Несломленная (СИ)

     Жанна после смерти матери осталась одна на белом свете в однокомнатной квартире. Чтобы иметь возможность учиться в институте, она сдала комнату двум работающим женщинам, а сама ютилась на кухне. Правда, чаще всего пропадая у подружек, у одногруппников в общежитии. Ее живой ум, привлекательная внешность ей представлялись неким бриллиантом, требующим достойной оправы. Злость разбирала при виде сытых, обеспеченных барышень, которые имели все благодаря родителям – красивую дорогую одежду, развлечения и главное – беззаботное существование. Жанна поклялась сама себе, что вырвется из нищеты и свысока будет смотреть на этих высокомерных гусынь.
      А пока, чтобы не выпадать из обоймы, она стала экспертом появившихся сэконд-хендов, откапывая там совершенно эксклюзивные вещи. Они и позволяли ей поддерживать легенду о родителях, работающих за границей. Золотые украшения ей дарили периодически менявшиеся взрослые любовники.
    Феликс перевернул ее мир с ног на голову. Она влюбилась, как кошка, забыв на время о своих амбициях. Любыми путями она хотела заполучить этого будущего сыщика.
     Счастью не было предела, когда Феликс предложил руку, сердце и прописку в московской квартире. Но со временем детские обиды, которые переросли в желание стать лучше всех, стали царапать коготками ее, было успокоенную любовью, душу.
      И в голове включился счетчик. «Хочешь быть женой генерала, выходи замуж за лейтенанта». Все это да…. Но такому лейтенанту, как Ярцев, никогда не дослужиться до генерала – уж очень он принципиален и прямолинеен, как канцелярские принадлежности.
    Квартиры отдельной не видать, как собственных ушей. А любовным «мур-муром» сыт не будешь. Поэтому, когда на одной из выставок она познакомилась с меценатом Романовым, она сразу поняла, что это ее билет в достойную жизнь. И тут очень некстати пришлась беременность. Феликс настолько одержим был ею, что близость случалась в самых непредусмотренных для этого местах и предугадать все нюансы у Жанны не получалось.
     Естественно, она не могла сразу же уложить Романова в постель, чтобы предъявить ему уже существующую беременность. Богатыми глупые люди обычно не становятся. Сколотив состояние, мужчина умеет все просчитывать моментально, поэтому здесь нужна была тонкая игра.
     И Жанна, избавившись от ребенка, раскинула сети своего обаяния. Она заполучила пропуск в вожделенную сытую жизнь, потеряв возможность иметь детей.
     Тогда ее особо это не беспокоило, она никогда не разделяла всеобщее умиление крикливыми и сопливыми существами. И только сейчас жало зависти вонзилось в ее душу при виде счастливой Алены. От злости скрипнув зубами, она подумала опять, как в детстве, о том, что Судьба несправедлива по отношению к ней. Опять сжались кулаки от мысли: «Почему кому-то все достается, а ей ничего?!»
     Но полученный опыт снова заговорил в ней голосом Разума. «А сколько страданий пришлось Алене пережить, причем и по твоей вине, прежде чем стать счастливой?!»
     Недолгое пребывание в монастыре пробудило в ней те черты, которые она c юных лет старательно запихивала в тайники души, чтобы не мешали добиваться поставленных целей.
     Она начала задумываться о том, что в жизни все не так, как она себе представляла. Счастье не зависит от размера кошелька, статуса и количества лайков в инстаграмме. В погоне за призрачным престижем, она потеряла способность радоваться просто от того, что живет.
       В монастыре ей неоднократно назначалась в качестве послушания работа в доме престарелых. Поначалу волосы шевелились при виде безысходности молчаливого ожидания безрадостного конца. Люди тупо ждали смерти как избавления. Беседуя с ними, помогая совершать простейшие действия, Жанна, никогда не интересовавшаяся проблемами других, услышала много жизненных историй, которые брали за душу. У многих обитателей этого своеобразного чистилища были родственники, которые иногда отделывались от угрызений совести кульком апельсинов и конфет. Но эти подачки не могли стереть печать отверженности и ненужности на лицах стариков.
