Последний ранг. Том 2 (СИ)

Да, Виринея оказалась права.
Для последнего испытания на Балу Мёртвых мы должны были выжить именно в виде мёртвых проекций — по сути, в виде обнажённых душ во мраке Эреба.
И сделать из меня мёртвую проекцию должна была моя спутница. В этом плане профессору Воронину повезло меньше — ему пришлось доверить своё тело Анастасии.
— Алекс, мы ещё можем отказаться, — прошептала Виринея, крепко стиснув мою руку, пока мы шли к костяным тронам.
— Если хочешь, давай откажемся, — ответил я.
Она не ожидала такого прямого предложения и даже на пару секунд замедлила шаг.
— Но я… не…
— Тогда пошли. — Я потянул её за собой к тронам. — Ты ведь хочешь стать Тёмной Госпожой? Или нет?
— Но не ценой жизни дорогих мне людей, Алекс! Только не так!
— Тогда присмотри за своим дядей. Он сильно рискует. Насчёт меня не беспокойся. У меня свои планы.
Виринея шумно выдохнула, но послушно пошла за мной, проворчав на ходу:
— Я всегда беспокоюсь насчёт тебя, Бринер, а у тебя всегда свои планы. Ничего нового.
Она наконец отпустила мою руку, и мы оба подошли каждый к своему костяному трону. То же самое сделали Анастасия Баженова и профессор Воронин.
Затем мы все четверо, как по команде, вынули оружие и положили его на пол перед собой, а затем переступили его и наконец уселись на троны.
В тишине зала гости с интересом уставились на нас: трёх некромантов и одного сидарха. Я, конечно, был тут лишним, на этом празднике мрака, но так было даже удобнее выловить Волота. Хотя он не слишком-то и прятался, как и я, но мы оба решили сыграть до конца.
Он явно чего-то ждал, какого-то важного события, которое могло произойти только на этом Балу Мёртвых, а я тянул время и участвовал в идиотских некромантских испытаниях, чтобы увидеть, чего он собственно ждёт. Пока Волот не раскроет карты полностью, мне сложно будет ему противостоять.
— Расслабься и закрой глаза, — услышал я тихий голос Виринеи с соседнего трона. — Ритуал будет недолгим. Я обнажу твою душу перед мраком Эреба, а потом верну обратно.
— Уж постарайся, сударыня, — нахмурился я и на всякий случай уточнил: — А как мне вернуться в своё тело, если ты будешь не в состоянии меня вернуть?
Голос Виринеи стал совсем тревожным.
— Проекция сможет вернуться сама, если будет сильно ранена и ей потребуется защита живой оболочки. Ну… или если тебя кто-то швырнёт.
Я уставился на Виринею.
— Что сделает?..
— Швырнёт, — торопливо и ещё более тревожно повторила она. — Если твою мёртвую проекцию откинет в тело другая мёртвая проекция. Причём это должен быть могущественный некромант. Маг наивысшего двенадцатого ранга, который умеет управлять мёртвыми как никто другой. А таких тут нет. Даже графиня Соломина или её супруг на такое не способны.
— Понял. — Я перевёл дыхание и прикрыл глаза, откинувшись на спинку очень неудобного трона.
Всё это было рисково, очень рисково, но игра стоила свеч.
Через несколько секунд я услышал уже знакомый призыв сил из мрака Эреба. Что-то про Волю Мёртвых, про армии кровавых ведьм и личей, про великие силы мрака…
Потом услышал, как Виринея встала и подошла ко мне, почувствовал её ладони на своих плечах. Затем она коснулась пальцами моего лба, провела по щекам до подбородка, после чего расстегнула верхние пуговицы на моей рубашке и чуть распахнула её, оголяя ключицы.
Холодная рука прикоснулась к моей шее.
Пальцем девушка провела вниз, к ярёмной ямке, и снова прошептала призывы к мраку Эреба.
Ощущения были странные — будто я погрузился в холодную воду всем телом, прямо с головой. Всё моё естество окоченело, мышцы разом перестали двигаться.
Оркестр заиграл музыку, приятную и спокойную. Такими обычно закрывают балы — самое то для непринуждённого и лёгкого котильона.
Я открыл глаза.
