Последний ранг. Том 2 (СИ)

Корней Жаров даже привстал с кресла — говнюка распирало от превосходства.
Зрители замерли в ожидании схватки. Никто не ожидал такой подставы от Жарова, кроме его собственной сестры. Уж ей-то было известно, какой родовой голем будет участвовать в поединке.
Как сказала Алла, этого каменного гиганта звали Бронислав-22.
Судя по цифре, это была его двадцать вторая модификация. К тому же, кроме четырёх рук, он был снабжён интеллектом.
Шансы Павла резко уменьшились, хотя их и так было немного.
С другой стороны, он хоть и был «доверчивым и неопытным», как говорила его сестра, но всё же не совсем идиотом. По крайней мере, я видел его в бою, когда мы провалились в червоточину. А там он вёл себя достойно, хоть и порой перегибал с азартом, и рисковал бездумно.
Я подошёл к краю арены и громко сказал Павлу:
— Представь, что это тварь из червоточины! Ты их уже побеждал!
Эту фразу услышали все.
Некоторые студенты, похоже, даже не могли себе представить, что хрупкий Паша Гауз вообще сражался в червоточине, а не отсиживался в тылу, пока его защищали другие.
Он благодарно кивнул мне и сосредоточился на противнике, приняв стойку борца и приготовив Накладные кулаки.
У него была упаковка всего на пятьдесят ударов, а это ещё больше сокращало его шансы на победу. Он должен был за пятьдесят ударов нокаутировать голема с четырьмя руками.
Задача даже для опытного бойца непростая.
Да уж. Павел Гауз явно не искал лёгких путей.
Когда поединок начался, Алла отвернулась и зажмурилась, закусив губу. Я же, наоборот, следил за каждым движением парня и его противника.
И вот голем пошёл в атаку.
Две его правых руки ударили в пол арены, а левые он выбросил вперёд, чтобы ударить Павла. Тот успел увернуться, но еле удержал равновесие.
— Бей по ступне, — прошептал я. — Не теряйся.
И он ударил почти сразу.
Когда уворачивался от очередного удара гиганта, то юркнул вниз, под его руку, и хлестанул кулаком по пальцам правой ноги своего противника.
Потом — ещё раз, туда же, но уже другой рукой.
А потом бросился вбок, чтобы уйти от огромной ручищи голема, который попытался его ухватить. И если бы руки у него было две, то Павел бы успел.
Но рук имелось четыре.
Одна из них всё-таки ухватила парня за плечо и рванула вверх, поднимая над красным полом арены.
Я привстал, приготовившись вмешаться, но этого не понадобилось.
Павел двинул кулаком по ещё одному уязвимому месту каменных големов — по запястью. Удар был такой сильный, что часть каменного сустава на руке Бронислава сдвинулась вбок, пальцы разжались и отпустили парня.
Тот упал на пол, быстро поднялся и, вместо того, чтобы отбежать, снова ударил голема по пальцам ноги.
Послышался треск.
Уловив его, Алла всё-таки повернулась, уставилась на арену и прошептала, будто не веря в происходящее:
— О боже… Паша… что ты делаешь…
Некоторые студенты на зрительских рядах тоже не верили глазам. Пацан умело противостоял голему, да ещё такому. Но расслабляться, конечно, было рано.
Голем уже проанализировал тактику противника и больше не подпускал его к своим ступням, не давая ни малейшей возможности проскочить и ударить.
Об этом мы тоже с Павлом разговаривали.
Поэтому он резко сменил тактику. Его пятый удар пришёлся голему по бедру, в район сустава. На это каменный гигант ответил жёстким ударом парню прямо в живот.
Павел отлетел на спину, пропахал лопатками арену и не сразу смог подняться. Он скрючился от боли и закашлялся. Его спасла невидимая защита гладиатора, но если парень всё же пропустит ещё несколько подобных ударов, то вообще останется без брони.
Пока он переваливался на живот, чтобы подняться, голем рванул на него.
— ПАША! ВСТАВАЙ! — Алла вскочила с кресла и дёрнулась было к брату, но я удержал её, ухватив за предплечье и снова притянув к себе.
— Стойте! Не мешайте ему!
