Последний ранг. Том 2 (СИ)

— Я блюду, понял? Блюду за тобой, засранец! Так что не расслабляйся! — заявляла Азель, щурила тёмные глаза и угрожала мне метёлкой (то есть пипидастром, конечно же). — Если по телевизору про тебя трезвонят без умолку, что ты спасатель маленьких детишек и убиватель монстров, то это не значит, что ты можешь перетрахать всех соседок! Так и знай, кобель!
Она была уверена, что со своей рыжей соседкой я не просто любезничаю, но и сплю.
Что же до самой соседки, то никакого интима между нами не было, но она всё больше расслаблялась в моём присутствии. Каждый раз Анастасия Баженова чувствовала, что жемчужина на моей шее становится всё более насыщенной, и догадывалась, что это значит.
Источники привязали её ко мне не хуже аркана.
Она понимала, что чем больше источников я добуду, тем лакомее будет трофей для её босса и для неё самой. Единственное, что её порой напрягало, так это то, что журналисты опять начали говорить о моей «избранности».
Этот информационный взрыв случился как раз после того боя в городке Панарске.
Всю страну облетели фотографии и видеокадры того, как я вручаю спасённого ребёнка матери. Вид у меня там был, прямо скажем, очень пафосный — будто специально позировал: весь в крови монстров, с гербом империи на нашивках, с суровой физиономией — ни дать, ни взять, спаситель человечества.
Естественно, что примерно так меня и называли.
Спаситель.
Избранный.
Великий сидарх, в одиночку убивающий монстров, которых не могли убить даже имперские артиллеристы. Ну а кадры моего боя с пятиметровым мутантом в Панарске били все рекорды просмотров.
Особенно о моих заслугах любила вещать с экрана уже знакомая мне журналистка, Татьяна Петухова, которая уже дважды брала у меня интервью и слёзно просила о третьем. Она, как и другие, пока не знала об операции военных по закрытию червоточин по всей стране, поэтому бой в Панарске стал самой обсуждаемой темой последних недель.
Правда, кроме восхищения силой сидарха, в обществе зародился и страх перед ней.
Появились опасения насчёт меня.
В различных ток-шоу наперебой обсуждали что будет, если сидарх вдруг перестанет подчиняться законам или решит, что ему позволено всё, если он станет террористом или перейдёт на сторону другого государства.
Подобная сила никого не оставляла равнодушными.
— Меня смущает твоя известность, — однажды призналась Анастасия, когда мы прогуливались по центру города.
— Меня тоже, — ответил я серьёзно.
Тут я нисколько не преувеличивал и не рисовался. Меня действительно это беспокоило: реакция общества могла выйти мне боком.
— У меня ощущение, что я встречаюсь с кинозвездой, — вздохнула девушка. — Скоро журналисты и про меня раскопают, ведь у многих уже возникает вопрос: кто же та девушка, что украла внимание нашего избранного. И что ты будешь делать с этим, м-м?
Я остановился, посмотрел Анастасии в глаза и опять ответил со всей серьёзностью:
— Возможно, предложу ей выйти за меня замуж.
Да, я пошёл ва-банк.
Это была веская фраза. Даже для такой стервы, как послушница Волота.
Анастасия сначала опешила, но потом заулыбалась так восторженно, что не смогла скрыть эмоций. Своих настоящих эмоций. Она была довольна собой, посчитав, что теперь, уж точно, можно вить из меня верёвки.
После этого я ещё несколько раз водил её в «Хрустальный Журавль», много раз мы гуляли по вечерам и были в кино, но вот наедине девушка оставалась со мной редко и всегда торопилась улизнуть, чтобы дело не дошло до постели. Но чем больше источников чистого эфира она ощущала на моей шее, тем ярче блестели её глаза, тем чаще она смотрела в окно на мой дом, тем милее и слаще улыбалась, тем охотнее и жарче меня целовала, позволяя моим рукам всё откровеннее ласкать её тело.
Я подарил ей роскошные серьги с рубинами, ещё раз доказывая, что намерения у меня самые серьёзные. После этого она позволила мне ещё больше, чем обычно, но в последний момент, когда мы уже переместились на диван в её гостиной, а я торопливо снимал с девушки блузку, то она всё равно выдумала причину, чтобы выпроводить меня из своего дома и не дай бог со мной не переспать.
 
