сторону домика. Глядя на тропинку, по которой пришел к озеру, он удивился, что не сломал себе лодыжку, и вместе с тем вынужден был отдать должное тому или тем, кто проложил этот путь. Однако более удобный спуск к воде и к небольшому участку берега, покрытому мелким песком, удерживаемым на месте каменной стенкой, предлагала посеревшая от времени лесенка из расколотых бревен. Но в планах Стюарта Гордона значился больший пляж, а вместо ветхой плавучей пристани предполагалось соорудить три бетонных пирса.
«Один для медведя-папы, один для медведицы-мамы, один для медвежонка-сыночка», — мелькнуло в голове Селлюси в то время, как он продолжал неторопливо шагать по плавно покачивающемуся помосту, пока не оказался у самой воды. Невдалеке виднелся противоположный берег, отсюда он казался сплошной стеной деревьев. Селлюси не знал, живут ли медведи в этой части провинции, но подходящие места для купания здесь, безусловно, нашлись бы для любого их количества. Он подставил голову под ветер так, чтобы тот сдул волосы со лба, сделал еще глоток быстро стынущего кофе и вслушался в тишину. Она давила на него.
Внезапно ворвавшийся в эту тишину рев моторной лодки принес желанное облегчение. Глядя, как она стремительно влетает на середину озера, Селлюси обратил внимание, насколько далеко разносится звук, и мысленно отметил, что надо будет закрыть окно, если Вики захочет пробыть с ним ночью достаточно долго.
Когда лодка приблизилась, рулевой помахал рукой над треснувшим ветровым щитком. В то же время лодка, сильно накренившись, вошла в крутой поворот и, подняв за кормой высокий веер брызг, направилась прямо к тому месту, где стоял Селлюси. Его пальцы крепче сжали ручку кружки, однако с места он не двинулся. Поворот еще продолжался, когда рулевой выключил двигатели, и последние несколько футов, отделявшие лодку от пристани, она прошла по инерции. Пока поблекшие пустые бутылки между стенкой пристани и бортом лодки медленно сминались от легкого удара, выпрыгнувший из лодки человек уже размотал носовой швартовный трос и, нагнувшись над причальной уткой, крепил его на ней.
— Фрэнк Паттон, — сказал он, выпрямившись и протянув мозолистую ладонь. — А вы, должно быть, тот самый парень, которого застройщик привез из города, чтобы схватить духа озера.
— Агент сыскной полиции сержант Майк Селлюси. — Рукопожатие Фрэнка Паттона, человека примерно его же возраста или чуть моложе, было по-рабочему крепким и чересчур мощным. Селлюси ответил силой на силу. — И я всего лишь провожу здесь, среди лесов, свои неиспользованные выходные.
Темные брови Паттона поползли вниз.
— А я подумал…
— Вы подумали, что я какой-то чокнутый экстрасенс, на которого можно повлиять, размозжив ему пальцы.