Алекс Бринер. Последний ранг

Но самое главное – откуда эта Нейзи приехала.
С той самой «Нео-стороны планеты».
Оказывается, сто лет назад, когда из мира исчез чистый эфир вместе с источниками, то неожиданно для всех появился другой эфир. Тёмный. Он заполонил собой ровно половину Земли, всё западное полушарие, чётко по границе нулевого меридиана.
Откуда взялся тёмный эфир, и почему распространение остановилось именно на этой границе, никто до сих пор не мог понять. Ни учёные, ни военные.
Получилось так, что страны западного полушария попали в зону поражения тёмным эфиром, а страны восточного – не попали. У них, по большому счёту, всё осталось по-старому. Они изобрели тот самый радонит, которым и спасались.
А вот тёмный эфир за сто лет сильно изменил западную часть мира. Местные народы настолько генетически мутировали, что там появились четыре новых земных расы: вейги, лювины, эмпиры и ка-хиды.
Произошло это быстро.
Когда тёмный эфир только появился, в 1850 году, и накрыл собой половину мира, то по нулевому меридиану возникла магическая граница, через которую нельзя было проникнуть. Она изолировала Нео-сторону на целых пятьдесят лет.
Ну а когда граница развеялась, то жители восточной половины Земли увидели, что случилось на другой стороне.
Опустели и стали непригодны многие земли, погибли миллионы, изменились целые народы, магия и даже границы стран.
За пятьдесят лет из многочисленных государств осталось всего четыре: Объединенная Южная Америка, Объединённая Северная Америка, Западная Африка и Британо-Гренландские Острова.
И в этих странах жили уже совсем другие расы.
Те самые, нео-расы Земли с новой магией тёмного эфира. Разумные, дружелюбные (правда, не все), с полезными магическими навыками.
Страны восточной части мира не сразу приняли новую реальность, закрыли границы и стали обозначать себя «Палео-сторона». Они пытались жить, как прежде, но это было невозможно.
И тогда постепенно новые расы стали восприниматься всё более привычными. Открылись пункты строгой миграции по всему нулевому меридиану, и с Нео-стороны стали пропускать новых иностранцев. В основном вейгов и лювинов. А вот ка-хидов пропускать было строго запрещено. Ну а эмпиры не ехали сами.
Подавляя расизм на корню, страны Палео-стороны, требовали, чтобы никто не считал нео-расы ниже себя.
Постепенно, привыкли и к этому. Однако межрасовые браки между людьми и новыми расами были строго запрещены по обе стороны. Тёмный эфир до сих пор исследовали учёные, люди не посещали Нео-сторону, чтобы не подвергаться воздействию, а вот новые расы прекрасно могли жить что здесь, что там.
За сто лет Земля изменилась, став такой, какой я увидел её сейчас. Тёмный эфир так и оставался на западной Нео-стороне, а восточная Палео-сторона продолжала жить на химическом эфире-радоните.
Когда я узнал всё это, то первая мысль возникла сама собой. Если меня обвинили в том, что я уничтожил весь чистый природный эфир во время повышения ранга сто лет назад, то значит, что я виновен и в том, что появился тёмный эфир, и что планета разделилась на две стороны.
Да. Это было серьёзней некуда.
Я считал, что обязан добраться до Нео-стороны и посмотреть, что это за тёмный эфир, который всё изменил.
Что же до Нейзи, то она приехала из Объединённой Южной Америки три года назад, успела выучить русский язык, традиции и особенности местных. Ей нравилось на Палео-стороне, даже несмотря на то, что низкорослую вейгу окружали люди вдвое выше неё. Раз в полгода она ездила на Нео-сторону, чтобы пополнить магический резерв тёмным эфиром, а потом возвращалась обратно.
Эсфирь с девушкой сразу сдружилась.
Ну а я успел перекинуться с Нейзи лишь парой фраз – она не особо хотела со мной общаться.
Я перевёл всё своё внимание на витрину с оружием, а там имелось на что посмотреть. Троекуров был мастером своего дела, и оружейники на заводе у него работали что надо. Я даже прикупил себе небольшой кинжал, один из самых дешёвых (а цены там были высокие). Со скидкой выложил почти все деньги, что забрал у наёмников-друидов, но всё равно пришлось просить часть в долг, до первого жалованья.