Страх перед Волотом и его наказанием был сильнее желания развлечься с Коэд-Дином. К тому же, в такие моменты на её лице проявлялись уродливые шрамы и приносили ей боль.
Наша игра продолжалась.
Когда у меня было уже тридцать источников, и когда я всё-таки достиг пятого ранга сидарха, а Лавр развил во мне и пятый ранг гладиатора, то Анастасия всё-таки решила действовать.
Абубакар, следящий за её домом, внезапно прислал мне картинку, как соседка, выйдя из душа и накинув халат на мокрое тело, подходит к окну и смотрит на мой дом. Долго смотрит. Пристально и с ожиданием чего-то великого. Её ногти зеленеют, пальцы окутывает туманная серость силы Эреба, и девушка тихо произносит:
— Хорошая работа, мой сладкий. Я ждала этого два месяца. Пришла пора переходить на следующий уровень наших отношений, а значит, уже завтра вечером ты будешь наслаждаться в моих нежных руках…
  
Книга 2
 
Эпизод 19
 
«В моих нежных руках» — могло означать что угодно.
Но в случае с Анастасией Баженовой речь шла явно не об удовольствии. Эта рыжая стерва наконец-то созрела для серьёзных действий, а значит, надо было её опередить.
Назавтра я опять явился к ней в галерею.
И опять на час раньше
Девушка не заподозрила подвоха — слишком притупилось чувство опасности. К тому же, я не раз приходил к ней пораньше, и ничего плохого не происходило, а даже наоборот — происходило только хорошее, так что она охотно отправилась со мной прогуляться.
Когда мы шли по той самой улице, где находился ресторан «Хрустальный Журавль», Анастасия даже плотнее прижалась ко мне. Видимо, решила гульнуть напоследок в роскошном месте за мой счёт.
Но до ресторана мы не дошли — я остановился чуть раньше и указал на небольшое здание с красной черепицей. Совсем на другую вывеску — «Новая пекарня Мефодия».
— Пекарня?.. — Анастасия распахнула глаза, её лицо вытянулось. — Я думала, что это будет «Журавль», как обычно.
— «Журавль»? — Я покачал головой. — Нет. Поверь, такого даже в «Журавле» не попробуешь. В этой незаметной пекарне подают невероятно вкусную выпечку. Ты просто должна её отведать. Пекарь здесь — голем, довольно своеобразный, но когда ты отведаешь его стряпню, уверяю тебя, ты будешь в восторге. Ну а после этого мы пойдём туда, куда хочешь только ты.
Она с опаской глянула на меня.
— Никогда бы не подумала, что ты сладкоежка.
— Люблю кексы, — усмехнулся я. — Особенно малиновые.
— А я… э-э… на диете, — пробормотала соседка, заметно напрягшись, — может, пойдём в другое место?
Девушка всё-таки хотела соскочить, но я не дал ей этого сделать.
— Через пару часов я уезжаю на три месяца вместе с учителем, и мы с тобой не скоро увидимся.
Затем пригнулся, сделав вид, что поправляю штанину. Из-под моего воротника выскользнула белая бусина на цепочке, в которой заключалась сила уже тридцати двух источников.
Увидев желанное, да ещё в таком количестве, Анастасия закусила губу. У неё даже дыхание перехватило. Ещё бы! Тридцать два источника чистого эфира болтались прямо у неё перед глазами, на расстоянии вытянутой руки.
Ну а я, поправив брюки, выпрямился и снова спрятал бусину за воротник.
— Ну раз ты не хочешь, то мне придётся откланяться. Надо ещё вещи собрать. Видимо, придётся перенести моё…
— Хотя знаешь, — торопливо перебила меня соседка, — сегодня я могу сделать исключение и попробовать выпечку от твоего своеобразного голема. Раз мы с тобой так долго не увидимся, то я готова на всё. Совершенно на всё.
— Очень рад! — Я широко улыбнулся и не торопясь поднялся по крыльцу пекарни, после чего торжественно открыл перед девушкой дверь. — Прошу, моя госпожа.
Звякнул колокольчик над входом, и нас окутали сладкие ароматы выпечки.