Я и сам был готов вмешаться. Мне бы хватило скорости сидарха.
Но моей помощи опять не понадобилось.
Парень перекатился вбок, сделав несколько оборотов, и вскочил. Правда, очки он всё-таки потерял. Те слетели и остались лежать на красных досках арены.
 
Голем с удовольствием наступил на них ступней.
Послышался хруст стекла.
Если бы у голема не было интеллекта, он бы даже не стал тратить время на этот неприятный жест, но он понимал, что будет не лишним унизить противника.
— У него плохое зрение… — застонала Алла, вцепившись пальцами мне в плечо. — Он ничего не увидит…
— Думаю, голема он всё же разглядит, — спокойно произнёс я, без капли иронии.
Как ни странно, но потеряв очки, Павел будто потерял часть своей скромной личности. Он бросился в новую атаку и сделал всё именно так, как я ему советовал.
Сделал обманный выпад кулаком, потом резко кинулся в сторону, заходя к голему сбоку, а в следующую секунду использовал приём не из Стиля Стра-То, а из Дан-То, который в последнее время изучал у Лавра и в котором делал успехи.
Лавр его очень хвалил и говорил, что пацан талантлив именно в этом стиле боя.
Ни меча, ни щита у него сейчас не имелось, но оба кулака он использовал именно в этом качестве. Левой рукой выставлял блок защиты, а правой проводил удары, как боксёр.
Алла всё сильнее цеплялась за моё плечо, наблюдая за братом, ну а я считал его удары. Причём, делал это вслух и довольно громко:
— Пятнадцатый! Шестнадцатый! Семнадцатый!
А ещё не сводил глаз с голема. Если Павел догадается, что надо делать, то его победа будет возможна. Дело в том, что две руки у голема были ведущими, а две — дополнительными.
Надо лишь понять, какие именно.
И пока Павел с ним сражался, то должен был определить его уязвимость — верхняя пара рук. Паша Гауз был не настолько туп, чтобы этого не понять.
Он резко остановился и буквально спровоцировал голема ухватить себя правой верхней рукой, отбиваясь от нижних.
Бронислав-22 рывком поднял Павла вверх, а потом сделал замах, чтобы швырнуть противника в сторону. В этот момент тот хлестанул его по запястью руки, которой его держали. Причем не раз и не два, а пять.
Опять раздался хруст.
На этот раз громкий и длительный.
Ну а потом запястье голема треснуло, и Павел рухнул на пол вместе с отвалившейся каменной ладонью. Он еле успел высвободиться и увернуться от догоняющего удара разъярённого противника.
Бронислав-22 теперь размахивал культяпкой, не менее опасной, но всё же неполноценной.
Внезапно зрители повскакивали со своих мест, не ожидав от Павла такой прыти. Кто-то даже захлопал, одобрительно воскликнув.
А вот Жаров нахмурился. Его лицо помрачнело.
Дарья, сидящая с ним рядом, с интересом наблюдала за боем и пока не выказывала особых эмоций. Ну а Павел продолжал драться. Он запыхался, но силы у него ещё оставались.
Я продолжал считать его удары — громко, чтобы меня было слышно:
— Двадцать второй!.. Двадцать четвёртый! Двадцать пятый!
Половина ударов из упаковки Накладных кулаков была истрачена, а голем не был даже близок к обещанному нокауту.
— Меняй тактику, — прошептал я себе под нос.
И парень меня будто услышал. Он и сам интуитивно это понял.
Имелось ещё одно уязвимое место у каменных големов, но до него не так-то просто было добраться.
Павел попятился к краю арены и покосился на меня, снова ища поддержки на рисковый шаг. Я кивнул ему и шепнул:
— Давай.
Заметив это, Алла с ужасом уставилась на меня:
— Что это значит? Что значит «давай»? Что вы задумали? — От негодования она толкнула меня. — Так вы даже не пытались его отговорить⁈ Вы наоборот поддержали его⁈
Я ничего не ответил — мне было не возмущений девушки.
Пусть думает про меня что хочет.
Я безотрывно смотрел на то, что делает Павел, а он, добравшись до края арены, снова принял стойку, но на этот раз не борца и не боксёра, а гладиатора со Стилем Дан-То, будто держал меч и щит.