Два доллара (СИ)

Контр-адмирал Патрисио Монтохо-и-Пасарон говорил негромким срывающимся голосом, и огорченно взмахнул рукой, не закончив фразу. Действительно, что они могли сделать в ситуации, когда американская эскадра из четырех бронепалубных крейсеров и двух больших канонерских лодок оказалась в самой Манильской бухте. Янки ухитрились пройти мимо крепости Коррехидор, их по беспечности гарнизона пропустили без единого выстрела, хотя орудия вроде были приведены в боевую готовность. Хуже того, на поспешно выставленном минном заграждении неприятель не потерял ни одного корабля, даже подрывов не случилось.
Мистика, прямо слово! Им сам дьявол ворожил, что ли⁈
А дальше последовал бой у Кавите, вернее самое безжалостное избиение современными кораблями с отличными пушками и броней, которому он противопоставил эскадру из деревянных кораблей, заложенных много лет тому назад с устаревшей, а то и откровенно дряхлой артиллерией — ведь многие пушки заряжались с дула. Да, у него было вдвое больше крейсеров, но самые большие были в три тысячи тонн водоизмещения, у американцев даже малые крейсера были крупнее. Ему ставят в вину численный перевес над врагом, обращают внимание на цифры, и при этом не понимают, что корабль водоизмещением в едва тысячу тонн и скоростью в десять узлов не может быть крейсером, это канонерская лодка, наподобие тех, что имелись у американцев, только при этом скверно вооруженная. А малый крейсер «Кастилия» вообще не имел хода, в валу, что шел на винт, пошла течь, которую пришлось наскоро заливать бетоном. Понятное дело, что после этого корабль превратился в несамоходную плавбатарею.
Да и все остальные крейсера с парусным рангоутом и пушками времен второй карлистской войны представляли крайне низкую боевую ценность — под градом американских снарядов, по сделанным подсчетам их было больше пяти тысяч, скорее даже шесть, испанские корабли загорались один за другим. Пылали погребальными кострами, с лежащими везде трупами — матросы и офицеры буквально выкашивались осколками, так как броневых щитов не имелось. Сам Монтохо получил осколок в ногу — рана плохо заживала в тропическом климате, но ему повезло, организм справился. А вот другим раненным счастье не улыбнулось — от нагноений начиналась лихорадка, потом гангрена и люди умирали как мухи.
— Что мы могли тогда сделать…
Слова прозвучали как эхо. Сейчас адмиралу было обидно — его обвиняли в том, где его вины не было. Упрекали, что предназначенные на береговые батареи орудия лежали на песке, мины заграждения не выгрузили из трюмов, не поставили пушки на берегу Субик-бея, небольшой бухты, где для эскадры он первоначально планировал создать главную базу. Но все его обвинители почему-то не обращают внимания, что транспорт с боеприпасами, пушками и минами прибыл за два дня до появления отряда командора Дьюи, начали выгрузку, но просто не успели. Банально не хватило времени, хотя он поторапливал всех, как мог. И почему-то никто не обращает внимания, что транспорт пришел в Манилу с опозданием на четыре месяца.
Сеньоры из Мадрида предпочли свою нерасторопность и нераспорядительность переложить на него, найдя «козла отпущения» для собственных грехов. Ведь нужно же кого-то обвинить в том, что испанцы в Маниле осаждены повстанцами — и здесь целиком вина на правительстве, и на генерал-капитане Филиппин, именно тут кроется первопричина. Ведь выполни условия туземцев, не нарушь данные обещания, ничего бы не было. Но нет — эти прохвосты предпочли обвинить тех, кто доблестно сражался и погиб в бою. Ведь командир «Рейны Кристины», его флагмана капитан де навио Луис Кадорсо-и-Рей был смертельно ранен, когда последним сходил с горящего корабля. И еще нашлись идиоты, кто обвинил его самого в глупости и нерадении — мол, китайские корабли горели в бою в Желтом море от японских снарядов, и нужно было просто убрать заранее все дерево.