 
Теперь кинжал хранился у меня в ножнах с внутренней стороны голени – элементарное, но хоть какое-то оружие при отсутствии магии.
Когда я выбирал кинжал, то постоянно ловил на себе взгляд внука профессора Троекурова.
Его звали Семён.
Темноволосый коротышка, круглолицый, с прищуром пытливых карих глаз. Он оказался тем ещё въедливым засранцем.
Этот парень любил читать журналы с криминальной хроникой больше, чем книги по своей прямой профессии. У него все полки были завалены подобными журналами.
А с такими интересами Семён Троекуров пригодился бы больше в следственном отделе полиции, чем в магазине за прилавком, хотя и был алхимиком Пути Прагма, как его дед.
– Где ты был сегодня утром, Алексей? – спросил он после долгого разглядывания моего нового костюма, который мне одолжил профессор. – Пятая ступень на лестнице скрипнула только трижды за сегодняшнее утро. Первый раз, когда спустилась Эсфирь. Второй раз, когда она поднималась. И третий раз, когда она, переодевшись, снова спустилась уже на работу. А ты сразу зашёл с первого этажа через подсобное помещение. Как ты это объяснишь, уважаемый?
Мне захотелось ему врезать.
Вообще-то я действительно утром спустился по другой лестнице – пожарной – потому что решил проверить все пути отхода. Причем сделал я это в четыре утра, когда никого ещё не было в торговом зале, а этот «диванный следопыт» вообще спал на третьем этаже.
– Сам догадайся, – отмахнулся я, продолжая изучать кинжалы на прилавке.
Но Семён не успокоился.
– И на правом рукаве твоего пиджака есть следы от капель воды…
– Порой я мою руки, представляешь себе? – сощурился я.
– Только правую? – сощурился он тоже.
Желание врезать ему усилилось.
Буквально пять минут назад я действительно забрызгал себе правый рукав, плеснув из стакана воду прямо на зеркало в ванной. Когда ты сидарх на нулевой силе, то сложно смотреть в чистые зеркала, а мне надо было причесаться.
– Как ты догадался? – усмехнулся я. – Именно так и было. Сегодня я мыл только правую руку, завтра помою левую.
Он поморщился, но всё же заткнулся.
А ведь с этим въедливым следопытом мне предстояло работать. И он сам не понимал, что ходит по лезвию ножа, потому что если слишком увлечётся и нароет про меня лишнего, то разговаривать мы с ним будем иначе.
Кстати, алхимиком он был паршивым, как и оружейником.
Честно говоря, он вообще в оружии не разбирался. Видимо, дед взял его на работу, чтобы хоть куда-то пристроить. На его месте я бы держал такого нерадивого алхимика подальше от прилавка, чтобы не позорить фамилию и не распугивать посетителей.
В итоге он просто упаковал мне кинжал в бумагу и опять подозрительно смерил меня взглядом.
– Зачем тебе такой кинжал, когда есть попроще?
– В зубах ковырять, – ответил я и забрал покупку.
Он опять не придумал, как бы съязвить в ответ, поэтому промолчал.
Мне же нужен был именно такой кинжал – с прочной алхимической сталью и особым видом рукояти, чтобы использовать его не только как нож.
К тому же, мне предстояла встреча с некроманткой и её малиновым кексом, а значит, ожидать можно было чего угодно.
***
То самое послезавтра всё-таки наступило.
«Пекарня Мефодия», куда приглашала меня Виринея Воронина, находилась не так далеко от ещё не открывшегося магазина «Мануфактура Севера», но я всё равно сначала сделал приличный крюк по городскому центру и прошёлся по парку, чтобы проверить хвосты.
После всего, что со мной случилось за последние пару дней, приходилось быть осмотрительным.
Башня с часами через дорогу показывала полдень, когда я вошёл в «Пекарню Мефодия».
Тут не только продавали выпечку, но и обслуживали столики, разнося напитки (в том числе, крепкие, вроде коньяка, водки, виски и прочего). Столиков здесь имелось немного, и два из них сейчас были заняты.