Зал остался прежним. Те же гости, сидящие за столиками у стен или на балконах, та же чета Соломиных на балконе, тот же Феофан, стоящий рядом с хозяйкой бала, те же слуги, тот же оркестр, те же люстры, та же роскошь, те же мечи для Дуо-То на полу…
Но ощущения сильно изменились.
 
Глаза смотрели не так, как обычно: всё вокруг потускнело, став практически однотонным, а лучше сказать — серо-зелёным. А ещё я не воспринимал запахов. Да и музыка казалась непривычной — была мягче и приятнее, будто её пропустили через фильтры, чтобы сделать максимально нежной для слуха.
Около меня стояло нечто аморфное, состоящее из зеленоватого тумана. Приглядевшись, я понял, что это мёртвая проекция человека. И вполне определённого человека.
Это была Виринея.
Угадывался обнажённый женский силуэт. Длинные волосы волнами падали девушке на плечи. Даже черты лица были узнаваемы, но это если очень приглядеться.
Я повернул голову и посмотрел на соседний костяной трон.
Тело Виринеи осталось там. Девушка сидела с закрытыми глазами, ровная, холодная и неподвижная, как ледяная статуя. Её руки покоились на подлокотниках с черепами, а лицо было мертвецки бледным, как у гипсовой фигуры.
Повернувшись в другую сторону, я увидел и остальных.
Анастасия Баженова и профессор Воронин тоже сидели на своих тронах — бледные, похожие на мёртвых. Возможно, так и было. Возможно, мы, все четверо, сейчас были мертвы, как самые распоследние трупы.
Я снова посмотрел на мёртвую проекцию Виринеи, а затем — за её спину.
Там, дальше, стояли проекции Анастасии и профессора Воронина. Даже в туманных силуэтах можно было легко их узнать: высокая обнажённая фигура дочери Волота и приземистая фигура толстяка Воронина — тут не ошибёшься.
Я отвернулся от них, не став разглядывать детали, и наконец поднялся с трона. Причём, сделал это легко, будто состоял из воздуха. Однако взлететь у меня бы всё равно не вышло — что-то сильно давило к земле, и это была не гравитация. Скорее всего, связь духа с земным телом.
Сделав пару шагов, я обернулся.
Моё тело осталось сидеть.
Пальцы всё так же обхватывали подлокотники, затылок упирался в костяную спинку трона, глаза были закрыты. И снова, как и прежде, на меня обрушилось странное чувство при взгляде на Алексея Бринера со стороны. Ведь это был не я сам, а мой потомок. Беззащитный, ищущий справедливости и силы.
Что ж. Силу он нашёл, а вот до справедливости было ещё далеко.
Я отвернулся от Алексея и посмотрел на свою левую руку. Да, она была изуродована — не хватало кисти. Кто бы знал, что это будет играть роль в дальнейшем…
Глянув на правую целую руку, я увидел, что на указательном пальце нет кольца с изображением крылатого кота. Значит, мой фантом не услышит меня, пока я буду мёртвой проекцией.
Ещё одна плохая новость.
Теперь я оказался не только без руки, но и без фантома-разведчика. С этим, конечно, можно было справиться, но всё равно доставляло неудобства. К тому же, у меня исчезла способность входить в состояние призрака. В виде мёртвой проекции мне вообще пришлось находиться впервые. Ни одному некроманту я бы раньше не позволил сотворить со мной такое.
Но сегодня всё изменилось — ставки слишком выросли.
Я убрал обрубок левой руки себе за спину, чтобы им не маячить, а правую руку протянул Виринее. Точнее, её мёртвой проекции. Та присела в реверансе, причём сделала это с большим уважением и какой-то странной улыбкой.
Музыка резко оборвалась, ну а потом мой слух уловил ошеломлённые возгласы гостей.
Отовсюду зашептались и заговорили:
— Вы узнаёте его?.. Это же… о бог мой…
— Это же Коэд-Дин! Такой же, как на портретах! Коэд-Дин!
— Гедеон Бринер?.. Здесь Гедеон Коэд-Дин Бринер…
И только услышав возгласы и перешёптывания, увидев ошарашенные лица гостей, я понял, что моя мёртвая проекция внешне совсем не похожа на Алекса. Получилось так, что мрак Эреба обнажил мой дух, и из тела Алексея Бринера появилась моя настоящая мёртвая проекция.
Дух Гедеона Бринера собственной персоной.
Естественно, похожий на меня самого — парня двадцати пяти лет отроду, не самого хрупкого телосложения.