 
    Были, правда, и такие, которые не поддавались унынию, активно участвовали в редких праздниках, песнями типа «Врагу не сдается наш гордый «Варяг!», прогоняя хандру. Одна старушка заставила Жанну чуть ли прослезиться. Она открыла ей такой простой закон жизни, о существовании которого прожженная эгоистка даже и не подозревала.
     - Я проснулась утром. Холодно, на улице мелкая противная морось. Но у меня есть зонтик, и я могу своими ногами пойти погулять под дождем. И могу своими глазами его видеть. А сколько людей лишены такой возможности?
     Эту старушку она не раз вспоминала, когда отчаяние накатывало, как цунами, фактически не давая шансов выбраться и сохранить душевное равновесие. А после преступления, совершенного ею по отношению к Алене, эти приступы появлялись постоянно.
       Первая волна, которая, казалось, должна была ее совсем уничтожить, разметала ее жизнь в клочья. Это было осознание того, что давний, проверенный партнер, уважаемый седовласый адвокат, ее «кинул».
     Наведя справки о Ярцеве и Алене, с некоторым облегчением узнав, что с ненавистной соперницей все относительно благополучно, Жанна решила, что теперь можно возвращаться к привычной жизни. Хотя необходимость внесения корректив в образ мыслей уже была ясна.
Жанна позвонила Меренцеву:
    - Алексей Фролович, добрый день! Ну все, кажется буря миновала. Ярцев нашел девушку, и вроде с ней все в порядке. Уже месяц, как они прилетели, а меня еще в кутузку никто не посадил. Теперь можно выходить из подполья. Я завтра встречаюсь с риэлтором, буду рассматривать варианты, а вы, пожалуйста, уладьте все формальности, - весело зачирикала она.
    - Жанночка, боюсь нужно немного повременить. Возникли непредвиденные трудности – фондом заинтересовалась прокуратура. Потерпи немного, - вкладывая в свою речь максимальную долю убедительности, ответил адвокат.
      Жанна не нашлась, что сказать. Неслабая тень сомнения накрыла ее безоблачное настроение, и она только и смогла вымолвить:
    - Что же теперь делать?
Ответ Меренцева не блистал оригинальностью и не вселял никакой радости:
    - Ждать.
      Жанна некоторое время пыталась вытрясти из адвоката правду и свои деньги, но безуспешно. Узнать, действительно ли арестованы средства, как утверждал ее уже теперь бывший деловой партнер, возможности не было. И единственный человек, который ей мог бы помочь, был Ярцев. И по иронии Судьбы от него единственного из всех живущих на Земле людей меньше всего можно было ожидать помощи.
     Въевшийся ей в память тревожный сон про акулу получил свою разгадку – она осталась без зубов, то есть практически без средств к существованию и без жилья. Хорошо хоть деньги с карты не отдала, ума хватило. С трудом, продав драгоценности, удалось наскрести на крохотную комнатушку в коммуналке.
      Последние полгода жизни пронеслись в ее памяти, как разрушительный торнадо, вывернув душу наизнанку, исторгнув из нее горькие слезы.
      Она снова вышла на улицу – в предыдущий раз ей так и не удалось получить удовольствие от сигареты – и прикурила. Нервные затяжки перемежались всхлипываниями, принося потихоньку успокоение.
     - Девушка, я могу вам помочь? – услышала она приятный спокойный голос. Вынырнув из омута страдания, она уставилась на говорившего.
     Врач скорой помощи возвращался с чемоданчиком с вызова пешком, так как и его машина не смогла подъехать к подъезду из-за грузовика.
     - Такая красивая барышня не должна плакать, - и заметив в свете включившегося фонаря кровь, сочащуюся из ссадины, обеспокоенно сказал, - пойдемте в машину, я окажу вам помощь. Вас могут отпустить? Мы и домой вас доставим, на сегодня пока вызовов нет, - слова мужчины, сочувственные интонации, с которыми он говорил, вызвали у Жанны чуть ли не истерику. С ней так давно не говорил!
       - Могут, - давясь слезами, проговорила она. – Я быстро, – и побежала отпрашиваться.