Даже полные кретины с зачатками разума сообразят, что невозможно убрать дерево с корабля, который из него и построен. Тольки три маленьких крейсера имели тонкие броневые листы и стальные корпуса, но все остальные изначально строились исключительно из дерева. Так чего стоит эти их надуманные и насквозь лживые обвинения⁈
 
В эскадре кроме трех «истра», что являлись скорее канонерскими лодками, которыми впрочем, порой и заносились в документы и справочники, не было ни одного современного бронированного крейсера. Мадрид не скупился на обещания целых семь лет — министры постоянно писали — как только будет выполнена кораблестроительная программа, то «Филиппинская» эскадра сразу же получит новенькие крейсера.
Но разве что-нибудь значат слова министра, если все понимают, что при сложившемся руководстве корабли строят, не просто долго, а непозволительно долго, вдвое, а порой и втрое удлиняя сроки.
— Если правительство еще за пять лет до войны выполнило свое обещание отправить сюда броненосец «Пелайо» и бронепалубный крейсер «Реина Регенте», то может быть последний и не погиб бы в злополучный шторм⁈ И мы праздновали победу, а не американцы…
— Ничего, сеньор альмиранте — с «Пелайо» сейчас идет «сюда 'Император Карлос» — они вдвоем стоят всех американских крейсеров, что стоят в бухте, — произнес один из офицеров, на что Монтохо лишь печально пробормотал, словно произносил какое-то ему ведомое заклинание:
— Дай то бог, дай то бог…
Контр-адмирал Патрисио Монтохо-и-Пасарон был отдан под суд за поражении в сражении под Кавите, но оправдан. А потому с ним «разобрались» иначе — выперли в отставку без объяснений, ведь «вершили» как раз те, кто из Мадрида под снаряды не рвался. Как тут не вспомнить русских адмиралов из тех, кто не пожелал отправляться на Дальний Восток в составе 2-й Тихоокеанской эскадры…
 Глава 50 
— Сейчас уникальная ситуация, дон Рамон — превосходя нас экономически многократно, в отношении вооруженных сил совсем иная картина. Результатом потопления американской эскадры у Сантьяго стало то, что сейчас у нашего врага нет морской силы, способной защитить собственное побережье, и, следовательно, важнейшие порты, гавани, верфи, заводы. Экономика САСШ держится на морской торговле, и если установить блокаду основных перевалочных узлов, а лучше их уничтожить — то мы себя можем надолго обезопасить. Все это быстро не восстановишь, а флот по мановению пальца не создашь — броненосцы им никто не продаст, нужно строить свои, а это дело нескольких лет. Сейчас у американцев на достройке три броненосца, еще два на стапелях, в спусковой готовности — вот по ним и нужно нанести удар. И не жалеть снарядов и торпед — пусть восстанавливают порушенное и достают затопленное. А мы получим гарантию спокойствия на несколько лет. Только воевать, поверьте мне, снова придется, и такого удачного момента больше не будет — нас просто сомнут!
Сергей Иванович пыхнул сигарой, отдыхая в удобном кресле. Они сидели с маршалом в гостиной, ведя между собой негромкую беседу. С моря дул легкий бриз, несший прохладу после жаркого дня, вечерело — самое приятное время. С маршалом они общались как равные по статусу кабальеро, по именам — Бланко был прост в обращении, отнюдь не чопорный как испанские гранды, известные своим высокомерием.
Но это единственное, как острили, что у них оставалось. Хотя, как однажды ему сказал за бутылкой водки «компаньеро русо», чем человек выше задирает нос, тем четче показывает свои сопли!
— Янки могут снарядить армаду вспомогательных крейсеров, и полностью парализовать нашу торговлю. К тому же их корабли могут добраться до побережья Испании, и начать обстрел портов.
— Начнут и начнут, нечего бояться, наш коммерческий флот не такой и большой, — совершенно хладнокровно отозвался Рамос, и усмехнулся:
— Зато у них пароходов уйма, а мы можем прибегнуть к каперству. Желающих найдется — благо есть кого грабить. Много и всякого разного добудут, что мы можем покупать по решению призового суда. И ущерб можно причинить такой, что все банкиры и дельцы взовьются, нужно только проявить решимость и идти до конца. Даже если нам сейчас предложат наилучшие условия мира, и мы поддадимся соблазну таковой заключить, то пройдет не больше десяти лет, как за это нынешнее «торжество» жестоко заплатим. Причем по цене намного превышающей наши возможные или мнимые доходы.